Мы дружим или любим?

      Что такое дружба?       Казалось бы, мы всю жизнь с кем-то дружим. Но если вам зададут этот вопрос напрямую, как быстро вы сможете ответить? Кто-то скажет, что вопрос философский, и будет частично прав, потому что рассуждать можно долго. И все же. Что это такое?       Это в первую очередь доверие.       — Но если вы толкнете его вперед, он ожидаемо…       Антон несильно толкает Арсения в спину чуть ли не на краю сцены, и тот как прекрасный актер расслабленно летит вниз. Сердце замирает на несколько секунд. Глаза прикрываются. Если Шаст не поймает, то он встретится лицом с полом.       — Упадет.       Но он всегда ловит. А пока он не дает упасть, Арс будет доверительно поддаваться его движению и лететь вниз.       Когда рядом есть человек, с которым можно говорить о чем угодно, молчать без неловкости и смеяться до слез.       — Шаст, смотри! Я женщина.       Арсений в наушниках привлекает внимание Антона и показывает два больших полукруга у груди. Тот сразу подхватывается и кивает.       — Ты женщина.       Смеясь, Попов поднимается со стула и водит ладонью между ног.       — Я понял, ты женщина!       Он машет рукой, прося показывать дальше, но сам же начинает смеяться. Арса разрывает сильнее, но он пытается продолжить объяснять, разводя ладони в стороны и говоря:       — С огромной…       И начинает еще больше ухахатываться. Шастун, который вообще не понимает, какой ответ пытается донести ему, просто смеется, наблюдая за ним. А когда время заканчивается, музыка прекращается, и он осознает, что объяснял Арс, они вместе смеются до слез, краснея, не в силах успокоиться.       Принятие человека таким, какой он есть, без попыток переделать под себя или кого-то другого.       Арсению за сорок, и он нередко слышит про свой возраст и что тот не совпадает с его поведением. Хоть он не показывал, но его внутренний огонь немного тушился, будто залитый ледяной водой. Так, на какой-то тусовке в загородном доме, Арсений решил расслабиться и, выпив, начал танцевать. Однако очень быстро его осадили:       — Ну, Арсений, тебе уже сорок два, веди себя поскромнее, посерьезнее.       Он поджал губы и чуть нахмурился, даже немного растерявшись. Но Антон, стоявший на балконе второго этажа у ноутбука, с которого включали музыку, поставил одну из любимых песен Попова, сделал погромче и крикнул:       — Арс! Для тебя! Танцуй!       Они пересеклись взглядами. Шаст подмигнул и сам начал двигаться. На губах Арсения появилась слабая улыбка. Забив на чье-то «ты должен», начал отрываться, как хотел он.       Волнение за человека. Когда долго не отвечает, что-то случилось или банально заболел, а ты переживаешь, как он там.       Прямо посреди концерта Арсению стало плохо. Он отошел к Шасту, похлопал себя чуть по груди, без слов обозначая, что ему тяжело дышать, но потом показал круговым движением на парней, чтобы они продолжали, и пальцами, что вернется через пару минут. После он поспешил за кулисы за водой, однако Антон вместо послушания резко развернулся и направился за ним, чтобы не оставлять его одного в таком состоянии. Мало ли что может случиться.       Это поддержка, когда тебе тяжело, и искренняя радость, когда у тебя все хорошо. (Конечно, не все люди умеют поддерживать словами, но они иногда и не нужны вовсе, достаточно будет объятий или ободряющих похлопываний по плечу)       Антон довольно давно увлекался покером, и Арс не слишком принимал это его увлечение, считая его сомнительным, но все равно чувствовал себя обязанным поддержать. В этот раз Ира улетела отдыхать в Париж и сказала, что очень занята и не сможет созвониться с Шастом в то время. А Арс, находясь в тысяче километров от него, поздно ночью следил за прямым эфиром и видел, что тот прямо в финале снова вылетел. Был так близок к победе, но не получилось. Смотря на разбитое состояние друга, он тут же набрал его номер. Он не мог подставить плечо опоры или обнять в данный момент, однако постарался подбодрить словами.       — Хэй, Шаст. Ну чего ты расклеился? Ты большой молодец. Я профан в этом деле, но даже мне заметно, что играл ты потрясающе. Ты ведь дошел до финала! Это уже огромный труд и успех! Ну, проиграл эти деньги и проиграл, главное, что получил удовольствие. Получил же?       — Ну, получил…       — Вот и отлично! Прилетишь обратно, и сходим куда-нибудь отпраздновать. Договор?       — Договор… — тяжело вздохнув, согласился Антон и слабо улыбнулся.       Попов тогда не выспался, но ни капли не пожалел и ни на секунду не задумался, что сделал это зря.       Когда говоришь «у меня идея», а у тебя не спрашивают, какая, и сразу говорят «я в теме».       Разгар Вечеринки, когда Арсений уже успел переодеться и прилично выпить. В его шальную голову забралась идея. Он вышел на сцену после выступления Антона в образе МКВ и на ухо что-то активно зашептал, а Шаст по-серьезному обратился к толпе, отыгрывая роль:       — Этот мужчина, я его не знаю, он просит лифчики. Если есть киньте, пожалуйста, сюда.       Арсений с деловым лицом стоит позади и ждет с бокалом, пока тот с просяще вытянутой рукой ходит у края сцены.       — Ну, киньте, пожалуйста, ему. Ну, если вам несложно. Буквально. Киньте, пожалуйста. — Не получив ответа от толпы, обратился к Попову. — Им сложно, мужик.       Он продолжает накидывать, а Шастун, не задумываясь, подхватывает и разгоняет, даже если ситуация вызывает чувство стыда.       Основополагающее — шуточки и совместный стеб.       На концерте Арсений снимает наушники, но запутывается в проводах.       — О-о-о, все…       Видя муки этого бедолаги, Антон подходит, чтобы помочь, но не упускает возможность пошутить:       — О-о, повесился. Да ладно, Арс.       — Я не очень понял куда… — негромко признается он и отдает наушники Шасту, а сам имитирует повешенного, опустив голову и расслабленные руки.       — Надо было снимать вперед просто.       Они вместе аккуратно вытаскивают его из петли и откладывают наушники подальше.       — Если на этом уровне проблемы, Арс…       Это делать человеку приятное, лишь бы он улыбался. Присылать рилсы и смешные картинки, которые ассоциируются именно с ним.       Арсений до сих пор отказывался переезжать в Москву, поэтому продолжает кататься из Питера туда и обратно, из-за чего частенько не высыпается, особенно когда съемки или встречи назначены на раннее время.       Шаст, увидев, что их рабочий день начинается утром, так, что Арс с сапсана сразу должен будет спешить в офис, решил выехать чуть раньше и купить ему кофе.       Попов влетел в офис взвинченный, вдохнул поглубже и собирался уже начать гневную тираду о гнидах на дороге и слишком болтливом таксисте, как Антон протянул ему еще горячий кофе в термокружке. Его любимый кофе. И все слова испаряются с тихим выдохом. На губах появляется слабая улыбка. С теплом посмотрев в зеленоватые глаза, он отпил.       — Спасибо.       Задержав взгляд на нем, Арс прошел и сел в кресло у гримерного стола. Он подключил один наушник, чтобы зайти в инстаграм, посмотреть видео и расслабиться перед насыщенным днем. В личных сообщениях его ждал сюрприз в виде большого количества рилсов от Антона, некоторые были подписаны «ну прямо вылитый ты», «это похоже на нас» и типа того. Это никогда не оставляло Попова равнодушным. Естественно, он все смотрел, Шаст же старался, думал о нем. Что-то он даже скачивал.       Голубые глаза пересеклись с серо-зелеными через отражение в зеркале. Арсений с благодарной улыбкой слегка кивнул ему, и на губах Шастуна сама собой появилась теплая улыбка.       Всегда придет на помощь вне зависимости от твоей загруженности.       «Шаст, прикинь, какой я осел. У меня вечером спектакль, а я свою последнюю пару линз в Москве, в офисе оставил» — написал Арс, сидя в гримерке театра перед репетицией.       