Иллюзии Бога Обмана

В какой-то момент для них не существовало ничего, кроме жаркого дыхания, чужих губ, дрожи в руках и огня, пожирающего последние остатки разума. И этот мир с треском рухнул от резкого, настойчивого стука в дверь. — Кто там?! — прозвучал за дверью молодой, нетерпеливый голос служанки. — Мне приказано подготовить эти покои для гостей, здесь не должно никого быть! Они замерли, разорвав поцелуй, тяжело дыша. Асдис отшатнулась, её глаза, секунду назад полные тумана страсти, стали ясными и испуганными. Локи, увидев в них панику, и что-то холодное и знакомое, вдруг тоже пришел в себя. Он приложил палец к её губам в немом знаке «молчи», его взгляд стал острым, собранным. — Сиди тихо, — прошептал он. Он выпрямился, провел рукой по волосам, сглаживая их, и всего за одно мгновение снова стал Принцем Асгарда — надменным и невозмутимым. Затем он распахнул дверь, но лишь настолько, чтобы перегородить собой проход. — Ты что, не видишь, что покои заняты? — его голос прозвучал с ледяным шипением, от которого у служанки побелели губы. — М-мой принц! Я не знала! Мне велели подготовить… — Велели? — он перебил её, мягко, но так, что девушка затряслась. — Сейчас здесь ведутся переговоры, от которых зависит безопасность Асгарда. Твое рвение похвально, но твоя бестолковость — нет. Убирайся. И если я увижу тебя или кого-либо ещё у этой двери в ближайший час, твоей следующей обязанностью будет чистить стойла в конюшне. Всю оставшуюся жизнь. Ясно? Служанка, не в силах вымолвить и слова, лишь кивнула, развернулась и пулей бросилась прочь. Локи захлопнул дверь и снова облокотился на нее. Он посмотрел на Асдис, все еще стоявшую посреди комнаты, отводящую глаза в явном смятении. Она жалела о том, что произошло, вопреки всем своим предыдущим словам, теперь он это ясно видел. И это открытие заставило его окаменеть внутри. — Все чисто, — сказал он, его голос снова стал обычным, но теперь в нем появилась какая-то отстраненность. — Можно уйти. Она не двигалась, словно парализованная. Отголоски музыки с пира доносились из-за двери, напоминая о реальности, которая уже врывалась в их хрупкий укромный мир. — Вернемся на пир? — предложил он, отталкиваясь от двери и делая шаг к ней, но без прежней стремительности. Это было формальное предложение. — Нет, — поспешно ответила Асдис, опуская взгляд и поправляя платье. — Я… я не могу. Я лучше вернусь в свои покои. Он молча кивнул. Они вышли в коридор и Локи готов был поклясться, что с каждым шагом расстояние между ними лишь увеличивалось. Не в физическом смысле. Эйфория уступала место тягостному молчанию. Царевич шёл рядом, всем телом ощущая, как его присутствие давит на неё. Это злило так, что он поджал губы, смотря прямо перед собой, а его лицо застыло мрачной маской. Локи всегда искал подвох, и нашел его и сейчас — в её очевидном смятении, в её страхе, в её желании убежать. Когда они приблизились к её покоям, мрак вокруг него стал почти осязаемым. — Локи, — тихо позвала она, останавливаясь у самой двери. — Что случилось? Скажи. Он отвернулся. — Ничего. Я тоже устал. Иди, отдыхай. — Не ври мне, — ее голос окреп, в нем прозвучала та самая сталь, которую он хорошо знал. — Не после… всего. Что с тобой? Он резко обернулся, и в его глазах бушевала буря — обида, боль, старый, как мир, страх быть обманутым. — А что, по-твоему, со мной? — его слова прозвучали как плеть, тихо и ядовито. — Я просто пытаюсь понять, что это было. — Он сделал шаг к ней, заставляя ее отступить к самой двери. — Это была очередная игра? Очередной твой способ доказать себе, что ты еще можешь сбить с ног принца Асгарда? Что ты все еще желанна, пока твой муж ждет тебя дома? Или, может, это была благодарность за то, что я был рядом, когда тебе было плохо? Каждое его слово било точно в цель, обнажая все ее тайные страхи и сомнения, которые она сама себе боялась признать. — Локи, нет… — попыталась она остановить его, но он был неумолим. — Нет? — он горько усмехнулся. — Тогда скажи мне, Асдис. Скажи прямо, без твоих уловок. Что это было? Потому что я… — его голос дрогнул, и он на мгновение показал ту самую, незащищенную рану. — Я не переживу, если ты снова просто уйдёшь. Если это была лишь… минутная слабость. Он умолк, и в тишине коридора его тяжелое дыхание казалось оглушительным. Асдис стояла, прижавшись спиной к резной деревянной двери, чувствуя ее холод сквозь тонкую ткань платья. Его слова висели между ними, острые и ядовитые, но в них она наконец-то увидела не колючую защиту, а ту самую рану, которую нанесла ему своим уходом. Она не стала оправдываться или отрицать. Вместо этого она посмотрела на него — на сжатые кулаки, на напряженные плечи, на глаза, в которых плескалась ярость от собственной уязвимости. — Это была не слабость, — её голос прозвучал тихо, но с неожиданной твердостью. Она оттолкнулась от двери, сокращая разделявшую их дистанцию, заставляя его встретиться с ней взглядом. — Я позволила это, потому что сейчас это единственное, чего я хочу. Он фыркнул, отводя взгляд. — Красивые слова. Я сам их мастер. — Прежде я часто пряталась за ними, — глухо произнесла она. — Но больше не стану. Не с тобой. Да, я испугалась. Стук в дверь… он вернул меня назад. В правила, в мои обязательства, в реальность, где у меня есть муж и дети, а у тебя… трон и обязанности. На секунду мне показалось, что всё это было ошибкой. Локи замер, его лицо стало совсем каменным. — Но это не ошибка, — Асдис выдохнула, и ее плечи опустились, будто с них сняли тяжелый груз. — Это был мой выбор. Я не играю с тобой, Локи. Я… — она запнулась, подбирая слова, которые были бы правдой. — Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, как это назвать. Но я знаю, что не хочу, чтобы это закончилось. Не сейчас. Не когда оно только началось. Она медленно, давая ему время отпрянуть, подняла руку и коснулась его сжатого кулака. Его пальцы были стиснуты так, что кости побелели. — Ты спрашиваешь, что это было, — она заставила его разжать пальцы и вложила в его ладонь свою, сплетая их. — Это было… возвращение домой. К единственному человеку, который видит меня настоящую. Со всеми трещинами. Локи смотрел на их сплетенные пальцы, словно видя их впервые. Буря в его глазах понемногу утихала, сменяясь изнуренной, хрупкой ясностью. Он так ждал этих слов, так боялся их услышать, что теперь, когда они прозвучали, он не знал, что чувствовать. — Я не могу обещать тебе вечность вместе, — прошептала она. — Но я могу обещать тебе сейчас. И завтра. И, надеюсь, еще много дней после. Он молчал ещё несколько секунд, а затем его пальцы наконец сомкнулись вокруг её руки, крепко, почти болезненно, словно он все еще боялся, что она исчезнет. — Я ненавижу твои «надеюсь», — наконец выдавил он, и в его голосе всё ещё чувствовались отголоски прежней резкости, но теперь лишенные яда. — Но это правда, — парировала она, и в уголках её глаз заплясали знакомые искорки. На его губах дрогнула тень улыбки. — Ужасная женщина. — Привыкай, — она потянула его за руку, заставляя сделать шаг ближе. — Ты сам такую хотел. Он наклонился, и на этот раз его поцелуй был другим — не яростным, не жадным, а медленным, глубоким, полным безмолвного принятия. Когда они наконец отстранились, чтобы перевести дыхание, Локи не отпустил ее руку. — Иди отдыхай, — сказал он, и его голос снова обрел привычные бархатные нотки.

