Глава 10. Кабинет медиатора
22 апреля 2025 г., 17:36
— Спасибо, что пришли, миссис Грейнджер, — голос у медиатора был тёплым, ровным, как будто она уже заранее всех простила. — Проходите, мистер Уизли уже здесь.
Ну конечно здесь. Это же по его настоянию они у психолога на обязательной сессии.
Рон сидел прямо, будто на заседании школьного совета, c собранным, немного страдальческим видом. Всё по плану. Напротив него медиатор, женщина лет пятидесяти, с тщательно уложенными волосами и лицом, натренированным выражать участие.
— Давайте сразу договоримся: сегодня мы не о юридической стороне развода. Мы о понимании, о завершении. Закрыть цикл, как говорят.
— Мне казалось, мы здесь потому, что Рон отказался подписывать бумаги без этой встречи, — отозвалась Гермиона сухо, садясь.
— Я не отказывался, — вмешался Рон. — Я просто… подумал, что правильно сначала поговорить. Ты ведь меня избегаешь и я даже не понимаю почему.
— Зато ты не избегаешь интервью в "Пророке", — отрезала она.
— А как мне было достучаться до тебя? Ты же не хочешь со мной говорить. Мы сколько лет были вместе. Мы могли обсудить всё спокойно.
— Обсудить? — фыркнула Гермиона. — Мы жили вместе, Рон. У тебя были годы, чтобы услышать меня. Ты просто не хотел.
— Тогда я не думал, что ты просто возьмёшь и уйдёшь без объяснений. Ты же даже не ссорилась, не плакала. Просто исчезла.
— Рон, мы знакомы с первого курса и ты до сих пор говоришь про слёзы? За все эти годы ты так и не понял, что если я не плачу, это ещё не значит, что мне легко? Ты не слышал, не видел, ты просто жил рядом.
Медиатор мягко перехватила:
— Гермиона, давайте немного отойдём от эмоций. Мы здесь не для перепалок. Мы ищем причину. Иногда люди уходят потому, что появляется кто-то другой, иногда потому что хотят почувствовать себя живыми. Это не обвинение. Это вопрос, чтобы разобраться.
Вот оно. Развод — не завершение, а проблема, которую нужно решить. Вернуть всё назад. Женщина уходит, значит, к кому-то обязательно.
— То есть, если женщина уходит, вы автоматически предполагаете, что она спит с кем-то? — Гермиона посмотрела прямо. — Вы часто так с клиентками?
— Гермиона… — начал Рон. — Никто тебя не обвиняет, просто всё произошло так внезапно. Ты ушла и перестала разговаривать. Я даже не понял, что мы были настолько несчастны.
— Потому что ты не был несчастен, ты был равнодушен. Тебе нравилось, что всё удобно. Я оберегаю и решаю твои проблемы, а ты просто жил. Но ты не замечал, что мне тяжело, что мне тесно, что ты уже не мой человек.
Он отвёл взгляд, челюсть напряглась.
— Прости, что был недостаточно ярким для тебя. Я же всего то просто любящий и верный. Это слишком скучно для такой величины, как ты?
Медиатор снова вступила:
— Вы имеете полное право уйти, если чувствуете, что теряете себя. Но в моей практике часто именно сильные женщины убегают от рутины, теряя то, что действительно важно. А потом… ищут, кого винить. Вы просто подумайте, не стоит ли остановиться, прислушаться. Ваш муж..не каждый бы остался таким великодушным. Он здесь, он готов вас услышать. Это уже многого стоит.
— Простите, вы психолог или актриса в семейной драме?
— Я вижу, что вы защищаетесь и пытаюсь понять от чего.
От всего. От этих стен. От этих взглядов. От этой игры, где тебя ставят на скамью подсудимых только за то, что ты хочешь свободы.
— Гермиона… — снова Рон. — Почему ты не боролась за нас?
Он серьёзно? После лет упрёков? После разговоров про детей, которых она не хотела? После постоянного "ты всегда на работе", "ты всё усложняешь"?
Она встала.
— Потому что ты сам не боролся, Рон. Тебе было удобно. Может не радостно, но удобно. Ты говорил, что хочешь детей, но не спрашивал, чего хочу я. Ты не жил со мной. Ты жил рядом.
Он прищурился.
— Значит, всё-таки кто-то есть, — тихо.
Гермиона обернулась к нему.
— Вот что тебе нужно, да? Подтверждение. Чтобы либо простить, либо возненавидеть. Сложить свою версию: ты — жертва, я — стерва.
Он ничего не сказал, просто смотрел.
Медиатор поправила очки.
— Гермиона, вы умная и сильная женщина, а значит ответственная. Если ваш уход был не осознанным выбором, а импульсом, вызванным кем-то… это влияет на расставание. И на то, как вас будут помнить.
Ага, теперь дело даже не в разводе. Теперь она должна позаботиться о "впечатлении". Чтобы остаться в памяти правильной, не эгоисткой и не шлюхой.
Она выпрямляется. Лицо спокойное и жёсткое.
— Послушайте меня внимательно. Я не обязана никому объяснять, почему ушла. Я не обязана быть "понятной" для мужа, психолога, друзей и прессы. Я не обязана быть жертвой, чтобы заслужить уважение. Я не обязана быть удобной ни для кого.
Она отрывисто вдохнула и перевела взгляд на психолога.
— И нет, я не изменяла. Но даже если бы изменила, я не обязана вас об этом уведомлять. Потому что вы все, похоже, уже решили, кто я.
Потом посмотрела Рону в глаза.
— Либо ты подписываешь бумаги либо я подаю в Визенгамот и прикладываю жалобу на этическое давление. Ты не хочешь понять, ты хочешь вернуть. Но не меня,а ту, которая больше не существует. И своими манипуляциями ты предаёшь не наш брак. Ты предаёшь нашу дружбу и это хуже измены.
Казалось Рон от испуга не мог даже отвести взгляд, хоть и явно мечтал об этом.
— А Гарри можешь передать, что если он ещё раз использует нашу дружбу, чтобы подыграть тебе и уговорить меня куда-то идти, я сочту это предательством.
И она ушла. В полной тишине. Даже каблуки по мрамору звучали как вызов. Клерк в лифте попытался вежливо пробормотать: "Добрый вечер, миссис Грейнджер", но она посмотрела на него так, что тот почти слился со стеной.
Она нажала на кнопку атриума, а потом передумала и палец лёг на кнопку этажа аврората.
