𝔄 𝔩𝔞 𝔣𝔬𝔩𝔦𝔢

ᴀᴍᴏʀ ᴏᴍɴɪᴀ ᴠɪɴᴄɪᴛ

—Я тебя люблю. —Я... — слова Сону замирают в горле, когда глаза встречаются с Чонсоном. Он чувствует себя таким любимым, что даже сейчас мог бы умереть счастливым. Но нет — он ещё не готов. Он любит Чонсона, это бесспорно. Но что с остальными? Будут ли они в порядке, узнав об этом? Вопрос остаётся открытым. Когда Чонсон наклоняется, чтобы вновь прикоснуться к его губам, парень отворачивается, заставляя старшего замереть. Ладони Сону поднимаются и мягко давят на плечи мужчины. —А что насчёт остальных, хён? Я не могу поступить так, чтобы это осталось в тайне... Вопрос заставил Чонсона замереть. «Точно, остальные». Тяжёло вздохнув, он поднимается, создавая между ними дистанцию. —Ты прав. Сначала мне следует поговорить с ними. Чонсон проводит пальцами по ещё влажным прядям, наблюдая, как Сону поднимается с кровати. Он действительно только что переступил границу, без ведома остальных. Теперь предстоит самый сложный разговор с теми, кто имеет право знать. —Тебе стоит принять душ. Я подберу тебе вещи, — сказал Чонсон, направляясь к шкафу. Младший молча кивнул и поднялся, шагая в сторону ванной комнаты.

