Иллюзии Бога Обмана

Локи шел первым, Асдис за ним. Её взгляд неотрывно следил за каждым его движением, подмечая едва заметные детали, которые наверняка ускользнули бы от глаз кого угодно другого, но только не её: спина идеально ровная, шаги неестественно чёткие… Понимание тянуло вниз неприятным осадком: он слишком старается делать вид, что всё с ним в порядке и явно пытается не хромать. Наверняка его рана под повязкой как минимум ноет, но он не подает вида ни единым своим мускулом. А она ничем не может ему помочь, продолжая молча идти, намеренно выдерживая дистанцию ровно в три шага, ни в коем случае не ближе. Её пальцы то и дело тянутся поправить несуществующие складки на платье, это происходит каждый раз, когда ладонь сжимается в порыве коснуться плеча идущего впереди юноши. Впрочем, воспринимать его как «юношу» было всё сложнее. Таким, каким она видела своего ученика в этом небольшом путешествии, Асдис Локи ещё никогда не знала. И что делать с этим новым ощущением, тоже было неясно. Желая занять руки, богиня снова взяла в пальцы кинжал, подаренный ей, оглаживая холодную рукоятку, прощупывая подушечками пальцев каждую трещинку и выпуклость. Это успокаивало, но… Локи резко замер, прислушиваясь к чему-то, и Асдис, задумавшись, чуть нарушила установленную ей же дистанцию, сразу отступая назад, но запинаясь о камень. В попытках удержать равновесие она схватилась за стену, а кинжал вылетел из руки, звонко упав на камни. Локи обернулся, удивленно наблюдая за тем, как она поспешно поднимает его подарок с пола. По огонькам в его глазах она поняла, что наверняка он в этот момент вспомнил, как совсем недавно она прижимала этот кинжал к его горлу. — Если снова хочешь на меня напасть, целься сразу между пластин, — чуть улыбнувшись, он указал «слабое место» своей брони, словно это шутка. Но Асдис было совсем не смешно. Она видела, как напряглись едва заметно его желваки, стоило двинуть раненым плечом. Даже сейчас, заметив её подавленный вид, пытается шутками разрядить обстановку. — Я бы извинилась, но… ты сам говорил мне не доверять теням, — увы, богиня не могла так же, как и он, не замечать… ничего. Её голос звучал совсем не так весело, пусть она и пыталась. Наверное, Локи тоже это заметил, поскольку на несколько мгновений между ними повисла тишина. Где-то впереди капала вода, звук разносится эхом, отражаясь от стен. — Ты права. В следующий раз бей сразу, — уже без былого ироничного настроя произнес он. Это могло бы прозвучать серьезно, если бы Асдис не заметила искорки веселья в его глазах прежде, чем он отвернутся и двинулся дальше. Ему смешно… Её это бесит. И… немного успокаивает. Каменные пещеры Свартальфхейма ничем не отличались друг от друга. Локи вёл уверенно, без труда угадывая дорогу. Пожалуй, стоило признать, что без него это путешествие для Асдис было бы куда труднее и гораздо дольше. В один момент женщина заметила руны — ловушки на потолке и молча схватила трикстера за плащ, оттягивая назад. Он поднял бровь, но не сопротивлялся, последовав за ней в обход. Рана влияла на него, невнимательность явно это демонстрировала. В один момент бесконечные пещеры закончились, и они вышли на воздух… увы, не свежий. Затхлый, полный паров и ядовитых испарений от бесчисленного количества кузниц под землей. Перед ними был огромный мост из чёрного металла, перекинутый через пропасть. Внизу бурлила лава, освещая их лица алым светом. — Ну что, наставница, готовь свою магию, — с деланной лёгкостью отозвался Локи. — Осталось совсем немного. Этот мост возвёл мой отец, за ним — вход в пещеру, где был создан и хранится мёд. — Не может быть всё так просто, — тихо ответила она, разглядывая неизвестные руны, высеченные на мосту. — Тут ты права, — веселость пропала из голоса принца. — Один подготовился к тому, что кто-то может пожелать присвоить мёд поэзии себе. Здесь написано: пусть сердце отягчённое утянет вниз. — Что значит отягчённое? — богиня глянула на спутника. — Корыстью? Или… — Полагаю, любой вариант из тех, которые ты предложишь, может быть правдив, — пожал плечами Локи, двинувшись к мосту. Асдис, испугавшись, вдруг схватила его за рукав. — Подожди. Ты… всё ещё держишь злость, — она сжала пальцы крепче. — За Тора. За всё. Локи замер. Где-то вдалеке мерно стучали молоты. — Не сейчас, Асдис, — тихо ответил он. — Вряд ли отец это имел ввиду, когда создавал мост. — Выскажи всё, — пальцы женщины крепче