Антон же прочитал и не ответил. Даже реакцию не поставил. Естественно, это расстроило Попова. Но когда тот пропал из сети на три часа, он подумал, что просто занят на своих вечных съемках, и выдохнул. Однако потом от Шастуна поступил звонок, чем сильно удивил.       — Да?       — Выйди на улицу.       — Чего? Шаст, я в Питере, в театре.       — Да-да, я знаю. Жду тебя у черного входа.       Это смутило еще больше. Однако Арсений спустился и вышел. Увидев Шастуна, ошарашенно вскинул брови и заморгал глазами.       — Ты сказал, что линзы забыл. Я привез. — Он протянул его кейс со всем необходимым и следом кофе с сэндвичем. — Еще подумал, что ты наверняка забил на еду, поэтому вот.       — Ты специально прилетел сюда ради этого?       Антон смутился и отвел взгляд, но кивнул в знак подтверждения. Попов же растрогался и поджал губы, порывисто обнимая его.       — Спасибо, Шаст.       Тот улыбнулся и, пожелав ни пуха, ни пера, поспешил уйти, потому что ему еще надо было вернуться на вечерние съемки. Это все не укладывалось в голове Арса, поэтому он еще пару минут смотрел ему вслед.       Когда, несмотря ни на что, продолжает защищать человека. «Даже если весь мир будет против тебя, я пошлю всех, буду стоять рядом и подавать патроны».       Из-за волны популярности Шастуна возникла и волна хейта, связанная с множеством проектов, где он участвует. И Арс, естественно, все это видит, но в открытую в интернете встать на защиту не мог. По понятным причинам. Но когда подобное произошло вживую на совместном интервью...       — Антон, ты же буквально везде теперь. Не надоело?       Попов, услышав это, напрягся вместе с Шастом, нахмурился и, выглянув из-за его спины, смерил спрашивающего тяжелым взглядом. Он уже был готов сказать какой-то искрометный ответ, но тот, не ожидавший и смутившийся, поспешил дополнить и сгладить вопрос:       — Может, ты устал. Столько проектов занимают много времени и требуют много сил.       Арсений продолжал недовольно смотреть на интервьюера, пока не отвлекся на короткое касание к своему запястью. Антон спокойно отвечал на вопрос, а сам дотронулся до него, выражая некую благодарность и показывая, что он в порядке. Это немного расслабило. Однако все равно не мешало в случае чего вгрызться за любой неэтичный и обидный вопрос в его сторону.       Когда можно не стесняться себя (голоса, внешности, тела).       Арс и Шаст очень редко, почти никогда, вместе ходят по магазинам, по магазинам одежды точно. А тут они прогуливались по торговому центру в поисках подарков для друзей, и Попову вдруг приспичило зайти. Антон не стал отказываться, рассчитывая, что просто походит рядом, подержит пакеты и скажет, как классно сидит на нем та или иная вещь. Он и не понял, как этот хитрый черт затащил его в примерочную и заставил переодеваться. Еще и в облегающую водолазку (Арс, конечно же, настаивал на слове «бадлон», потому что какой из него водолаз).       Смотрясь в зеркало, Шастун хмурился и пытался либо оттянуть, либо прикрыться пиджаком.       — Ну перестань.       Вздохнув, Арсений убрал его руки, поправил брюки с ремнем и улыбнулся, любуясь им в отражении.       — Очень хорошо же. Тебе идет.       Антон заметил его изучающий взгляд и втянул живот, из-за чего Попов тяжело вздохнул и строго на него глянул.       — Перестань, Тош. Ты очень красивый. Не занимайся этой фигней и расслабься.       Он пальцами легонько постучал по его животу. Они несколько долгих секунд смотрели друг другу в глаза через зеркало, и Шаст по итогу выдохнул, успокаиваясь рядом с ним.       — Молодец.       Арс коротко погладил его по спине и не сдержал улыбки, а потом поспешил выйти из примерочной, чтобы тот переоделся в другое.       Дружба — это про близость душ. Когда настолько сближаешься с кем-то, что вы можете видеть отражение самих себя друг в друге: начинаете говорить одинаковые вещи, перенимать какие-то черты. Вы понимаете друг друга с полуслова и можете даже обменяться шуточкой про себя, просто удержав зрительный контакт. Еще и действия могут синхронизироваться. Чем не чудо?       