***

Горячие струи воды резко контрастировали с холодными объятиями бассейна, и Сону погрузился в этот обволакивающий комфорт. Его губы всё ещё помнили прикосновение Чонсона — навязчивое, дурманящее, оставляющее после себя странное головокружение, которое он не мог ни объяснить, ни принять. С этого всё началось? Чонсон сказал ему, что остальные испытывают то же самое, но Сону сомневался в правдивости этих слов. Если это была ложь, то он так просто... солгал? Возможно. А если другие на самом деле не чувствуют того же? Что, если теперь они станут относиться к Сону плохо из-за того, что он поцеловал их парня? Он не мог вынести мысли о том, что они будут смотреть на него с ненавистью. Стук в дверь прервал его размышления, заставив переключить внимание. — Сону? Могу я отдать тебе одежду? — спросил мужчина из-за двери, услышав тихое «Да» в ответ. Обернувшись в полотенце, Сону подошёл к двери и распахнул её, обнаружив за ней Чонсона. Тот терпеливо ждал, но, встретившись взглядом с младшим, замер. Щёки мужчины мгновенно покрылись тёмным румянцем, а брови дёрнулись вверх при виде мокрого, обнажённого тела Сону. Он и раньше видел парня без рубашки, но сейчас что-то изменилось. В груди что-то сжалось, дыхание участилось — будто впервые осознал, как прекрасен младший. Возможно, всё дело в тех чувствах, что пустили корни глубже, чем он сам понимал. Раньше смотрел и не видел, а теперь... теперь видел слишком много. —Спасибо, хён. Я обязательно верну ее, когда увидимся вновь, — промолвил Сону, глядя на него с теплой улыбкой, и взял одежду из его рук. Чонсон в ответ улыбнулся. —Без проблем. Не торопись там, — сказал он, прежде чем закрыть дверь. Вещи Чонсона оказались явно велики младшему. Белая рубашка свободно болталась на нём, а шорты плотно завязаны на талии. Парень разглядывал себя в зеркале, суша волосы полотенцем. Выйдя из ванной, он увидел Чонсона, развалившегося на кровати с телефоном в руках. Тот поднял глаза, когда Сону подошёл ближе. —Тебе идёт моя одежда, — равнодушно бросил Чонсон, направляясь в ванную, будто его слова не заставили сердце Сону учащённо биться. Юноша сделал вид, что не расслышал комплимента, рассеянно оглядывая комнату старшего. Всё здесь было идеально ухожено, а на полке красовалась внушительная коллекция духов от разных брендов. Не прошло и десяти минут, как Чонсон появился из ванной, наполнив помещение ароматом своего геля для душа. Он сразу уловил, как Сону украдкой осмотрелся вокруг. Младший пытался не проявлять излишнего любопытства, однако его внимание привлекли стеклянные витрины — судя по всему, там находилась внушительная коллекция гитар. —Это твое? — поинтересовался Сону, приблизившись к шкафу и застыв перед ним. В витринах красовались инструменты самых разных форм и расцветок. Чонсон лишь одобрительно хмыкнул, неотступно следуя за парнем. —Я люблю музыку. Она приносит мне умиротворение, — с тёплой улыбкой признался он, мысленно перебирая историю каждого экземпляра своей коллекции. Сону с благоговением изучал каждый изгиб и узор гитар, и его искренний восторг читался в каждом взгляде. —Не знал, что ты ценитель музыки, — с лёгкой усмешкой произнёс он, разглядывая собрание гитар. —И, кажется, разбираешься в парфюмерии, — продолжил, переводя взгляд на выставленные флаконы. Мягкий, беззаботный смех Чонсона разнесся по комнате. —Ты многого о нас не знаешь, — проговорил он, слегка сокращая дистанцию между собой и Сону, но вовремя остановился, вспомнив его прежние слова. —Хотя... может тебе интересно узнать больше? — тихо добавил он, будто про себя. Сону развернулся в его сторону и вдруг заметил обнажённый торс Чонсона. Он поспешно отвел взгляд, стараясь скрыть вспыхнувший румянец. —Мне было бы интересно узнать, что нравится каждому из вас, — проговорил он чуть тише, чем планировал, затем добавил, будто оправдываясь, —конечно, только если вы сами не против. В его словах сквозила надежда, что они понимают его намек. Старший лишь усмехнулся в ответ на слова Сону. —О, поверь, они ничем не лучше меня. Может, даже хуже, — бросил он через плечо, направляясь к шкафу. —Стоит тебя спросить, и они сами выложат все свои самые грязные тайны. В его голосе звучала непоколебимая уверенность. —А они разве не станут злиться из-за того, что... мы... ну, в общем, ты сам знаешь...? — тревожно проговорил Сону, подходя к полке с духами. Эта мысль не давала ему покоя даже под душем. Чонсон возвращается, уже одетый. —Единственное, что их разозлит — это то, что я попробовал тебя раньше них, — небрежно говорит он. Это заявление заставило сердце Сону дрогнуть, и он вспомнил слова Чонвона на вечеринке. —Они убьют меня за то, что я добрался до тебя первым. Сону не мог поверить, что они испытывали к нему те же чувства. С каких пор это началось? Его переполняли эмоции, с которыми он едва справлялся. —Понятно... — только и смог сказать он, чем вызвал смешок у собеседника. —Ты согласен? Дай нам хотя бы возможность заглянуть сюда, — мягко спросил Чонсон, подойдя ближе и бережно приложив ладонь к груди младшего, под которой бешено стучало сердце. —Я... я никогда никому не открывался, — прошептал он, опустив глаза. — Даже не представляю, с чего начать. В его голосе слышалась растерянность и неуверенность. —Просто доверься нам, — мягко произнёс Чонсон, убирая руку. — Остальное мы возьмём на себя, — продолжил он, и в его словах звучала тихая уверенность. —Хорошо, — с улыбкой согласился парень, и Чонсон почувствовал, как сердце на мгновение перехватило от этого вида. Старший взъерошил влажные волосы Сону, прежде чем сказать: —Пойдем вниз. Я приготовлю нам ужин. Сону уже подходил к кухонной двери, когда вдруг услышал, как кто-то окликнул его. Повернувшись, он заметил Рики, который быстро сокращал расстояние между ними. —Хён, ты что, не спал? Почему ничего не сказал... — Рики резко замолчал, взгляд зацепился за чужую одежду на парне, в которой он сразу узнал вещи Чонсона. — Ты... — голос его дрогнул, — Что случилось с твоей одеждой? — Он неуверенно дотронулся до рубашки, будто проверяя, не привиделось ли. Вопрос повис в воздухе, полный недоумения и тревожной догадки. —Хён затащил меня в бассейн, — небрежно бросил Сону, с хитрой ухмылкой глянув на Чонсона. Тот тут же сделал вид, что увлечённо изучает потолочную плитку. Рики, немного подумав, кивнул: —Тебе... идёт, — произнёс он после паузы, оценивающе оглядывая старшего. В его голосе сквозила лёгкая насмешка, но и искреннее одобрение тоже. —Ого, вечеринка у бассейна с Сону, а меня даже не позвали? — с фальшивой обидой в голосе протянул Джеюн, неожиданно появляясь за спиной Рики. Он укоризненно посмотрел на Чонсона. — Серьёзно? Даже не предупредил? А я-то думал, мы друзья... — в его словах явно звучала театральная грусть, но в глазах искрилось озорство. Чонсон лишь рассмеялся в ответ, а Сону изо всех сил пытался сдержать разливающийся по щекам румянец. —Куда вы шли? — спросил Рики. —Я готовлю ужин. Хотите присоединиться? Парни кивнули и последовали за ними на кухню. Чонсон начал мыть руки, пока Рики и Джеюн изучали содержимое холодильника. Сону предложил помочь Чонсону с приготовлением еды, однако старший вежливо отказался и попросил его присесть за барную стойку. Следя за уверенными и отточенными движениями мужчины, он понял, что имеет дело с опытным кулинаром. —Чонсони-хен любит готовить, — заметил Рики, садясь рядом. —Хотя у нас есть повар, он предпочитает готовить сам, — добавил он, открывая напиток, который он ранее достал из холодильника. —Интересно, чем он только не увлекается, — размышлял вслух Сону, наблюдая за старшим. —Сначала гитары, потом парфюмерия, теперь кулинария... Что же ещё скрывает этот человек? — в его голосе звучало любопытство, смешанное с восхищением. —Ну, он просто фанатеет от моды, — начал объяснять младший, но вдруг задумался и нахмурился. — Стой, ты видел его комнату? — переспросил он, на что Сону лишь смущённо кивнул в ответ. —Ого, — недоверчиво протянул Джеюн, открывая банку напитка, которую, как и Рики, достал из холодильника. Он даже слегка ссутулился от этого откровения. —Ну конечно, ты ему ещё и комнату свою с гордостью показал, да? Он покачал головой, поднося банку к губам, и продолжил с театральным вздохом: —И что ещё вы там устроили? В бильярд втихаря без нас играли? Вопрос был риторическим, но Чонсон всё равно начал отвечать, пока Джеюн делал глоток напитка. —Я поцеловал его. Комната взорвалась приглушёнными хрипами — Рики и Джеюн давились напитками, судорожно откашливаясь. Сону застыл с округлившимися глазами, наблюдая, как невозмутимый Чонсон продолжает взбивать яйца, будто не произнёс только что фразу, из-за которой все начали задыхаться. Ну, Сону точно не ожидал, что «Я должен сначала поговорить с ними» произойдет именно так. Парень сначала растерянно помогал Рики откашляться, легонько похлопывая его по спине. Но тревога накрыла его новой волной, когда он перевёл взгляд на Джеюна — тот прикрыл рот тыльной стороной ладони, упорно глядя в пол, а его щёки залились ярким румянцем. —Ты в порядке? — спросил Сону у младшего, когда тот выпрямился, вернув себе самообладание. Рики повернулся к нему, выражение его лица было невеселым. —В порядке? Ты правда спрашиваешь, в порядке ли я? — парень произнёс это с такой горечью, что Сону невольно потупил взгляд. —После таких слов ты всерьёз ожидаешь, что я буду "в порядке"? — его голос дрогнул, наполняя простую фразу целой бурей невысказанных эмоций. Грудь Сону сжалась от тяжести. Он лихорадочно подбирал слова, понимая, что их глупые шутки зашли слишком далеко. Мысли парня оборвались в тот миг, когда пальцы Рики впились в его щёки, резко притягивая их лица друг к другу. Губы соприкоснулись внезапно — так, что он инстинктивно вдохнул через нос, глаза распахнулись от шока. Руки сами потянулись к плечам японца, сжимая ткань его футболки в судорожной попытке либо оттолкнуть, либо притянуть ближе — он и сам не понимал. —Рики, стой! — резко крикнул Джеюн, стремительно бросаясь к нему и буквально обвивая мальчика руками сзади, чтобы оттащить его подальше. Рики, с тяжелым прерывистым дыханием, откинулся