Tu es insupportable, mon amour.

Погода вечером была, на удивление, пасмурная и хмурая, ведь только недавно май радовал всех солнечными и теплыми деньками. Хоть дождя на горизонте и не наблюдалось, мальчики предпочли провести свободное время в здании лицея, нежели прогуляться по саду. Было зябко, дул холодный ветер и желательно было иметь сегодня на себе что-то большее, чем просто школьную форму без утепления, иначе находиться на улице становилось неуютно. Ваня сидел в самой глубине сада, в тени дерева, обхватив колени руками и опустив голову. Ему не хотелось возвращаться в комнату, а ветер, дующий в лицо, хорошо помогал хотя бы ненадолго развеять мысли, которые роились в его голове. Для мальчика это было сродни пытки-перебирать все события сегодняшнего дня, анализировать их, рассматривая со всех ракурсов. Конечно, Ваня в первую очередь винил себя. Не рассчитал. Оказался раскрытым. Подвёл не только себя, но и Сашу. От мысли о друге становилось только больнее. Пущин поежился: не то от ветра, который задул за воротник, не то от ситуации. На самом деле он и не думал, что его отношения с Сашей могут перерасти во что-то серьёзное. Ваня искренне восхищался Пушкиным. Все: от умения колко ответить собеседнику, пылкость нрава, до невероятного поэтического таланта, который только начинал проявлятся на страницах тетради, все это вызывало восторг и уважение. Саша всегда поддержит, с ним было весело, просто и хорошо. Это и не переросло бы во что-то большее, чем просто крепкая детская дружба, если бы не рассказ Пушкина про книгу, которую он "позаимствовал" у Галича. -Она лежала без дела, это не преступление!, - оправдывался юный поэт, с увлечением рассказывая ее содержание. Греческие мифы и другие произведения были обязательными для изучения в царскосельском лицее, однако книга Александра Ивановича не была похожа на привычный учебник. Безусловно, там были и популярные, всем известные сюжеты и произведения: подвиги Геракла, Персей и Медуза, творчество Гомера и Платона. Однако главы, на страницах которых преподаватель оставил закладки, были...неожиданными? Ахилл и Патрокл, возлюбленные богов, платоновские диалоги с участием Сократа. Все это при прочтении вызывало вопросы. Ваня с удивлением и смущением смотрел то на друга, то на страницы. -Они...поцеловались?, - медленно протянул мальчик. -А я тебе о чем говорю?, - Саша раскачивался на стуле, все больше ухмыляясь, видя реакцию друга. -Но они же оба... -Мужчины, да? Я удивлён, что Галич выбрал для себя именно эти рассказы, - Пушкин явно получал удовольствие от того, как смущается Ваня. Теперь же смущение мальчика перешло в давящее чувство в груди. Ведь не прошло и недели, как эта странная идея охватила Сашу. Ваня был для него самым близким другом, и если такое возможно... -Почему нам не попробывать?, - спрашивал Пушкин, - мне кажется, это должно быть приятно. -Я...даже не знаю, Саш... Я не думаю... -Ты не хочешь?, - перебил его Саша, - Нет, ты не подумай, я все понимаю, просто... Если уж и делать такое, то только с тем, кому доверяешь. Мне кроме тебя больше не с кем. И он поцеловал Пущина. Неумело, напористо, пытаясь вложить в поцелуй всю привязанность к другу. Ваня, не ожидавший этого, застыл от удивления. Понимая, что товарищ не ответил на поцелуй, мальчик резко отстранился. Пущин прикрыл рот рукой, пытаясь скрыть смущение. -Ну как тебе?,- Пушкин выглядел обеспокоенным, ему не хотелось портить отношения с другом. И зачем он это сделал? -Я...и не понял даже... Давай попробуем ещё раз?