сжали ткань, не отпуская. — Скажи, что ненавидишь меня, станет легче. Он повернулся, пару секунд изучая её пальцы на своём рукаве, потом медленно накрыл их своей ладонью. — Ты права, я держу злость… но не на тебя. Никогда на тебя. Его рука успокаивающе чуть сжала её пальцы, пока Асдис закрыла глаза, но не оттолкнула. Дышать отчего-то стало нечем. — Я вижу, что ты боишься, — мягко произнес он. — Но для этого нет причин, спасение твоей дочери на той стороне моста. Мы здесь ради этого, а значит, наша цель вовсе не корыстна. — Ты ведь даже не знаешь, как её зовут, — тихо прошептала Асдис, всё ещё не рискуя открыть глаза. — Ты права, я здесь ради другой, — хмыкнул он и Асдис почувствовала его дыхание совсем рядом, поспешно опуская голову, пока всё не стало совсем сложно. Но Локи, похоже, и не собирался её целовать, вместо этого мягко обнимая, успокаивающе и очень осторожно поглаживая по плечам. — Но мотивы мои всё ещё чисты. Они стояли так слишком долго, чтобы это можно было списать на неловкость. Потом первый шаг сделал он, уверено ступая на мост, вперёд, к мёду. Адис безмолвно последовала, ловя себя в какой-то момент на том, что перестала считать между ними шаги. Мост над огненной пропастью жутко скрипел, иногда его потряхивало, но он держался. Раскалённые ветра иногда поднимали и доносили до них искры, которые обжигали кожу даже сквозь защитные чары, которые накинула Асдис. У конца моста их встретила дверь из чёрного дерева, покрытая рунами. Очевидно, очередное испытание Одина. Как же он любил эти испытания непонятно для чего, как в старых легендах, которые теперь считаются сказками. Кто бы мог подумать, что царь Асгарда такой романтик в душе. А может, он просто скучает по тем временам, когда ещё был молод? — «Только правда откроет путь», — прочел Локи древние руны. — Как оригинально. Дверь, словно разумная, отреагировала на ядовитый сарказм, надписи вспыхнули красным. — Видимо ты солгал, что считаешь это оригинальным, — сухо прокомментировала Асдис. Локи бросил на неё косой взгляд. — «Назови самое страшное, что скрываешь», — в тот же момент проскрежетало что-то из камня. Краем глаза богиня заметила, как Локи чуть сжал кулаки. Ему явно не нравились эти условия прохода. Ей, впрочем, тоже. Но они здесь именно из-за неё, точнее, ради её дочери. Несправедливо заставлять его жертвовать для неё ещё чем-то. Решительно вдохнув, Асдис положила ладонь на холодную поверхность, предполагая, что правда, которую требуется сказать должна быть… как минимум горячо оберегаемой. Вряд ли дверь открылась бы на заявление, что её платье синего цвета, или что ей откровенно страшно, пусть всё это и было чистой правдой. Голос сказал — самое страшное. Нужно признаться в чем-то, что она и от себя пыталась утаить. В голову лезло лишь одно: — Я использовала Тора… чтобы забыть тебя. Камень под её пальцами задрожал, но так и не открылся. Она нахмурилась, не понимая. Этого недостаточно? Надпись не вспыхнула красным, значит она не солгала. Что же тогда?! Локи положил рядом ладонь. Она глянула на него, но тот упорно игнорировал её взгляд, упрямо смотря вперед. — Я… с того момента, как ты уехала, я надеялся, что ты вернёшься. Даже после всего, — сквозь зубы, явно неохотно произнёс он. Асдис, тупо моргнув, впилась в него взглядом, пока дверь щелкнула, со скрипом распахиваясь. Локи, не глядя на неё, прошел вглубь. Ей не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Перед ними была бесконечная лестница, уводящая куда-то вглубь горы. Цверги, любящие чёрный юмор, постарались и здесь, вытесав в ступенях… черепа. Асдис брезгливо поморщилась и решила стараться не смотреть под ноги. Локи всё ещё молчал, спокойно спускаясь. Тишина и высказанные ими до этого слова давили. Хотелось выбросить их из головы, но не получалось. Впрочем, не получалось не только у неё. — Знаешь, что самое неприятное в Свартальфхейме? — вдруг произнес Локи. — Даже не яд в воздухе. А то, что здесь… — …невозможно солгать самому себе, — завершила за него Асдис, чувствуя сейчас то же самое… уязвимость. На мгновение он обернулся, взглянув на неё. В его взгляде она заметила что-то новое, что не смогла опознать. — Мы близко, — царевич двинулся дальше. Она кивнула, тоже возобновляя ход. Коридор закончился гремящей кузницей, где в котле из драконьей кости медленно кипел мёд поэзии. Стены уже привычно были покрыты сотнями рун, некоторые из которых Асдис