назад. В его позе читалось упрямство — он явно не хотел отступать, но и не оказывал активного сопротивления. —Я столько сдерживался, чёрт побери! — он выдохнул, сжимая кулаки. —Каждый день боролся с мыслью прижать тебя к стене, а оказывается, Чонсон-хён уже всё сделал? Пока я в гребаную Лигу Легенд рубился?! — Его щёки раздулись от обиды, губы непроизвольно сложились в капризную гримасу. Чонсон издает смешок, слушая шум, раздающийся позади него. Сону стоял, безмолвно ловя рваный ритм собственного дыхания, пока сознание лихорадочно пыталось осознать этот внезапный порыв. Три пары раскрасневшихся щёк — его, Рики и Джеюна — теперь составляли идеально согласованную гамму смущения. —Я... это... как... — он заикался, сжимая ладонями горящие щёки, — Что за... что за фигня? — слова срывались обрывисто, будто сознание отказывалось формировать связные мысли. Джеюн ударил Рики по затылку, вызвав нытье у младшего. —За что!? — запротестовал японец, потирая голову и поворачиваясь лицом к старшему, который смотрел на него с разочарованием. —Какого хрена ты имеешь в виду, «за что»!? Ты только что поцеловал его без согласия! Ты что, сошел с ума!? —Если Чонсон-хён может его поцеловать, почему я не могу? — сказал Рики, надув губы и повернувшись к Сону. Старший положил голову на руки, сложенные на столе, его уши заметно покраснели. —Ты слишком медленный, детка, — сказал Чонсон, заставив младшего закатить глаза, пробормотав что-то тихое на японском, что-то вроде очередной жалобы. —Видишь ли... Джеюн-хён и я заключили... своеобразное пари, — Рики нервно провёл рукой по затылку, избегая прямого взгляда. —Кто первый до тебя доберётся или станет твоим... фаворитом. — Он сделал паузу, губы дрогнули в подобии улыбки. —Поцелуй в любом месте считался решающим аргументом. Сону почувствовал, как земля уходит из-под ног. Эта детская гонка за его внимание, это абсурдное соревнование, где он даже не подозревал, что стал призом... А кроме этого, что за фигня? Неужели он действительно их так привлекает? —Ну очевидно же, что это я, — Джеюн самодовольно поднял подбородок, бросая странный взгляд в сторону Чонсона. —Хён тут разве что мог подмешать ему что-то в напиток, больше-то он не способен, — язвительно добавил он. —Любимчик? Ты? — Рики фыркнул, презрительно скосив глаза. —Не смеши меня, придурок. Если уж говорить о фаворитах, то это явно я, по крайней мере из нас я был первым, кто его поцеловал, — заявил он, упирая руки в боки и бросая вызов сопернику взглядом. Джеюн ахнул от обиды. —Ему понравилась еда, которую я приготовил! —Ну, я заставил его смеяться больше всех, — прошипел в ответ Рики. —Ты в кулинарии мне и в подмётки не годишься, зато я его рассмешить точно смогу! Настоящий король комедии! — самодовольно заявил Джеюн, подбоченившись. Рики ехидно ухмыльнулся: —Ну да, король... король клоунов. —Эм... ребята... — Сону пытается остановить их спор, пытаясь напомнить всем, что «я все еще здесь, черт возьми, спасибо вам большое». Снова задыхаясь, Джеюн смотрит на Рики. —Ты же этого не сказал, — рискнул возразить он, на что младший лишь саркастически растянул губы в ухмылке. —Сказал, что сказал, — парировал тот с вызывающей непринуждённостью, бросая вызов одним лишь тоном. Чонсон прервал их препирательства, заявив с ноткой гордости: —Я бы не хотел превращать вас в конкурентов, но я первым добрался до Сону, так что никто из вас не может претендовать на победу. Я здесь явный фаворит. Чонсону казалось, что его позиция непоколебима до тех пор, пока не вмешался Сону. —Вообще-то... — голос парня прозвучал тихо, но чётко, —первым был Чонвон. Уверенная улыбка Чонсона замерла, словно кто-то нажал на паузу. —Что!? В комнате раздался хор возмущённых возгласов. Рики в порыве эмоций обхватил хмурого Джеюна, который машинально ответил на объятия. Чонсон же застыл, медленно поворачиваясь к Сону с немым вопросом во взгляде. Чонвон? Серьёзно? Из всех возможных вариантов — именно Чонвон успел первым? Сону поджал губы, кивая в знак подтверждения, и его щеки снова загорелись. Джеюн первым взорвался вопросами: —Когда?! — его голос сорвался на октаву выше. —Как?! — руки вскинулись в драматичном жесте. —Что за... — слова застряли в горле. —Почему, блять?! — финальный вопль прозвучал с подлинным трагизмом. —На вечеринке у Элоизы... — Сону начал неуверенно, опуская глаза. —Он прижал меня в углу гостевой комнаты, там, где ты нас потом и нашел. Только... — пальцы его нервно коснулись шеи, и взгляды всех троих синхронно устремились к этому месту, —это был не поцелуй в губы. Просто... Я и сам не понимаю, почему он это сделал. В комнате повисла тягостная тишина, все взгляды, будто магнитом, притянуло к Сону. Он сидел, словно пригвождённый к месту, беспокойно переводя взгляд с одного на другого. Чонсон первым осознал ситуацию: теперь становилось ясно, почему они с Чонвоном так задержались в тот вечер. —Подожди, это значит, что мы тебе нравимся? — спросил Джеюн, нахмурив брови в замешательстве, но в его глазах засиял проблеск надежды. Парень кивнул в знак подтверждения. С тяжёлым вздохом Джеюн, сам не осознавая своих действий, резко притянул Сону к себе в объятия, сжимая так сильно, будто хотел сломать ему рёбра. Сону застыл, ощущая, как всё отчаяние, которое он так долго сдерживал, внезапно прорвалось наружу — прямо в этом душащем объятии. —Слава богу, Сонхун и Хисын-хён не слышали твоих откровений, — Джеюн пробормотал прямо в плечо Сону. —Иначе они бы сошли с ума и всю ночь тебя трахали. —Давайте поговорим об этом наедине с остальными, прежде чем кто-то из вас сделает что-нибудь с Сону, ладно? Держите руки при себе, пока мы не убедимся, что мы все на одной волне, — приказал Чонсон, не отрываясь от нарезки зелени для омлета. —Посмотрите-ка, кто это говорит, — закатив глаза, пробормотал Рики, заставив Сону улыбнуться. —Я ничего не мог с собой поделать! — пытался оправдаться Чонсон, хотя и знал, что был неправ. Но правда была неоспорима — Сону был неотразим. Джеюн откинулся назад, чтобы должным образом взглянуть на Сону. —Тебе следовало бы взять мою одежду вместо этого. Ты бы выглядел лучше, — предложил он. Младший смутился от его комментария, в то время как Чонсон не показал никаких признаков обиды. За то Рики сделал это. —Эм, нет, он будет лучше выглядеть в моей одежде, — заметил он с самодовольной ухмылкой. Отлично, вот они снова. Джеюн закатил глаза. —Какого хрена? Он будет выглядеть как вешалка в твоем дерьме. Моя одежда ему больше подойдет. Этот комментарий побудил Рики отомстить. —Ты выглядишь лучше в моей одежде, так почему ты думаешь, что он не будет? — бросил он вызов. Джеюн запнулся, и его щеки залил румянец. Пока он пытался ответить, младший торжествующе ухмыльнулся. —Я победил. Тем временем Чонсон поставил омлет на стойку. —Кто-нибудь из вас, господа, может приготовить рис? — спросил он, заставив Сону встать. —Я могу... —Что? — тут же вмешался Джеюн, положив руку на плечо Сону и подтолкнув его обратно на сиденье. Парень надулся, не желая быть бесполезным, но он знал, что не сможет победить этих мужчин. —Я займусь этим, а ты сиди там и оставайся красивым, — добавил он, и младший невольно замер от этого замечания. Чонсон улыбался, наблюдая за Джеюном, но в его глазах читалось раздражение: "Я могу ругать этих идиотов сколько угодно, но попробуйте только тронуть — и пожалеете". Сону замер, размышляя «неужели они всегда так себя ведут?» Его раздумья прервал Рики, который бесцеремонно придвинулся ближе на табурете и буквально пригвоздил к себе всё его внимание, беззастенчиво опустив голову ему на плечо. —Ты пахнешь как Чонсон-хён, — заметил младший, обнюхивая плечо Сону. —Я использовал его гель для душа. Руки Рики поднялись в жесте раздражения, как будто говоря: «Какого хрена, мужик?» —Этого следовало ожидать, — невозмутимо произнес он, возвращаясь на свое место на плече парня. Старший разрешил ему остаться в этом положении, смакуя уют его близости. Но в то же время Сону ощущал лёгкую подавленность — эта лавина заботы обрушилась на него ещё до прибытия остальных, оставляя чувство... незавершённости. Ему нужно было удостовериться, что всё в порядке. Что все они в порядке. С ним. Чонсон занялся приготовлением другого блюда, позволив двум мальчикам просто нежиться в тепле друг друга. —Хён, а ты умеешь готовить? — раздался вопрос Рики, пока Сону наблюдал за тем, как Чонсон ловко шинкует зелень. —М-м, более-менее, — пробормотал он в ответ, отчего младший тут же оторвался от его плеча, явно ожидая более развёрнутого объяснения. —С каких пор? Честно говоря, Сону не знал, когда начал учиться готовке, но смутно припоминал, что это было в раннем детстве. —Кажется, я впервые приготовил что-то, когда мне было около семи лет, — ответил он немного неуверенно. Рики понимающе кивнул. Хотя Сону был совсем ребенком, в этом возрасте дети нередко осваивали базовые навыки готовки. —Интересно, какова твоя еда на вкус. Сону улыбнулся. —Надеюсь, съедобно. Обычно я готовлю для других, так что могу только надеяться, что это вкусно, — сказал он с легким смехом. Чонсон и Рики оба обернулись к нему с озадаченными выражениями. —Для других? Для кого? — спросил Чонсон, явно заинтригованный разговором. —В Лиенте, — начал Сону, — я тайком откладывал немного еды, которую готовил там и относил одному из членов банды. Ему особенно нравился мой суп, так что во время его болезней я неизменно приносил его. В его словах звучала грустная ностальгия, хотя лицо оставалось спокойным, будто речь шла о чём-то незначительном и давно минувшем. «Один из членов банды...» Им не понадобилось много времени, чтобы догадаться, о ком речь. —Как его зовут? — спросил Чонсон, в то время как Рики просто внимательно слушал. —Ан Усик, ты его знаешь? — Сону знал, что перед ним люди, которые точно не раз проверяли биографии сотрудников Лиента. Шансы, что они в курсе, были высоки. Остальные почувствовали, как по ним пробежала дрожь. Ан Усик, член банды, с которым Леон общался в записи, которую он им прислал. Они могут отчетливо вспомнить, что старик сказал в той записи, несмотря на то, что это было давно.

