Пока не рассеется дым

Она проснулась от головной боли и от сов, которые долбились в окно как проклятые. — Мерлин, да за что, — выдохнула она и пошла впустить их. Они ворвались одна за другой, сбив с подоконника горку документов, и оставили газету и две пачки писем. "Ежедневный Пророк". На первой полосе на весь разворот, жирным: ГРЕЙНДЖЕР ОТБРОСИЛА КОЛЬЦО И ПРИЛИЧИЯ: СКАНДАЛЬНЫЕ ФОТО ИЗ КЛУБА! Героиня войны и известный моральный авторитет Министерства замечена в танце с неизвестным мужчиной. По словам свидетелей, всё выглядело слишком интимно для замужней дамы. Рональд Уизли не комментирует, но, по словам его близких, пребывает в глубоком потрясении. Она не дочитала. Просто швырнула газету в угол. Глубоком потрясении…Нет, ну, а как же. Она ведь должна была уйти по-тихому, желательно сразу в монастырь. Открыла письма. Первое от Джинни. Гермиона, я не хочу лезть, правда. Но ты могла бы быть… чуть мягче к чувствам Рона. Я не говорю, что ты должна была остаться, просто… всё выглядит так демонстративно. Газеты, слухи. Рону и так тяжело справляться, ведь любит тебя и ничего плохого не сделал. Я знаю, ты не такая. Ты всегда была нам близка и всё ещё остаёшься. Но я не понимаю, зачем делать это вот так... Она почувствовала, как внутри всё сжалось. Даже от Джинни эта формулировка "вот так". А как надо было? Плакать в подушку? Ждать, пока Рон снова убедит её "попробовать ещё раз"? Прятаться? Следующее письмо от Анджелины. Она даже улыбнулась, увидев почерк. ЖМИ, КОРОЛЕВА! Я знала, что ты взорвёшь магический мир, как только вылезешь из своей министерской скорлупы. Газеты, конечно, те ещё ублюдки, но ты выглядела офигенно. Ты дышала, Герми. И если тебе снова захочется дурачиться, я рядом. К чёрту их всех. Пусть привыкают к новой тебе. P.S. Ты уронила резинку для волос, она теперь живёт у меня как символ революции. Слёзы подступили не от обиды, а от того, как мало нужно, чтобы почувствовать, что тебя видят и не осуждают. И рады тебе любой. Она сделала чай, села на подоконник и, обхватив кружку руками, позволила себе улыбнуться. На секунду в памяти всплыл вечер в клубе. Смех, музыка, свет, танец, а потом мелькнувший взгляд с балкона. Малфой смотрел вниз, как будто случайно. А может и не совсем случайно. Гермиона прищурилась, вспоминая. Интересно, он вообще танцует? Не в министерстве, не на балах, а просто, по-настоящему. Она как-то никогда об этом не задумывалась. И да, он выглядел хорошо. Слишком хорошо, как для кого-то, кто обычно бесит.