Дыхание

Внутри большого особняка… Глубоко в спальне старшего сына. В месте, где так же темно, как и в сердце его владельца. Лишь слабый свет подсветки лужайки добирался до комнаты и освещал движущиеся темные тени на большой кровати. Тень жертвы и того, кто беспощадно творил жестокость. - Господин Тул... остановись... остановись... пожалуйста... пожалуйста... Хватка усилилась. - Кричи мое имя! Громко! Как только рыдания молодого человека сорвались с губ, человек, сидящий верхом на его теле, схватил его за волосы. Он давил на голову до тех пор, пока лицо плачущего не скрылось в мягкой подушке, пока обнаженная фигура парня не осталась без возможности сделать вдох. Прозрачные слезы текли из его глаз. Но молодой человек по имени Тул не собирался останавливаться. Напротив, он применил такую ​​силу, что у его партнера едва не перехватило дыхание. Глубокий, хриплый голос, наполненный негодованием, шептал обидные слова на ухо: - Кричи! Я приказал тебе кричать... кричи... кричи ещё больше, и ты кончишь!!! - Хм! Кхе-кхе, кхе-кхе... Кхун Тул, пожалуйста... остановись... остановись... умоляю тебя... Как только большая рука отпустила его голову, молодой человек по имени Хин жадно вдохнул, словно утопающий. Слезы намочили мягкую подушку, а голос был хриплым, словно у него не было сил даже издать звук, но это нисколько не заставило Тула пожалеть его. В этот момент красивое лицо, несущее следы смешения двух рас, стало еще серьезнее, его пронзительные глаза сверкали и пылали пламенем. Как будто он был зол на всех на свете и вымещал свою злость на том, кто был беспомощен, или, другими словами... Хин никогда не думал о сопротивлении этому человеку с самого детства и до сих пор, даже когда вырос. - Я ненавижу её. Я ненавижу этот проклятый дом. Я ненавижу эту старуху. Когда она умрет? Я везде вижу ее проклятое лицо!!! - Кхун Тул, не говори так, кхун. Хватка усилилась. - Когда я разрешил тебе говорить? - прежде чем Хин успел договорить, большая ладонь зажала его губы, губы человека, лежащего на кровати лицом вниз, и перевернула его на спину. Он хотел вскрикнуть от боли, но сил хватило только на то, чтобы поднять глаза и встретиться с пронзительным, гневным взглядом сквозь пелену слез. - Извини, я... Аааааа, кхун Тул, нет... Кхун Тул... веревка…. Веревки, связывавшие его запястья, были развязаны, и хозяин спокойно сказал, прежде чем скрыться в ванной: - Разберись с этим и уходи. Хин, приводящий в норму свое дыхание, услышал эти слова, хотя они были произнесены тихо. - Да, кхун Тул. Хотя он сам не кончил, хотя все его тело было истерзано, Хин медленно поднялся, терпя боль в нижней части его тела. Он быстро поднял одежду и надел ее. Затем молодой человек заменил испачканную и окровавленную простыню на новую, прежде чем собрать все в корзину, как раз в тот момент, когда вернулся переодетый в пижаму хозяин комнаты. - Когда закончишь, уходи, - хозяин обратился к работнику, который еще оставался в комнате. - Да, спокойной ночи, кхун Тул, - тело Хина и его запястья были покрыты синяками, он отступил к двери и послушно ее закрыл, прежде чем заставить себя отнести корзину в прачечную. Загрузив всё в стиральную машину, он, медленно переставляя ноги, пошел в свою комнату, расположенную в маленьком доме. Прошло много времени, прежде чем Хин со спокойным лицом, Хин, с которым, казалось, ничего не произошло, вернулся в свою спальню, скрывшись из виду других работников. Юноша осел на пол, вытирая слезы, которые текли, не переставая, и издавая едва слышные звуки. - Желаю тебе спокойной ночи, Тул. Пусть все, с чем ты столкнулся сегодня, окажется всего лишь кошмаром. Если тебе больно... пожалуйста, вымести злость на мне. Молодой человек опустил голову на колени, чувствуя, как остатки спермы стекают в его нижнее белье. Эта физическая боль ничто по сравнению с болью в твоем сердце, Тул. Если тебе больно, пожалуйста, приходи ко мне, Хин* родился для тебя... для тебя одного. _______________