___

—Он был очень славным мальчиком, мне он нравился... Напоминал, что нужно отдыхать, рисковал, чтобы принести мне немного еды, когда я болел. Он должен был работать в то время... Я не помню его имени, правда. Кажется, это был... ээ, Сон-Сонюль? ᶜʰᵃᵖᵗᵉʳ ¹¹

___

Всё сходится идеально. Рики задержал взгляд на лице Сону, понимая, сколько лет тот провёл в борьбе, начавшейся ещё в детстве —Поставщик оружия, верно? — сказал он, заслужив кивок старшего. —Он был твоим другом в Лиенте? — спросил Чонсон из чистого любопытства. —Думаю, можно сказать и так. Он оптимист, который всегда давал мне советы, — объяснил он, уголок его губ изогнулся в улыбке воспоминаний. —Должно быть, он классный старик, — предположил Рики. —Ты помнишь какой-нибудь совет, который он тебе дал? Сону задумался, надув губы от этой мысли. —Есть одна фраза, которую он постоянно повторял. И пусть иногда это звучало странно, он всегда объяснял её так, что всё вставало на свои места, — сказал он, пытаясь лучше сформулировать это в голове. —"Переверни это". Думаю, это те самые слова, которые он неизменно произносил в моём присутствии. Рики с лёгким замешательством уставился на него, а Сону безнадёжно пожал плечами. Усик — тот редкий человек, чьи слова всегда проникнуты мудростью и опытом, но прославился он одной двусмысленной фразой: "Поверни это обратно", — он всегда произносил ее на английском.