Но дружба — это цветок. Если только один его поливает, а другой не удобряет, то этот цветок все равно зачахнет. Тут не история в одни ворота. А реальная командная игра.       А что же тогда любовь?       Доверие, принятие, поддержка, единство душ… Можно перечислить все то же самое и не ошибиться.       И где же та тонкая нить различия, за которую можно с надеждой уцепиться? Что-то, хоть что-нибудь, что спасло бы, как протянутая палка утопающему, Антона из пучины своих мыслей, сомнений и загонов. Что-то, что хотя бы шепотом сказало, что они не просто друзья. Что-то с намеком на взаимность в этих горячих чувствах. Что-то, что соединило бы их пылающие сердца. Но Антон ждал. Антон ждал знака столько лет! Ждал и не дождался. И то ли в шуме и суете жизни он не услышал тот шепоток надежды, что оказался слишком тихим, то ли его просто не было. Они просто очень хорошие друзья…       Но ведь и не осудишь Арсения. Он не бился в дверь со своими чувствами, он не трусил, он просто боялся потерять такого человека как Антон. Он так его любил, так дорожил общением, шутками, совместным времяпрепровождением, что просто побоялся все разрушить признанием. Дружба крепкая не сломается, не развеется от дождей и вьюг, но… от одного «я люблю тебя» рассыпется карточным домиком. Вы можете сделать вид, что ничего не было, и попытаться вернуться обратно, но это будет словно попытка собрать этот самый домик дрожащими руками — одно неверное движение, дыхание, взгляд или слово, и все снова летит в тартарары. Никому бы этого не хотелось.       Так за что же осуждать Арса? Может, за то, что он вообще влюбился? А какой человек властен над своими чувствами? Кто может подчинить любовь и обуздать ненависть? Он вот не смог. Он честно пытался избавиться. Столько лет любит и бесчисленное количество раз пытался утопить этот огонь внутри! Он пытался, правда пытался. Отдалялся, заводил отношения, заливал алкоголем. Но Антон… Это лучик света, который буквально всем своим видом излучает тепло, спокойствие и умиротворение, не давал шанса. Он как будто снова и снова влюблял в себя. Этим искренним громким смехом, этой неподдельной реакцией, этими внимательными безумно красивыми серо-зелеными глазами и искренней поддержкой. Ну какие тут шансы? Ниже нуля.       Но знаете, что разбило сердце ему больше всего? Знакомство с девушкой Шаста. И эти отношения как назло длились очень долго. Они ругались, но мирились (Арсений и думать не хотел бы, насколько страстно) и сходились заново каждый раз. Это словно одну и ту же рану зашивают и режут, зашивают и режут. И, кажется, что это израненное сердце больше не излечится полностью. И не знало это сердце, что болит оно по такому же страдающему сердцу, обладатель которого столько лет пытался убедить себя и перенести чувства к лучшему другу на девушку. Исправить неправильную любовь. Нездоровую. Невзаимную. Хуже наблюдения со стороны за этими «счастливыми» отношениями было только приглашение на их свадьбу. Спустя столько лет они решили все-таки узаконить отношения и дать клятву любить друг друга до гроба. В горе и радости… В богатстве и бедности… В здравии и болезни… Отправиться на корабле под названием «Семья» в океан жизни. Счастливой и долгой жизни… Арсений хотел отказаться. Хотел порвать приглашение, сослаться на дела, работу и напиться. Но он все еще друг. Хороший друг. Друг, который должен поддерживать в любые этапы жизни.       — Хах, и в горе, и в радости, да, Шаст? — натянуто усмехается Арс, допивая очередной бокал виски и смотря на совместное фото в рамке.       А если так задуматься, они наедине ни разу и не пили. Причина проста: он боялся. Боялся, что не сдержится, признается и выложит все как на духу. Потому что пьяный он уже не сможет притворяться, каким замечательным актером он не был. И Шаст боялся того же. Он пил с Позом, и тот из раза в раз слушал и смотрел на слезы. И столько раз хотел вмешаться, но Антон просил, буквально умолял, ничего не говорить. И столько лет они все молчали. Домолчались до свадьбы.