- Ваня отвёл голову в сторону, положив руки на плечи Пушкину. Очень уж не хотелось расстраивать Сашу, который смотрел на него как брошенный щенок, ждущий ответной ласки. Два раза просить не пришлось. С этого неловкого эпизода до шокированного взгляда Пилецкого в классе прошло чуть больше месяца. И до этого все шло хорошо. По крайней мере, им удавалось скрываться: в комнатах после отбоя, в дальних уголках сада за кустами роз и шиповника, в подсобках и давно забытых коридорах под лестницей. В один момент это даже стало нравиться Пущину: веселье в перемешку с небывалым азартом, проведённое наедине время с любимым другом. Да и Пушкин старался над тем, чтобы не спугнуть Ваню, даже научился вполне сносно целоваться по-французски. Вся идиллия разрушилось после "собрания". Ваню словно стрела пронизывал взгляд надзирателя, полный осуждения, непонимания и страха. Последнюю эмоцию мальчик разглядел с крайним удивлением. Может, причиной этому является подрыв репутации инспектора? Ведь именно он отвечает за поведение и воспитание лицеистов. Размышления Пущина прервал знакомый голос. -Юноша, что же вы делаете в столь поздний час на улице? -Александр Иванович, извините, я уже ухожу, - Ваня резко встал с земли, отряхиваясь. Однако обернувшись лицом к Галичу, тот не заметил ни тени осуждения или строгости со стороны педагога. -Ничего страшного, можете сидеть здесь сколько вашей душе угодно, - ответил преподаватель, и помолчав немного, обратился к мальчику уже без официоза. -Ваня, у тебя что-то случилось?, - лицеист на этот вопрос лишь опустил голову, -Это все из-за Мартына Степановича? Мальчика начало трясти. -Я все знаю. О вас с Пушкиным, - мужчина подошёл ближе. Ваня отвернулся и зажмурился, готовый к гневной тираде, или, ещё того хуже, к удару. Конечно, Галич хорошо относился ко всем студентам, и в обычной жизни никто бы и представить не смог такие действия со стороны преподавателя. Однако Пущин до такой степени был напуган, что чудом сдерживал слезы, скопившиеся в уголках глаз, ожидая расправы. Вместо этого мальчика заключили в объятья, успокаивая. -Ваня, я все понимаю. Вы не сделали ничего плохого. Сердцу не прикажешь. Не надо винить себя за это, в жизни случается всякое. После этих слов Пущин зарыдал, уткнувшись носом в китель учителя. Мальчику правда не хватало этих слов поддержки от взрослого человека, подтверждения того, что с ним все нормально. -Да и я предполагаю, что инициатором этого был Саша. Я нашёл у него в комнате свою книгу. Точнее ему её любезно предоставил Пилецкий, который начал натурально шпионить за мальчиками после увиденного в классе. Бросив книгу на стол, Мартын буквально прошипел ему в лицо: -И это так вы скрываетесь? Это такой пример вы подаете юношам? Как обжиматься в классах? Галич на это лишь вздохнул, и пытаясь разрядить обстановку, пошутил: -Разве не ты заведуешь делами воспитания мальчишек? Или хваленая греческая любовь начала преподаваться наравне с русской словесностью? Послышался звонкий удар, и Александр Иванович с изумлением взглянул на Пилецкого, трогая место пощечины. -Что ты творишь? -У меня к вам встречный вопрос. Пилецкий дрожал от нахлынувшей злости. - Даже не приближайтесь ко мне. Это было ошибкой-позволять себе ответить на ваше признание. Пилецкий пулей вылетел за дверь. Галич сел на кровать, тупо смотря в одну точку. Его сгорбленная фигура выражала крайнюю степень отчаяния. Запустив руки в волосы, мужчина попытался привести мысли в порядок. Встретив Ваню в саду, учитель подумал лишь о том, как же помочь молодым людям справиться со всем этим. Ведь в своих отношениях, видимо, Галич потерпел крах. Рardonne-moi, mon amour [1]