___

Сону присел на холодную бетонную крышу, неловко ёжась от свежего синяка. Услышав шаги, он напрягся, готовый подняться, но тут же расслабился, поняв, что это не один из важных членов организации. Усик подошёл и опустился рядом, тихо вздохнув, прежде чем присоединиться к созерцанию звёзд. —Что ты здесь забыл, малыш? — спросил мужчина с теплой улыбкой. Мальчик перевел взгляд на свои руки, устроившись поудобнее. —Звезды, — был его лаконичный, приглушенный ответ. Со вздохом мужчина взял его руку, закатал рукав и прижал ледяной компресс к синяку. Сону дёрнулся от неожиданного холода, но вскоре ощутил приятное облегчение. —И даже не пытаешься лечить ушибы. Безответственно, — покачал головой старший, методично обрабатывая повреждённый участок. —Откуда ты знаешь? — спросил мальчик, он уверен, что идеально скрыл синяк. —Я видел, как ты вышел из подвала. С таким синяком на руке, как бы я мог не заметить? — его тон звучал так, будто Сону совершил что-то нелепое, заставив мальчика потупить взгляд. Усик фыркнул в ответ на эту реакцию. —Эй, да что такого в пустяковом синяке? Хватит делать лицо, будто ты в чём-то виноват, — сказал он, но Сону так и не поднял головы —Этот синяк... он заставляет меня чувствовать себя ничтожным, — сквозь зубы процедил младший. Усик в ответ лишь раздражённо цокнул языком. —Повернись! — его бодрый тон казался Сону неуместно радостным. Мальчик недоумённо склонил голову набок. Заметив его растерянность, старик терпеливо пояснил: —Просто разверни руку, и синяка как не бывало. —Это не имеет смысла. Синяк все еще там, даже если я поверну... —Эх, нынешняя молодежь… — с досадой пробормотал Усик, перебивая Сону. Он развернул руку мальчика к себе, внимательно всматриваясь в предплечье. —Ну что, тут есть хоть один синяк? — спросил он, не отрывая взгляда от идеально гладкой, фарфоровой кожи ребенка. —Да, здесь, — ответил Сону, собираясь снова повернуть руку, но старик остановил его. —Подожди! Этого нет в сценарии! — с дерзкой ухмылкой придержал он руку мальчика, не давая тому вырваться. Полная белиберда! Сону только моргал, не понимая. —Зациклишься на синяках — будет только больнее. Держи ухо востро, малыш, — Усик замолчал на секунду, хлопнув парня по плечу. —Если руки в синяках — не пялься на них, голову выше! Нахмурился? Развернись! Уперся в тупик? Развернись! На тебя направлен пистолет? Разверни его. Тяжело? Терпи, пока роли не поменяются, — он вдохновенно жестикулировал, буквально разыгрывая каждый совет своим телом. Сону хихикнул над его преувеличенными движениями. —Но я не могу просто взять и не замечать их... — его улыбка потускнела, и старший сразу это уловил. —Синяки — дело временное, малыш. Они не вечны. Не давай им власть над собой. Как бы ни старался Сону довериться этим словам — за синяками скрывалось нечто глубже. Каждая новая рана на его теле была лишь отголоском тех, что разъедали его изнутри. Никакие подбадривающие речи, никакие мудрые советы не могли заткнуть эту пустоту. Его сердце, покрытое шрамами, постепенно теряло чувствительность, но боль — странное дело — даже сквозь оцепенение продолжала жечь. Онемевшее, но всё ещё живое. Мёртвое, но всё ещё кричащее. —А что, если мне отрежут руку? — спрашивает он, и глаза Усика округляются от того, как быстро всё обостряется. —Если они лишат тебя правой руки, стреляй левой, — сказал он, снова цокнув языком. Должно быть, привычка. —Хватай всё, до чего дотянешься, пока не останешься с пустыми руками. Вот тогда, парень, ты получишь по-настоящему всё, — старик размашисто взмахнул руками, словно дирижируя невидимым оркестром. Сону едва сдержал вздох. «Это бред или гениальность?» — подумал он, но тут же махнул на это рукой — видимо, просто ещё одна странность Усика. Он собирался ответить, когда их окликнул голос. —Эй, ты! — раздался голос Сокмина, и у Сону резко сжалось сердце, когда он заметил идущего к нему мужчину с хищной, почти дьявольской усмешкой. Инстинктивно мальчик встал за спину Усика, который, похоже, не был так уж напуган. Взгляд Сокмина метнулся к мальчику с опасным блеском. —Ты где шляешься? Я же чётко сказал – сиди и печатай эти чёртовы записи! – сквозь зубы бросил он, а Сону лишь закивал, будто подкошенный. Мальчик замер в ожидании, что Усик пойдёт за ним, но тот увлечённо корчил рожи, будто цирковой шут. Неожиданно старик сунул под нос Сокмину тот самый лёд, что только что прикладывал к синяку. —Нужен? У тебя, кажется, из ноздрей уже пар идёт, — язвительно прокомментировал он, демонстрируя во всю ширину свою довольную ухмылку. Сокмин, не моргнув глазом, резко швырнул лёд на землю. Усик дёрнулся, но больше от неожиданности, чем от страха. —Завали ебало и хватай ствол, пока я не решил оставить тебя без языка, — бросил он сквозь зубы. Сону застыл, сердце бешено колотилось — помочь хотелось, но ноги будто вросли в пол. А Усик? Тот лишь расплылся в ещё более бесстыжей ухмылке, будто эта угроза была лучшим развлечением за день. —О? Ты мне чуть руку не сломал, — проворчал Усик, будто отчитывал расшалившегося ребёнка, и тут же обнял Сону за плечи, уводя его прочь. Сокмин, к удивлению, не бросился вдогонку — лишь жег их спины ненавидящим взглядом. Видимо, сегодня даже его кипящая голова решила дать им передышку. После этого случая между Усиком и Сону возникла незримая связь. Старший своими дурацкими шутками иногда даже выбивал у парня подобие улыбки — правда, настолько скупой, что Усику приходилось буквально "охотиться" за ней. Они тайком перевязывали синяки в укромных уголках, зная, что одна неосторожность — и всё рухнет. Но этих редких минут хватило, чтобы Сону, сквозь всю свою закрытость, начал подносить Усику чай, когда тот валялся с температурой. Крадясь, чтобы никто не заметил, Сону выскользнул из здания и направился в свой убогий уголок. Там, в одиночестве, он сварил суп, тщательно укутав его, чтобы сохранить тепло до возвращения. Осторожно похлопав Усика по плечу, он поставил контейнер рядом, в зоне досягаемости. Когда старший наконец попробовал суп, его похвала прозвучала неожиданно тепло. Для Сону это был первый в жизни искренний комплимент — и он застрял где-то глубоко внутри, согревая сильнее, чем любая еда. С тех пор Сону периодически готовил еду, используя базовые навыки, чтобы обеспечить старику минимальный уход. Это стало негласным обменом: как Усик когда-то обрабатывал его синяки, так теперь Сону следил, чтобы тот хотя бы поел.

