Замороженная грация и гоночный огонь

Глава 5

01.06.2018 год Милан, Италия Ануки стояла перед зеркалом. Легкое белое платье тонко струилось, как тень в лунном свете. Образ был прост, но в этом и заключалась сила. Линия ключиц, лёгкий аромат духов, оставляющий тонкий след за каждым её шагом. В её взгляде было чуть больше уверенности, чем обычно, и капля внутреннего волнения, прятавшаяся в уголках губ. Она выбрала это платье не ради эффекта — оно было как защита, как мантия, придающая спокойствие и ощущение контроля. Но именно в этой сдержанности и рождалась загадка. Когда она вышла, вечер будто задержал дыхание. Мысленно внушая себе, что так сложились обстоятельства, а не её личное желание быть на свидании. Её глаза были прикованы к Аарону. С уверенной осанкой, он стоит, слегка облокотившись на черную машину. Гонщик одет в светлую рубашку — возможно, хлопковую, с небрежно закатанными рукавами до локтей. Рубашка подчеркивает его стройную фигуру, придавая образу аккуратность и стиль. На нем темные прямые штаны, чиносы, которые гармонично сочетаются с общим образом. — Ещё маленький букет и жених с невестой готовы… — Аарон, — она со всей серьезностью посмотрела на гонщика. — Ануки, — ответил он, подражая ей, — Ты прекрасно выглядишь, дорогая, — открывая пассажирскую дверь, добавил и подмигнул. Они достаточно быстро приехали, Адамс даже не успела насладиться видами ночного Милана. Просто, потому что большую часть времени смотрела на руки Серры и про себя восхищалась тем, с какой уверенностью он вёл машину. Она могла бы сказать, что он был рождён, чтобы сесть за руль гоночной машины. Скорость, грация — его стихия. Первое свидание было совсем не классическим — ни уютного ресторана, ни прогулки в парке. Аарон привез Ануки на картинг, и в этом было что-то неожиданно захватывающее. Она немного сомневалась — не потому, что не хотела веселья, а потому, что это было совсем не то, к чему готовятся перед «первым впечатлением». Но, она вдруг поняла: сегодня будет весело. Когда Ануки пришла на трассу, уже слышался рёв моторов, пахло бензином, резиной и свежим воздухом. Солнце клонилось к закату, и вечер обещал быть тёплым, но бодрящим. Аарон стоял у стойки регистрации, с той самой улыбкой — не наглой, не слишком самоуверенной, а слегка озорной, будто он уже знал, что это свидание они будут вспоминать годами. — Добро пожаловать в моё детство, — подойдя к Ануки с ярким шлемом в руках указал Аарон на трассу. — Мне было четыре, когда отец посадил за картинг. Сейчас мне 23, и я гонщик Формулы-1. До сих пор помню этот звук — как мотор взревел, как сердце в груди застучало. Это был момент, когда ты впервые понимаешь: «вот оно». Твой мир. Твоя скорость. Твоя мечта — не такая уж и далекая. Потом были тренировки, падения, проигрыши, травмы, выгорание. Иногда казалось, что не получится. Что это слишком тяжело. Но каждый раз, когда выхожу на трассу, даже самую простую, чувствую: я живу. Она слушала его, и в какой-то момент поняла, что почти забыла дышать. Его голос был наполнен чем-то, что нельзя сыграть или придумать — настоящим огнём. Он говорил про моторы, трассы, свои первые шаги в картинге, про то, как сжималось сердце перед стартом…Его взгляд — становился ярче, глубже, будто он возвращался в то детство, где мечтал. И в эти моменты он был особенно красивым. Не из-за внешности — а из-за света внутри. — Я надеюсь ты умеешь водить? — глубоко погрузившись в свои мысли, в настоящее Ануки вернул заданный вопрос Аароном. — Мне 17 лет, водительские права есть. — Тебе 17? — с удивлением в глазах спросил гонщик. — Чёрт, тогда надо расходиться. — Что? — Я шучу, — смеясь мужчина натягивал шлем на голову девушки. — Так, какую фору хочешь? — Посмотрим, кто кого будет ждать на финише. — возмутилась Адамс и легонько ударила его по плечу. Сначала она нервничала — скорость, повороты, опытный соперник. Но уже на втором круге ей стало легко. Свобода. Соперничество превратилось в игру. Аарон то вырывался вперёд, то будто намеренно замедлялся, подмигивал сквозь визор, и она не могла не рассмеяться даже на повороте. После заезда они сняли шлемы, волосы растрёпаны, щеки горят, дыхание ещё сбито, и оба улыбаются так, как будто весь мир остался где-то далеко за пределами трассы. — Ты была хороша, — сказал он, немного удивлённый, немного восхищённый. — Я старалась не сбить тебя, — ответила она с усмешкой, но взгляд задерживается — тот самый, чуть дольше, чем нужно.           — Проголодалась? — забирая из рук Ануки шлем спросил Аарон.           — Очень. По дороге в ресторан, между не было прежней неловкой тишины. Адамс проявляла невероятную эмоциональность, которую ранее скрывала от Серры. Она сама проявляла интерес к нему, задавала вопросы про машины, про гонки. От такого словесного потока со стороны девушки, ощущение, что это будет не последнее свидание разлилось теплотой в груди гонщика. — Так ты с детства мечтал быть гонщиком? — сделав глоток воды спросила Ануки. — Не просто мечтал — я жил этим. Пока другие смотрели мультики, я смотрел старые записи «Формулы-1», часами пересматривал заезды пилотов. У меня даже игрушечные машинки были не просто машинки — я устраивал гонки, придумывал трассы из книг, проводов, подушек... Мама смеялась, что я знал имена всех пилотов лучше, чем таблицу умножения. — заявил Аарон, чем вызвал легкий смех у Ануки. —  Формула-1 для меня — это не просто цель. Это мечта, в которую я вложил всё — время, силы, себя. И да, путь туда — жёсткий. Там нет случайных. Но если хоть на секунду представить, что я стою на старте Гран-при, сердце уже начинает биться сильнее. И знаешь… если у тебя внутри всё ещё есть этот огонь — ты не остановишься. Её захватывало то, с какой честностью он делился этой частью себя. Настоящий, живой, не боящийся показаться уязвимым. Он говорил не ради впечатления, не ради одобрения — он просто делился тем, что любит. И это было притягательнее любых комплиментов или внешнего лоска. Каждое его слово будто трогало что-то внутри неё — напоминало, как важно иметь мечту. Видеть перед собой человека, для которого дорога — больше, чем асфальт, а скорость — не бегство, а способ быть ближе к самому себе… Это вызывало восхищение. Ануки улыбнулась, когда он замолчал — с лёгкой неуверенностью, как будто не знал, не показался ли слишком увлечённым. Но для неё это было волшебство. Она словно в Аароне увидела себя, ту маленькую девочку, которая впервые пришла на залитую светом ледовую арену, где воздух пахнет холодом и магией. В такие моменты и рождаются чувства — не от красивых слов, а от искренности, от огня, который хочется согревать, а не гасить. — А какая твоя история? — задав вопрос Аарон ввёл девушку в лёгкий ступор. — Выиграть Олимпийские игры по фигурному катанию должно быть колоссальный труд был проделан. — Дядя впервые привел меня на каток. После смерти родителей, он воспитывал меня с братом. До сих пор не женился из-за нас. — тихо начала она, глядя прямо в глаза Аарона. — Все думали, что я продолжу путь матери и стану балериной, но лёд привлекал куда больше. Мне казалось, это волшебство. Не просто спорт. Это как будто ты — музыка. Когда всё тело двигается в такт, когда вращения становятся продолжением дыхания, а в зале тишина, и только лезвия по льду — ш-ш-ш... Когда ты выезжаешь на лёд, а в зале гаснет свет, и остаёшься только ты, прожектор, и ожидание чуда. И вдруг Аарон увидел её по-настоящему. Не ту, которая закатывает глаза и отмахивается, не ту, что резко обрывает разговор, когда становится слишком близко. А настоящую — веселую, открытую с горящими глазами, как у ребенка, когда тот получил желанный подарок на День Рождение. — Я рад, что ты согласилась на свидание со мной. — с хитрой улыбкой произнес Аарон и переплёл их пальцы. — Знаешь, я весь день думала, что, когда увижу тебя выскажу всё своё недовольство, накопленное за эти дни. И в итоге забыла всё. — улыбаясь добавила Ануки. — Это хороший знак, значит ты волновалась. — Не могу поверить, что я здесь с тобой. Обычно, я очень избирательна в людях. — Я умею быть настойчивым. — А я только начала менять своё мнение о тебе. Нет, Аарон Серра всегда высокомерен. — Вот как, ты нанесла удар прямо в сердце, — подхватив смех девушки сказал гонщик. — Честно говоря, я не помню, чтобы с кем-то было так легко в общении. — Со мной легко? Тебе напомнить про все наши споры? — О-о-о, моя любимая часть, — закусив нижнюю губу Аарон продолжил. — Надеюсь мы будем возвращаться к спорам. Мне нравиться, как ты хмуришь лоб, когда злишься. — Если тебя это не пугает, тогда да, мы вернемся к спорам. — Я бы испугался, если бы ты вдруг решила уйти и не вернуться. — Ну теперь у тебя точно есть шанс. Только не забудь напомнить мне, как хорошо мы провели сегодняшний вечер, если вдруг начну сомневаться. — вздыхая сказала Ануки. — Спасибо, что ты оказался намного лучше, в отличии от моего сформированного мнения о тебе. — Я напомню. Каждый раз, когда ты будешь смотреть на меня вот так. — заявил Серра взявши Адамс за руку. — Беру свои слова назад, ты не такой уж и самовлюбленный эгоист. — Когда это ты так меня называла? — с легкой обидой в голосе спросил Серра. — Этот момент мы упустим. — отшутилась Адамс. Ануки вернулась домой за полночь. Остаток вечера они провели за разговорами, в которых пытались узнать друг друга получше. Восхитительные миланские виды покорили их сердца так же быстро, как и они друг друга.