***

      Прекрасный летний день. На ярком голубом небе ни облачка, ни намека на тучку. Идеальнее погоду для долгожданной свадьбы не получить. Солнышко так и кричало: «Радуйтесь! Сияйте!». А Арсению хотелось залезть в самый темный угол и остаться там навсегда. Но пришлось засунуть свои желания куда подальше, нарядиться и поехать на важное событие друга. Его забрал Сережа на машине и, догадываясь о чувствах, пытался подбодрить. Однако тот ни слова не произнес за всю поездку, пустым взглядом смотря в окно. А на месте пришлось натянуть улыбку и делать вид, что он абсолютно точно не хочет утопить Иру в озере рядом с загородным коттеджем. Для Шаста же он играл радость и поддержку, однако в глаза смотреть не решался, зная, что те точно выдадут.       — Боже, это так волнительно. Даже не верится, что это действительно происходит… — нервно покусывая губы, произнес Антон. — Но я очень рад, что вы рядом в такой момент.       Шаст со слабой улыбкой скользнул по ним взглядом, стараясь ни на одну лишнюю секунду не задерживаться на Арсении. На прекрасном Арсении, который никогда уже не станет его.       Матвиенко и Позову тоже приходилось играть, будто они ничего не видят и не понимают, хотя заранее договорились провернуть одну схему, после которой либо те будут жить долго и счастливо, наконец-то признавшись, либо продолжат этот идиотизм и обрекут себя на несчастную жизнь.       — Катя в беседе написала, что у них там что-то случилось, — в какой-то момент проговорил Дима, смотря в телефон и чуть хмурясь. Сережа, так удачно — и абсолютно «случайно» — стоявший рядом с ним, глянул на экран и тоже свел брови у переносицы. — Тох, ты главное не переживай. Мы быстро все решим. По одной ноге там, а мысленно здесь.       Они вдвоем не дали даже времени подумать или что-то сказать, спросить, как уже спешно вышли. Их спины, а потом еще и несколько секунд захлопнувшуюся дверь, провожали два взгляда, полные паники. Арса и Шаста оставили наедине, и вся недосказанность за эти годы будто повисла тяжелым смогом в воздухе. Попов, включив все свои изумительные актерские навыки, первый развернулся и посмотрел на друга, даже смог изобразить улыбку, похожую на натуральную. Только вот Антон не ответил на нее.       — Я выпил, — выпалил он и плотно сжал губы.       — Я тоже, — ответил Арсений и невесело усмехнулся. — Не волнуйся, все пройдет хорошо.       Заученные слова давались тяжело и вставали поперек горла. И то ли для утешения себя, то ли Шастуна он подошел, обнял его и начал поглаживать по спине, а сам, как намагниченный, подался лицом вперед, утыкаясь носом в кудряшки, закрывая глаза и вдыхая запах.       — Больше чем следовало, — шепотом признался Арс и на этом не закончил. Он помолчал пару секунд и добавил: — Я хочу все испортить…       — Что?.. — хриплым шепотом переспросил Антон. Он боялся двинуться, точно мышонок в лапах хищника. От стресса ли или от нежелания прерывать близости и откровения.       — Нашу дружбу. Я хочу испортить нашу долгую десятилетнюю дружбу, — объяснил он и горько усмехнулся. Продолжать не хотелось. Это страшно, это больно рушить все вот так своими же руками, которыми еще недавно так трепетно удерживал. Арс мягко и ненавязчиво коснулся губами его шеи, почувствовал, как вздрогнул Шаст и побежали мурашки по коже. У него и самого они побежали от такого интимного, давно желанного действия. — Я не рад за тебя. Я ненавижу эту свадьбу. Я…завидую Ире, что она скоро полностью завладеет тобой, что только она сможет видеть тебя по утрам такого сонного и милого, только она сможет тебя целовать и только ей будут посвящены все твои стоны удовольствия… — говоря все это, он продолжал оставлять поцелуи и неосознанно жаться к нему.       — Арс… — умоляюще прошептал Антон. Просил ли он замолчать, чтобы полностью все не разрушать, весь этот хрупкий карточный домик? Нет. Он просил опрокинуть и стол, на котором они его строили, или его на этот стол. И никогда, никогда больше не называться друзьями.       — Тош… Я люблю тебя… Прости…       Надрывисто вздохнув, Попов убрал руки от него и сделал шаг назад, но тут же был перехвачен за бедра и прижат обратно. Антон несколько секунд смотрел в такие же потерянные глаза Арсения и впился в его губы отчаянным поцелуем. Стоило ли говорить, что ответили ему моментально. С тем же отчаянием и жадностью. Они наконец-то дорвались друг до друга, в особенности до губ. Сколько же раз им обоим хотелось впиться в губы, забив на окружение и предрассудки, столько же раз они останавливались. Но вот сейчас… Сейчас они были готовы отдать себя полностью.       Несмотря на то, что Шаст проявил инициативу, Попов вжал его в стену и углубил поцелуй. Ладони беспорядочно оглаживали его ребра, живот и бедра, желая запомнить все, будто это первый и последний раз, когда они касаются так. Думать об этом, конечно, никто из них не хотел.       — Хочу тебя… Как же чертовски сильно я хочу тебя… — прервав поцелуй, сбивчиво прошептал Антон.       Взгляд голубых глаз бегал по его лицу, пытаясь увидеть ложь или насмешку. Может, это очередная шутка, стэндап или сон, в конце концов. Понимая сомнения, Шастун быстро расстегнул его ремень и ширинку, несильно оттолкнул и резко опустился на колени. Шокированный Арс успел только вскинуть брови и приоткрыть рот, чтобы что-то сказать, но лишь простонал, зажмурившись от удовольствия, потому что Антон не стал задерживаться и сразу взял член в рот, показывая серьезность намерений.       Опыта у него, правда, не было в этом деле. Пришлось вспоминать все порно, что он тайком смотрел. И он старался. Потому что лицо Попова, полное наслаждения, лучше любого порно. Его хотелось запомнить навсегда. Его хотелось увидеть снова. Ради него он был готов выполнить любую прихоть и взять настолько глубоко, насколько захочет сам Арсений. Словно зная это, Попов запустил пальцы в кудряшки, сжал их и начал толкаться бедрами навстречу. И тот просто принимал, постаравшись расслабить горло. Он выбрал пассивную роль и сам же получал от этого безумный кайф. Они почти синхронно постанывали, и у обоих срывало крышу от таких развратных приглушенных и хлюпающих звуков.       — Шаст… — тихо позвал Арс, понимая, что еще чуть-чуть и он закончит так, а в этот раз хотелось по-другому, по-особенному. — Иди сюда… Иди ко мне…       Он слегка потянул за волосы, и тот послушно выпустил член изо рта, отстраняясь. Шумно дыша, Антон поднялся и сразу засомневался, что делать дальше. Времени смутиться Попов не дал, впиваясь поцелуем в его влажные губы, и тут же принялся расстегивать рубашку. То, что он до сих пор в костюме жениха, раздражало и сбивало настрой. Поэтому, быстро закончив с пуговицами, Арсений грубо сдернул и пиджак, и рубашку и откинул куда подальше. Не разрывая поцелуй, он потянул Шаста назад. Через пару шагов запнулся об спущенные брюки, но ему повезло, и шлепнулся он на диван. Арс усмехнулся, видя испугавшегося за него Тошу, и усадил его на свои колени. Погладив бедра, он осмотрел обнаженный торс и, облизнувшись, стал неспешно зацеловывать. Он хоть и хотел растянуть удовольствие, понимал, что время ограниченно и в любой момент за ним могут прийти. Поэтому параллельно он расстегнул его брюки, залез ладонью под белье и начал ласкать член. Такая приятная внезапность удивила, и Шастун посмотрел на Попова, однако, встретившись с его похотливым взглядом, покраснел и отвернулся.       — Нет… Смотри. Ты очень красивый и сексуальный… Я хочу, чтобы ты смотрел… — сбивчиво прошептал Арсений и, видя, как алеют чужие уши, поднял его таз. Он широко провел языком вниз, спустил оставшуюся одежду и, прижав обратно к себе, провел ладонью по его члену. Возбуждение победило смущение, и, шумно выдохнув, Антон перевел на него взгляд, чтобы в следующее мгновение пылко поцеловать в губы. В этот же поцелуй он протяжно и застонал, когда Арс, обхватив пальцами, сразу взял быстрый темп. Тот будто знал, как будет лучше и приятнее для Шаста. Будто чувствовал, как он хочет.       Разорвав поцелуй, они уткнулись в шеи друг друга и начали нежно исследовать губами. А Шастун, решив не оставлять друга без ласки, обхватил его член и начал надрачивать в тот же такт. И это взаимное рукоблудство возбуждало сильнее. Стоны становились несдержаннее, дыхание громче, а губы на тонкой коже сменились зубами и языками.       — Как же я давно тебя хотел… ты не представляешь… — через пару минут признался Попов, приближаясь к оргазму.       И чего он точно не ожидал, что Антон, ощутив, как тот напрягся, уберет руку. Обескураженный Арсений прекратил движения и непонимающе посмотрел на него. Разочарование разлилось по телу и смешалось с сомнением. Но прежде чем он успел надумать себе что-то, Шаст сказал:       — Я хочу тебя в себе.       От шока Арс даже приоткрыл рот и распахнул глаза. Такая реакция, естественно, смутила и заставила пожалеть, что вообще заикнулся про это. Заметив, как взгляд погрустнел и как Шастун начал нервно покусывать нижнюю губу, он поспешил объясниться:       — Нет-нет, Тош… Просто я… мы… Это… так неожиданно… И у меня даже нет смазки, чтобы все прошло с минимальной болью… Я…       — У меня есть, — тихо перебил Антон, аккуратно убрал худощавые пальцы со своего члена, поднялся и отошел к столу, где лежала сумка. Достав оттуда тюбик и презервативы, он вернулся на чужие колени и спокойно протянул все Арсу, который несколько восхищенно за ним наблюдал.       — Ты уверен? — уточнил он. Все-таки анальный секс — это смелый шаг, еще и в таких условиях.       — Да. И поторопись, времени у нас не то чтобы много, прежде чем нас обнаружат.       Попов кивнул и, покусывая нижнюю губу, выдавил смазку на пальцы. Теперь настала его очередь смущаться. Хотя некоторый опыт уже имелся. Но тогда было с малознакомым парнем и в попытке забыться, а тут любимый Тошенька… Это совсем по-другому ощущалось.       — А ты когда-нибудь..? — уточнил он, чистой рукой поглаживая одну ягодицу.       — Сам и только пальцами, — тихо признался Шастун. — Смотрел порно и представлял нас…       Кончики его ушей снова покраснели, но в этот раз он не отвернулся и смотрел во влюбленные голубые глаза. Арсений в то же время влажным пальцем огладил анус и медленно, максимально аккуратно стал входить, заставляя Антона шумно втянуть воздух. Тот сразу постарался расслабиться, однако это предвкушение близости вызывало легкую дрожь.       — Сбежишь со мной? — Арс решил немного отвлечь его разговором.       — Если трахнешь меня, — ухмыльнувшись, ответил он.       Тихо посмеявшись, Попов согласно кивнул и стал неспешно двигаться внутри него.       — Расскажи мне, как ты хочешь? В какой позе?       — Раком.       — Хорошо.       Нежно улыбнувшись, Арсений свободную ладонь положил на его щеку и большим пальцем стал поглаживать. Только вот так он успокаивал не только его, но и себя. Подавшись вперед, Шаст поцеловал и слегка вильнул бедрами, намекая, что он может двигаться чуть поувереннее. Немного посомневавшись, тот добавил смазки и вставил второй палец, за что тут же его губу прикусили. Попов дал немного времени привыкнуть и размеренно начал толкаться двумя. Дело пошло чуть активнее: он ускорялся, менял угол и раздвигал пальцы, растягивая. А Антон все больше наваливался на него, забивая на поцелуй, и по итогу просто уткнулся в плечо, кусая ткань пиджака, так что пришлось вернуть вторую руку на его бедра и придерживать. На третьем пальце, когда удалось найти нужную точку, он стал под ухом тихо постанывать от удовольствия и, активизировавшись, лапал Арса. Решив не расстегивать рубашку, забрался под нее и беспорядочно гладил подкаченный торс, потом спустился к паху и наконец добрался до члена, сбивая Попова с темпа.       — Тош…       — Давай уже… Я хочу тебя…       И не дожидаясь действий с его стороны, сам взял презерватив, вскрыл и раскатал по члену. Арсению пришлось вытащить пальцы, чтобы он мог отстраниться и встать в желаемую позу. Шастун обошел диван, уперся в спинку локтями и по-блядски широко раздвинул ноги в ожидании.       — Ты выглядишь даже лучше, чем я мог представить, — восхищенно осматривая его и становясь сзади, произнес Попов. Он оставил несколько поцелуев на спине и, обильно смазав член, вошел максимально аккуратно. Дав и себе, и ему хоть немного привыкнуть, качнул бедрами на проверку и шумно выдохнул вместе с Антоном. Выждав еще чуть-чуть, он начал медленно двигаться, одной рукой поглаживал его бедро, а костяшки второй прикусил, чтобы подавлять стоны.       Шаст расслабился как мог. Он водил ладонью по своему члену и вскоре вошел во вкус, начиная подмахивать навстречу движениям. Арсений, осторожничавший до этого, стал толкаться увереннее и глубже. Он чуть навалился на Антона, заменил его руку своей и задвигал в такт бедрам. Они оба услышала голоса в коридоре и только ускорились, хотя никто из них не удосужился закрыть дверь на ключ. Попов вспомнил об этом и ухмыльнулся, захлестнутый волной азарта, ведь в любой момент может вбежать обеспокоенная невеста и застать их в таком откровенном виде. Теперь это не ее Антон, а его Тоша. И он решил оставить собственническую отметину на шее.       — Арс… я… скоро…       Арсений сделал еще несколько резких толчков и кончил вместе с ним, успев прикусить его плечо и приглушенно простонать. Шасту же, чтобы заглушить стон, пришлось прикусить обивку дивана. Он на пару секунд закрыл глаза, пытаясь отдышаться, а потом его взгляд зацепился за часы.       — Пора сваливать… Три минуты до выхода…       Плавно выйдя, Попов снял и выкинул использованный презерватив в мусорное ведро. Они вдвоем спешно начали одеваться и приводить себя в порядок.       — И как мы уйдем? В коридоре точно кому-нибудь попадемся, — сокрушенно вздохнул Арс, но увидев кивок Шастуна на окно, вскинул брови и усмехнулся. Они были на первом этаже, так что терять было нечего, еще и решеток не было. Схватив сумки, по очереди вылезли на улицу и, тихо смеясь, убежали к машине Матвиенко.       Все это время Сережа, Дима и Катя отвлекали и путали сторону невесты и ее саму, чтобы выиграть время для двух друзей, которые наконец-то дорвались друг до друга. В нужное время они заглянули в комнату и удивленно вскинули брови, не понимая, как те могли исчезнуть, если дверь постоянно была под их охраной. Но потом заметили распахнутое окно и, сокрушительно вздохнув, покачали головой.       — Ну, мы с тобой через него не полезем. Еще убьемся, не дай бог, — сказал Дима и махнул рукой.       Они вышли через дверь и поспешили на улицу, стараясь быть максимально незаметными, но вдруг встретились с Майей, которая смотрела вслед сыну и Попову и не собиралась останавливать их. Заметив Сережу и Поза, которые испуганно переглянулись, она тепло улыбнулась и поправила очки.       — А я думала, неужели не признаются.       — Вы…знали? И… не против? — аккуратно уточнил Позов.       — Ой, ну, я же не дура в конце концов. Видела, как они смотрят друг на друга, как ведут себя, и слышала, как Антоша рассказывает про Арсения. С Ириной такого нет. При виде нее глаза не горят. Да и она как будто не совсем искренне любит его. Поэтому давайте, бегом отсюда, а я, если что, никого не видела, ничего не знаю.       Обменявшись улыбками и кивками, парни все-таки убежали к машине и вскоре все вчетвером покинули территорию.       — Внуков, конечно, не дождусь, — вздохнув, тихо проговорила Майя. — Но главное, что сын счастлив…       Что такое дружба? Что такое любовь? Это счастье...