___

Рики и Чонсон, слушая его историю, чувствовали, как в душе рождается сострадание к горькому прошлому Сону. Их трогало осознание, что в те тёмные времена, когда с ним обходились жестоко, всё же нашелся человек, готовый его поддержать. Младший задумчиво опустил глаза, пропуская каждое слово через себя, а затем молча притянул Сону, обняв за плечи — жест, полный немой защиты и понимания. —Я так рад, что встретил тебя, хён, — тихо прошептал он, и его улыбка стала чуть грустнее. Сону невольно любовался им — его взгляд скользил по лицу Рики, пока не задержался на маленькой родинке у подбородка. Это была та самая реальность, которую он так жаждал ощутить: присутствие людей, способных на настоящую заботу. Он бесконечно благодарен Усику — тому единственному, кто остался с ним, когда весь мир отвернулся. Именно поэтому теперь он сделает всё, чтобы защитить старшего во время нападения на Лиент. Его губы непроизвольно повторяют ту самую улыбку Рики — едва заметную, но такую тёплую. —Я тоже... Мне очень повезло встретить вас, Рики-я, — прошептал он, и в этих простых словах чувствовалась вся глубина его признательности. Звонкий щелчок дверного замка разорвал тишину. Рики, мгновенно встрепенувшись, направился в прихожую, оставив Сону и Чонсона вдвоем среди кухонного тепла и ароматов. Сону невольно привлек запах, витающий над плитой. Подойдя ближе, он увидел, как Чонсон помешивает густое рагу, от которого так и веяло домашним уютом. Заметив его интерес, Чонсон вдруг озорно улыбнулся и легонько щелкнул пальцем по его носу —Ты уверен, что тебе не нужна помощь? — спросил младший. Чонсон сначала кивнул, затем передумал и подвинулся: —Вообще-то, здесь, — сказал он, освобождая место для Сону. Парень подходит ближе, всем существом выражая желание помочь. Чонсон мягко направляет его к доске, и Сону сразу понимает задачу — аккуратные ломтики моркови начинают появляться под его ножом. Но самое интересное — пристальный взгляд мужчины, который не отрывается от его рук. То ли проверяет технику, то ли замечает что-то другое... —Стой, — властно бросил он, и младший замер. Чонсон вплотную приблизился к Сону, прижавшись грудью к его спине. Его подбородок легко уперся в плечо парня, пока он корректировал его стойку. —Пальцы, — продолжил он, обхватив своими руками ладони младшего, направляя каждое движение. —Сгибай вот так, когда держишь морковь у основания, чтобы не порезаться. Чонсон ловко согнул пальцы Сону, демонстрируя правильный хват, затем провел его рукой с ножом, показывая верное движение. Лезвие плавно разрезало морковь — живой мастер-класс. Сону, быстро сообразив, что к чему, кивнул и продолжил резать уже сам. Мужчина отошел на шаг, оценивающе скрестив руки, но, видя, что ученик схватывает на лету, удовлетворенно вернулся к своему кипящему рагу. Когда последний кусочек моркови лег на доску, младший аккуратно сгреб ее ладонью и отправил в кастрюлю. —У тебя есть бутылка воды? — спросил парень, заслужив кивок. Чонсон молча указал на холодильник, но добавил: —Стаканы в шкафу. Сону без лишних слов потянулся к холодильнику. Его пальцы быстро нашли прохладную бутылку среди других. Щелчок откручиваемой крышки, долгожданный глоток — ледяная жидкость моментально разлилась по телу, смывая усталость и возвращая бодрость. Снаружи Сону оставался невозмутимым, но внутри... Будто кто-то выдернул вилку из розетки его сознания, когда ледяные пальцы впились в его талию. В ноздри ударил знакомый свежий аромат — стерильный, как в пятизвёздочных отелях, где воздух кажется взятым в аренду. Даже автор сейчас морщит лоб, перечитывая строчки. Мы все одинаково потеряны в этом странном моменте — персонаж, читатель, сам творец. —Ты всё ещё здесь, — прошептал Чонвон ему в шею, и Сону резко перестал пить, едва не поперхнувшись водой. Он повернулся — младший смотрел на него сверху с той самой улыбкой. Молчаливый кивок стал ответом. —Хотел задержаться чуть подольше, — объяснил он, будто оправдываясь. Чонвон с улыбкой кивает и направляется к Чонсону, получая в ответ нежный поцелуй. —Соскучился по тебе, — шепчет он, голос звучит сладко, как карамель. В ответ старший озаряет его той самой улыбкой — той, от которой в груди становится тепло. —Я тоже. А Сону стоит в стороне, неуверенно наблюдая за парой. Их любовь, такая открытая и искренняя, вызывает в нём странное чувство — то ли зависть, то ли грусть. Внезапно шорох шагов заставляет его обернуться: это Хисын и Сонхун приближаются, нарушая момент. Хисын сбросил куртку и направился к младшему. —Привет, Сону, мы постарались вернуться домой сразу же, как только закончили. Прости, что задержались, — ухмыльнулся он, игриво оглядывая его наряд. —О-о, теперь ясно, куда ветер дует... — протянул, многозначительно приподняв брови. Сону резко покраснел и сделал большой глоток воды, пытаясь подавить накативший жар и лёгкую дурноту. Парень сделал последний глоток, но бутылка не успела опустеть — Хисын ловко подхватил её и, пригубив, небрежно провёл языком по губам. Сону резко отвернулся, будто движение кадыка старшего было чем-то запретным, слишком личным для посторонних глаз. Он плюхнулся на стул, ощущая, как наваливается усталость. Слишком много впечатлений за день. Рядом устроился Сонхун: снял очки, протёр их, затем стянул пиджак и перекинул через подлокотник. Чёрный галстук ослаб одним точным движением — теперь он болтался, как петля, под разгорячённой шеей Сону пристально изучил его лицо: —Выглядишь измотанным. Всё в порядке? Сонхун ответил усталым, но тёплым взглядом, слегка кивнув: —Пришлось сегодня потрудиться... — его пальцы машинально пробежали по волосам, оставляя за собой беспорядок из прядей. «И ведь даже так он выглядит чертовски привлекательно», — промелькнуло у младшего в голове с лёгким раздражением. —Понятно. Не забудь отдохнуть потом, — мягко сказал он. Сонхун в ответ лишь улыбнулся уголками губ, будто сохраняя это обещание про запас. —Будет сделано, — кивнул он, коротко и деловито. Сону краем глаза заметил, как Чонсон жестом подзывает горничную — та мгновенно скользит к столу, руки уже несут столовые приборы с отработанными движениями. «Сколько же тренировок стоит за этой легкостью?» Они приспособились к этому ритму. Возможно, не к идеальной жизни, но к надежной — где есть крыша над головой, горячая еда и, что важнее всего, человеческое отношение. Даже в таких мелочах, как вежливый кивок или "спасибо" после ужина. В этом и заключается парадокс, заставляющий Сону замирать в раздумьях. Они — выкованные из стали люди, где каждая черта отточена до холодного совершенства. Безжалостные. Расчетливые. Но при этом... в них есть что-то, незримая грань, которую не пересекают даже они сами. И Сону боится. Не их жестокости. Не их мира. А того, что когда-нибудь эти невидимые барьеры перестанут для него существовать. Разве он уже не сделал этот шаг? Или просто притворяется, будто у него еще есть выбор? —Ужин почти готов, — бросил Чонсон, одним движением помешивая рагу и параллельно контролируя второе блюдо. «Как он вообще успевает за всем следить?» — промелькнуло у Сону в голове, но мысли тут же переключились. —Сегодня без ужина, — Хисын потянулся, ладонью разминая затекшее плечо. —Вымотался. Сонхун лишь поднял бутылку воды в знак согласия: —Я тоже. Ограничусь водой. Сону внимательно наблюдал за парой, подмечая, как они через силу сохраняют бодрость. По их сдержанным движениям читалось — время вне дома далось им нелегко. Чонсон тем временем бросил в воздух фразу: —Сону тут помог... Но его перебили два голоса одновременно: —Я просто умираю от голода. —Когда уже можно будет есть? Хисын и Сонхун синхронно развернулись и молча проследовали к столу, оставив Сону одного. Щёки вновь предательски вспыхнули — он даже прикусил губу. Почему они так на него влияют? И когда это стало выходить из-под контроля? Чонсон лишь раздражённо цокнул языком, провожая взглядом удаляющиеся спины. А Чонвон не сдержал смеха — как же комично они пытались сохранять каменные лица, в то время как их шаги явно выдавали нетерпение поскорее добраться до еды.

