По кайфу

      Просыпаюсь, а Вася в наушниках лежит и на телефоне видосы смотрит. Не понял? Я вчера натворил что-то ужасное, и он меня теперь ненавидит? Толкаю его плечом, снимает наушники, поворачивается, улыбается, в нос меня чмокает и доброго утра желает. А, не, вроде бы всё в порядке.              — Доброе утро, ты чего как мышонок? Не разбудил меня даже.              — Думал, поспать тебе надо. Ты как себя чувствуешь?              — Да заебись вообще, — наверное, папина схема с соблюдением водного баланса и правда работает. — Чё, собираемся и в бар видосы снимать?              — Серьёзно? Я думал, помирать будешь. Даже похмельный набор заказал.              — Какой набор?              — Ну, «Фанту», «Дошик», чипсы, шоколадку. Всё по классике.              — Ого, прикольно. Не знал, что такой есть, — встаю с кровати и в пакете шарюсь. Не, дошираком завтракать — это пиздец, а вот шоколадку заточить — тема.              — Сав, а ты чё, первый раз вчера прям напился, что ли?              — Ну да, до этого как-то не приходилось.              — Тогда понятно, — улыбается странно и сообщение кому-то набирает.              — Что понятно?              — Что зря Мишаня переживал за твоё сегодняшнее состояние. А Гелик там, кстати, помирает, поэтому сегодня без видосов.              — Да? Блин. А я уже настроился что-то.              — А на что ты ещё настроился? — сажает меня на стол и к себе вплотную прижимает. А я, блин, как бы НЕ УМЫЛСЯ ЕЩЁ.              — Больше интересно, что у тебя за настрой такой боевой в трусах? — прикусываю Васю за плечо и обхватываю ногами.              — Ну, может, я сегодня и готов поиграть в «грязную проститутку и футболиста».              — Вася, что за пошлятина? Откуда ты этого набрался только? Я тебя не узнаю.              — Да? Сам мне вчера такое предлагал.              — Какой ужас. Я передумал, — хотя, если прям по-честному, то ничего я не передумал, и Вася сейчас это прекрасно может чувствовать.              — Что-то не видно.              — Я в душ, — отодвигаю его от себя и спрыгиваю со стола.              — Стоять, — за руку меня хватает и лицом в стол кладёт. — Куда намылился? Тебя ещё никто не отпускал.              «Вась», сказанное на жалобном перевозбуждённом выдохе, действует на него как-то особенно. Стягивает мои трусы до середины бедра и надавливает на поясницу, заставляя ещё больше прогнуться. Проходится пальцами вверх-вниз по цепочке позвонков, хмыкая на мой просящий стон. Член уже каменный, башка совсем не варит. Готов на всё: и без смазки, и без растяжки, и без гандона. Полностью отпускаю ситуацию, подчиняясь Васе. Хорошо хоть у кого-то из нас мозг полностью в трусы не стёк. Вася оказывается куда более благоразумным, тянет меня, правда, совсем ничем не заглушая слишком пошлые стоны. Рукой бью по пульту, но что из телевизора орать начинает — не улавливаю. Чувствую, как Вася наваливается сверху и оставляет поцелуй между лопаток. Осознаю, что там точно останется засос, но сейчас от этого разъёбывает ещё больше. Насаживаюсь на пальцы, прошу о большем, за что получаю слишком сильные шлепки, от которых горят ягодицы. Входят в меня слишком плавно для действий, которые были до этого, ещё и замирают на какое-то время, дав передохнуть. Подаюсь сам назад, показывая, чего именно я сейчас хочу. Вася жёстко толкается до упора и наклоняется к моему уху.              — Ты забыл, кто из нас кого имеет?              Блядь, если он сейчас ещё хоть слово скажет, то я кончу, так и не прикоснувшись к себе. Но у нас тут вроде как ролевая игра. А я вроде как исполняю роль того, кому слишком сильно нужны деньги.              — Простите.              — Умный парень, — с этими словами Вася толкается ещё раз, а потом на столе перед моим лицом появляется пара смятых купюр. — Заработал.              — Чёт дёшево ты меня оцен… — договорить он мне не даёт, начинает вбиваться, одной рукой фиксируя мои руки, а второй придерживая за шею.              