удалось опознать, но ничего хорошего они не обещали. Всё указывало на то, что «испытания» ещё не закончились и наверняка сейчас, когда они у цели, будет что-то ещё тяжелее, чем до этого. Тень шевельнулась в глубине пещеры, и воздух вдруг стал густым, словно пропитанным тысячелетней тоской. Асдис невольно поднесла руку к горлу, проводя пальцами по коже, на которую что-то давило, мешая дышать. — Квасир… — понял её замешательство Локи, указав на отчётливую тень, наблюдающую за ними из темноты. — Тот, чью кровь пустили, смешав с мёдом… Точнее его тень, ведь сам он давно мертв. — Локи Одинсон, — голос Квасира прозвучал так, будто его выскребли из глубин давно забытой могилы. — Ты знаешь правила. За всё плати. Что принёс в обмен на мёд? Локи поднял бровь, задумавшись на мгновение. Асдис тоже призадумалась. Очевидно, что цверг просит не денег и не сокровищ. Существо иной реальности больше всего жаждет чего-то, чем обладают только живые. — Мою хитрость. Если кто-то и сумеет придумать, как освободить тебя из заточения, то это я, — хмыкнул бог, чуть поведя раненым плечом и сразу едва заметно поморщившись. Квасир рассмеялся, этот звук был похож на треск ломающихся костей: — Ты предсказуем, бог лжи, — успокоившись, произнес он. — Снова пытаешься обмануть? Когда я ещё был жив, твой брат Тор рассказывал, как ты… — Возьми это. В нём часть его силы, — перебила Асдис, выступив вперед и протянув кинжал, подаренный принцем. Тень склонила голову, разглядывая кинжал с насмешливым любопытством, а потом поморщилась, отмахиваясь: — Жалкая подачка… Мне не нужно то, что и так почти испарилось, впрочем, как и его жизнь, — он уставился на место, где под одеждой трикстера скрывалась рана, от чего у Асдис в груди похолодело. Всё настолько плохо? Тень, между тем, продолжила: — Но, вот что заинтересовало бы меня… Его пальцы впиваются в воздух, и вдруг перед ними возникли образы Асты и Астрид — дочерей Асдис, играющих в садах рядом с их домом. — Хочу любовь матери. Чистую, жгучую. Ту, что делает даже богиню слабой. Её я возьму, — криво ухмыльнувшись, протянул он. Асдис не дышала. Пальцы её онемели, будто уже отпустили то, за что так отчаянно цеплялись. «Если он возьмёт это — я перестану быть её матерью. Если откажусь — она умрёт.» Локи шагнул вперёд, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое, неукротимое. — Возьми что-то другое! Воспоминания, чувства, но не эти… — голос его звучал хрипло, будто он задыхался от собственной ярости. Асдис же смотрела на образ дочери и чувствовала, как что-то внутри рвётся. Этот путь не может быть зря. — Я согласна. Локи вздрогнул, будто её слова ударили его. — Ты не понимаешь! — он схватил её за руку, и пальцы его впились в кожу. — Это не просто чувство. Это — ты. Но она уже не могла иначе. Квасир ухмыльнулся — и вонзил пальцы ей в грудь. Боль охватила тело. Что-то отрывалось, уходило — тысячи мгновений, тысячи «мама», тысячи слёз и смеха. Исчезало. Локи не смотрел. Он стоял, сжав кулаки, и по лицу его текло — но не от пещерной сырости. Асдис опустилась на колени. Перед ней всё ещё витал образ дочери. Она помнила её. Но… Ничего не откликалось. — Асдис? — Локи коснулся её плеча, и в голосе его дрожали отзвуки чего-то, что он не мог высказать. Она подняла на него глаза. — Все нормально. Очевидная ложь.

***

Мед подействовал. Целительница не стала спрашивать о том, что именно они влили в рот едва сохраняющей дыхание девочки. Тем более, что сам Локи непрозрачно намекнул, что этого делать не стоит. Но сразу после этого дыхание Асты выровнялось, правда, в себя она так и не пришла. Тем не менее с облегчением выдохнули все… кроме Асдис, равнодушно наблюдавшей. Пока девочка не восстановится, целители будут наблюдать, а значит, Асдис пробудет ещё какое-то время во дворце. Локи не знал, радоваться этому или нет. Это небольшое приключение здорово сблизило их. Сильнее, чем всё, через что они проходили раньше, но… ещё это пугало. Больше всего он боялся за Асдис, без остановки гадая, насколько повлияла на неё принесенная жертва, и чем это обернется для неё в дальнейшем. Впрочем, как только они вышли из лекарского корпуса (Асдис не пожелала там оставаться, сказав, что устала… на деле же у неё просто не было на то никакого желания), они вдвоём ещё долго стояли на неприметном балконе, скрывающем от чужих глаз. Никаких разговоров, никаких прикосновений, только какое-то странное опустошение.