***

Обеденный зал встретил Сону роскошью, достойной музейного полотна. Он устроился между Рики и Сонхуном, под пристальным взглядом младшего, наблюдавшего за каждой его реакцией на блюда Чонсона. Ложка замерла в воздухе, когда Сонхун неожиданно потянулся к его лицу — жест, до боли напомнивший тот самый момент с Джеюном. Сону поспешно поблагодарил, сам поднося салфетку к губам, будто стирая не только следы еды, но и нахлынувшие воспоминания. Он тщетно пытался встроиться в общий разговор, чувствуя, как взгляд Сонхуна снова и снова скользит в его сторону. —Хун, как там прошли переговоры? — Джеюн ловко перехватил внимание, давая Сону передышку. Сонхун резко приподнял брови, будто вопрос мужчины выдернул его из глубоких раздумий. —Всё улажено. Просто согласовывали график поставок, — он говорил ровно, но пальцы невольно постукивали по столу. — Должны были вернуться раньше, но... Возникли непредвиденные обстоятельства с одним из рабочих. Тишина повисла тяжёлым покрывалом. Все застыли, кроме Сону — он методично пережёвывал еду, будто намеренно отстраняясь от разговора. И тогда Хисын холодно, без эмоций, как констатируя погоду, сказал: —Хун перерезал горло нашему человеку. В комнате повисла гнетущая тишина — все, кроме невозмутимых Чонвона и погружённого в еду Сону, уставились на мужчину. —Мы раскрыли измену, — Хисын методично разрезал омлет. —Один из наших годами сливал информацию, перенаправлял грузы в свой карман. Пауза. Ложка Сону замерла на полпути ко рту. —Но это мелочи, — голос старшего стал ниже, опаснее. —Он оказался кротом. Из того самого агентства по борьбе с преступностью. Чонсон резко откинулся на спинку стула: —Стоп. Шпион из организации, которая ловит преступников... сам был преступником? Его брови почти срослись от недоумения. Сонхун кивнул, поставив стакан, из которого пил. —Из Пусана. Вряд ли его контора одобряла эти махинации. Но это уже не их проблема. Мы с ним... мило побеседовали наедине. Сону сглотнул. Он слишком хорошо представлял, что скрывалось за этой "беседой". Сонхун, в конце концов, дон мафии. Неудивительно, что им потребовалось несколько часов, чтобы вернуться домой. Интересно то, как мужчина позаботился о том, чтобы позвонить Чонсону и предупредить, что пока не может вернуться, прежде чем возобновить пытки. Эта деталь заставила Сону задуматься. Какими они были, когда ситуация требовала жестокости? Сейчас они обращались с ним бережно, но под этой оболочкой скрывалась природа хищников. Как укрощённый лев: мурлычет, когда гладят, но когти остаются острыми, а зубы — всё теми же. За столом разгорался жаркий разбор полётов. —Ты что, совсем крышу сорвал? — Чонсон стукнул кулаком по столу, заставив звякнуть приборы. —Устраивать показательную казнь в двух шагах от жилых кварталов! Да там полрайона могло тебя увидеть! Сону украдкой наблюдал, как Сонхун отхлёбывал чай с видом человека, которого отчитывают за опоздание на встречу, а не за публичное убийство Хисын и Чонвон переглядывались — им явно пришлось буквально волоком тащить дона из эпицентра скандала Рики закатывал глаза, будто это уже пятый подобный случай за месяц. —Ну и что? Пусть знают, что бывает с крысами, — Сонхун поставил чашку с изящным звоном. Чонсон побледнел так будто вот-вот взорвётся. —Ты мог бы похитить его и прикончить в более укромном месте. Ты же знаешь наши правила поведения в общественных местах, малыш. —Ты забываешь, что у нас обширные связи в полиции, — заявил мужчина. Джеюн откинулся на спинку стула с обеспокоенным видом: —Хун, даже твои люди не должны видеть, как ты кому-то пулю в лоб вкладываешь. Хотя бы из приличия. Сонхун лишь медленно поднял взгляд. Его голос прозвучал тихо, но с ледяной чёткостью: —Напротив. Пусть запомнят. Так у них будет шанс... не повторить его ошибок. «Сонхун прав», — подумал Сону. Будь он на его месте, поступил бы так же. К тому же, как напомнил Сонхун, полиция легко разберётся со всем беспорядком. Сону хорошо знаком с преступным миром — тюрьма "Лиент" научила его всему о безжалостных наказаниях. Однако рядом с этими людьми всё кажется новым. Он осознаёт, что под их внешним спокойствием скрывается опасность. Одно неверное движение — и кто-то может погибнуть.