***

Утро застало Локи в покоях Одина. Всеотец, неподвижный, как скала, возвышался над картой Девяти Миров. — Переговоры с цвергами в Нидавеллире сорвались, — без предисловий начал Один, его единственный глаз был прикован к очертаниям подземного королевства. — Их верховный кузнец, Эйтри, отказался от визита в Асгард и требует личных гарантий. От тебя. Локи почувствовал, как в животе все сжимается. Покидать Асгард сейчас, когда между ним и Асдис наконец установилось это хрупкое, новое равновесие, не хотелось. Как и подводить отца, который доверил ему что-то настолько важное. — И какие гарантии я могу дать, кроме своего слова? — произнес он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Твое присутствие. Ты отправишься туда и убедишь его. Хеймдалл откроет проход, отбываешь завтра на рассвете. Мои советники уже подобрали тебе подходящую свиту. На рассвете. Слова прозвучали как приговор. Он кивнул, склонив голову в формальном поклоне, и вышел, чувствуя, как холодная тяжесть опускается ему на плечи. Все вчерашние обещания, вся надежда — все это грозило рассыпаться в прах из-за каприза какого-то упрямого карлика. Он не стал медлить, направился прямиком в её покои, отбросив все мысли об осторожности и условностях. Асдис открыла ему сама. Она была уже одета, её волосы были убраны, но в глазах ещё читалась мягкость, оставшаяся от прошлого вечера. Увидев его мрачное лицо, её улыбка угасла. — Что случилось? — Меня отправляют в Нидавеллир, — выпалил он, переступая порог и захлопывая за собой дверь. — На рассвете. Переговоры с цвергами. Он видел, как по её лицу прокатилась волна разочарования, столь же острая, как и его собственная. Она молча опустила взгляд, и в этой молчаливой покорности судьбе было что-то невыносимое. — Надолго? — спросила она. — Неизвестно. Дни. Может, неделя. — Он сделал шаг к ней, его голос стал настойчивым, почти отчаянным. — Поезжай со мной. Асдис широко раскрыла глаза. — Что? Локи, я не могу… Под каким предлогом? Я здесь по своим делам, мое присутствие в твоей свите будет выглядеть… — Нужен предлог? — он перебил ее, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк азарта. — У тебя же бизнес… артефакты. Цверги — лучшие кузнецы во всех Девяти Мирах. Я сведу тебя с Эйтри, с его подмастерьями. Ты сможешь обсудить с ними поставки уникальных компонентов, которые никто больше не сможет тебе предложить. Твой муж будет в восторге от таких контрактов. Она смотрела на него, обдумывая его слова. Он видел борьбу в её глазах, как и то, что она выберет. — Это… безумие, — прошептала она, но уже без прежней уверенности. — Мы это уже проходили, — он наклонился ближе, его голос стал низким, убедительным. — Вчера. И ты сказала, что это наше безумие. Так давай не останавливаться. Он видел, как её сопротивление тает. Его идея была гениальной в своей простоте, ведь она давала им законную причину быть вместе, вдали от осуждающих взглядов Асгарда. — А что, если кто-то… — она начала, но он снова прервал её. — Никто ничего не заподозрит. Ты — предприимчивая хозяйка, ищущая выгоду. Я — принц, выполняющий дипломатическую миссию. Все будут видеть только это. Он потянулся, переплетая с ней пальцы. — Согласна? Асдис посмотрела на их руки, затем подняла на него взгляд. — Хорошо, — сказала она твердо, и её пальцы сомкнулись вокруг его ладони. — Я еду.