Больше не могу терпеть, хочется кончить, но без дополнительной стимуляции не получится. Вася слышит мои стоны, поднимает, и теперь я могу видеть в зеркале, как он прикусывает моё плечо и тут же его зализывает. Одной рукой фиксирует шею, а второй проводит по члену.              — Сав, смотри на себя. Какой ты охуенный, — выдыхает эти горячие слова прям в ухо, когда наши взгляды пересекаются в отражении.              И если бы Вася меня не придерживал, то я бы точно уже упал от перевозбуждения и пиздатости момента: — Дрочу теперь только на тебя, — видимо, решает добить меня произнесённым комментарием. Толкается жёстко, а я толкаюсь в его руку и получаю ухмылку в ухо.              — Терпи.              А у меня не получается терпеть, когда я вижу такого охуенного Васю. Спускаю ему в ладонь и хочу облокотиться руками на стол, но мне не дают этого сделать, зафиксировав за шею.              — Сказал же потерпеть, — если бы мозг так не плыл, то я, может, и возмутился бы тому, что он пропихнул мне в рот три пальца той руки, в которую я только что кончил. А так сейчас способен только на одно — обхватить их губами и двигать головой. Вася громко втягивает воздух сквозь зубы и выходит из меня. Ставит на колени, стягивает резинку и заканчивает на грудь.              — Ну теперь я готов творить, пошли в бар, — хлопаю Васю по бедру и встаю с коленей. Надо же как-то эту блядскую атмосферку разрядить.                — В бар?              — Да, что-то у меня творческое настроение проснулось. Даже тебе роль придумал.              — Сааав.              — Никаких «Сав», тебе понравится, обещаю.              — Я тебе в перерывах между съёмок сосать буду, что ли? Другое мне понравиться не может.              — Это уже по твоему желанию и велению сердца, но я не против.              Рывком меня к себе притягивает и целует в губы, толкаясь языком в рот. Пытаюсь отстранить его от себя, бубню, что сейчас так-то и он испачкается, но Васе похуй.              — В душ, — командую, отлепив его. Правда, там меня вместо второго захода ждёт слегка прохладная вода и совсем скромные поцелуи.       ***              — Слышь, миллионер, бабки свои забери, — киваю ему на две мятые пятихатки, влезая в шорты.              — Ну ваще ты их вроде честно заработал, — отвечает, поджимая губы в улыбке.              — Я тебе их ща в жопу запихну.              — Сааав, а у меня ещё мелочь в шортах была, но я подумал, это ваще как на паперти выглядеть будет, — не выдерживает и начинает ржать.              — Придурошный, я бы тогда точно охуел, если бы ты мне ещё и монеты кинул.              — Ну так-то тут у меня даже юбилейный чирик есть, — хвастается, доставая горсть десячков.              — Вась, это кошмар. Покажи.              ***              Перед тем как идти в бар, захожу к родителям. Оказывается, мама меня вчера отругать планировала, а я этого даже не помню.              Стою на пороге их номера, стыдливо опустив голову и переминаясь с ноги на ногу. Вася со мной порывался пойти, но я его успокоил, сказав, что никто на меня орать, а уж тем более бить, точно не будет.              — Мааа… Пааа… простите, — в детстве помогало, надеюсь, сейчас тоже прокатит.              — Ещё больше раскаяния в голосе, Савелий. Не вееерю, — хмыкает мама, вставая с кровати.               — Вы чё, не ругаетесь?              — Ну, скажем так, мы немного в шоке от вчерашнего, но я думал, что ты первый раз пьяный домой заявишься лет в пятнадцать, а не за пару месяцев до совершеннолетия, — объясняет папа. — И ещё чисто по-человечески, я немного завидую твоему отсутствующему похмелью.                — Савелий, ну ты в следующей раз меру-то знай. Зачем нажираться до состояния, когда стоять не способен? — всё-таки отчитывает немного мама.              — Хорошо.              — А теперь рассказывай, как всё прошло, — и тут же требует всех подробностей.              — Да нормально. Слушайте, ща Васю позову, а то он там в номере сидит, переживает, что вы меня ругать сильно будете. Даже со мной пойти порывался.              Открываю дверь родительского номера, а Вася прям перед ней стоит.              — Ты что, подслушивал?              — Нууу… Нет. Я так. Бдел.              — Проходи, бдун. И рассказывай, как всё прошло, а то я не очень подробности помню.              — Господи, Васенька, это ж кто тебя так пытал? — ничего я его не пытал. Подумаешь, засос на шее. Ну, большой немного. И что?              — Да я это… упал…              — На рот Савелия? — папа со своей шутки начинает угарать на весь номер, а мама его подхватывает.              Вася стоит весь красный, глаза прячет, а у меня от такого его вида аж внизу живота всё в тугой узел сворачивается.              — Всё, хватит парня моего смущать. Мы в «Причал», — потому что если он сейчас не прекратит, то я его опять в номер затащу.              — Подлечиться решил? — да папа сегодня прям стендапер.              ***              Вот Машка молодец, сразу вливается в работу, бросая свой шейкер.              Записываем видосы в черновики, у нас же ещё цензура от худрука, Геля сначала должна всё одобрить. Видос, где мы с Машей кривляемся, а Вася на фоне с хмурым лицом стоит коктейли делает, вообще топ получился. Он часто попадает в кадр, занимаясь своими делами, но при этом не смущаясь и не зажимаясь, выглядит просто охуенно.              Наделали кучу контента, теперь можно и отдохнуть присесть. Вася готовит нам с ним обычные «Мохито», а Машке безалкогольный. Отправляю Геле видосы на согласование, а она через минуту войс присылает.              — Птенчик мой любимый, я уверена, что там всё заебись. Выкладывай. Я сейчас не способна воспринимать быструю смену кадров и громкую музыку.              — Худрук ничего не посмотрел, но всё одобрил. Вкинем тогда сегодня два видоса. А завтра уже по три выкладывать начнём.              — Вы там сколько назаписывали?              — Да дня на четыре только. Ну и в мой аккаунт ещё немного.              — Мишаня тебе ещё и за рекламу должен доплатить, — улыбается Вася.                — Хотя я не уверена, что «Причалу» ещё реклама нужна, — говорит Маша, вставая, чтобы подойти к новым посетителям.              ***              — Вась, а вот если я возьму и переведусь через полгода в твой уник? — спрашиваю, пока до отеля идём.              Ну не выдержу я паузу в несколько месяцев перед тем, как такое предложить. Лучше сразу всё обсудить лично, чем потом кружочками в телеге.              — Да я и сам к тебе приеду.              — Ну вот как ты приедешь? У тебя же здесь учёба, семья, — Вася идёт, улыбается загадочно и головой мотает. — Что такое?              — Да переехали у меня родители отсюда, ещё пока я в десятом учился. Под Мишкиным присмотром школу заканчивал, а они… Ну короче личную жизнь свою налаживали, у них так кризисы и скандалы постоянные были.              — Ой, извини.              — Да не за что извиняться, ты ж не знал.              — А сейчас как?              — Нормально, ну по крайней мере, судя по созвонам. Шпица себе завели, возятся теперь с ним больше, чем с нами с Мишаней в детстве, — смеётся и у отеля останавливается, чтоб прикурить.              — Звучит как-то грустно.              — Не, правда нормально. Мы с Мишаней только рады, что у них всё наладилось. Плохо так, наверное, говорить, но когда один остался, вообще выдохнул. Утро, которое не начинается со скандала, — это, оказывается, ебать какое приятное утро.              — Вааась, пойдём в номер, я тебя заобнимаю. И последнюю чокопаену отдам, которую заныкал.              — Ты заныкал чокопаену?              — Не осуждай меня. Она на чёрный день была.              Вася смеётся, прям возле отеля меня к себе притягивает и сжимает в объятьях.