***

Ужин, приготовленный Чонсоном, был по-настоящему сытным — его кулинарный талант не оставлял сомнений. Однако вечер подходила к концу, и Сону понимал, что пора возвращаться. Он задержался в дверях, наблюдая, как горничные быстро и ловко наводили порядок в столовой. Их профессиональные движения говорили о многолетнем опыте. Внезапно он почувствовал чьё-то присутствие за спиной. Обернувшись, парень увидел Сонхуна. Обычно уверенный в себе мужчина выглядел неожиданно подавленным. —Из-за этого чёртового шпиона мне не удалось провести с тобой время, — с досадой произнёс старший, явно не желая отпускать его. Сону лишь мягко улыбнулся в ответ, оставляя между ними это невысказанное понимание. —У нас ещё будет возможность встретиться, — мягко сказал он, заметив непонятный блеск в глазах Сонхуна. Тот молча кивнул, уставившись в пол. —Увидимся завтра? — спросил он, голос звучал так, будто он уже приготовился к отказу. По правде говоря, у Сону действительно не было никаких дел на следующие дни, поэтому он просто пожал плечами. —Если ты хочешь, — ответил он, стараясь, чтобы его тон не выдавал, как на самом деле ему хотелось согласиться. Сонхун одарил его своей улыбкой— той самой, от которой у Сону всегда слегка кружилась голова, особенно когда на мгновение обнажались его острые клыки. —С удовольствием, — прошептал он, прежде чем крепко обнять младшего. Сонхун глубоко вздохнул, уткнувшись лицом в плечо младшего, словно пытаясь впитать его присутствие. —Так приятно было увидеть тебя здесь, когда мы вернулись, — пробормотал он, голос был слегка приглушён тканью его одежды. Сону ответил на объятия, машинально запустив пальцы в тёмные волосы старшего. Они были удивительно мягкими под его пальцами. —Почему? — тихо спросил он, чувствуя, как губы Сонхуна прижимаются к его шее. —Не знаю... — прошептал мужчина, ещё сильнее прижимаясь к нему, будто ища в этой близости какого-то ответа. —Не знаю... — повторил он, и в его голосе слышалась лёгкая растерянность. Сонхун ощущает приятное тепло от прикосновений Сону — его нежные пальцы, вплетающиеся в волосы, ладонь, мягко лежащая на спине. Эти простые жесты почему-то успокаивают его лучше любых слов, смывая напряжение этого долгого, трудного дня. На мгновение ему даже кажется, что Сону часть его ближайшего круга, один из тех немногих, кому он действительно доверяет. Но это опасная мысль, и Сонхун слегка отстраняется, покашливая, чтобы собраться с мыслями. —Джеюн настоял, что отвезет тебя домой. —Ладно. Тогда я пойду. Один за другим они подходили прощаться с Сону. Хисын наклонился для объятия, и младший невольно расслабился в его руках. —В следующий раз, — его шёпот обжёг ухо парня, —Не соблазняй меня этими ногами, я могу и не сдержаться, Сону-я. Щёки Сону вспыхнули так быстро, что остальные тут же заинтересовались, что же Хисын ему нашептал. Неужели он впервые оголил ноги? Мысль казалась абсурдной, но от этого только сильнее смущала. Расставаясь, Хисын отпустил его с знающей усмешкой, а Сону так и не нашёлся что ответить. К счастью, Джеюн мягко взял его под руку и вывел на улицу, спасая от дальнейших расспросов. Обратная дорога прошла в тягостном молчании. Сону, всё ещё смущённый фразой Хисына, пристально смотрел в окно, будто тени ночного города могли скрыть его пылающие щёки. Он машинально указывал Джеюну направление, и вот они уже стоят у его дома — слишком быстро, слишком внезапно. —Я рад, что сегодня удалось провести время вместе, — мужчина наклонился к нему, и его улыбка казалась одновременно тёплой и чуть печальной. Лунный свет мягко скользил по чертам Джеюна, подчеркивая его выразительный профиль. Сону невольно задержал взгляд, прежде чем ответить улыбкой. —И я рад, хён. Спасибо за то, что довёз меня. Его рука уже тянулась к дверце, но что-то в глазах мужчины заставило замедлиться — в них читалась тихая мольба. —Ты уверен? — внезапно спросил старший, с трудом сглатывая комок в горле. Сону вопросительно наклонил голову. —В своих чувствах. Мне важно это знать, — Джеюн слегка откашлялся, но не отводил взгляда. Ответ пришёл сам собой — будто сердце давно всё решило. Может, он и не понимает, что такое любовь, но это... это точно то, что он хочет чувствовать. —Ты... мне нравишься. Все вы, — тихо признался Сону. Джеюн не засмеялся, не смутился. Он просто смотрел — так пристально, будто пытался запечатлеть каждую черту его лица. —Разве я не заслужил награды? — мужчина произнёс это, не сводя тёмного взгляда с губ Сону. Младший почувствовал, как учащается его пульс: —О чём ты...? —Я весь вечер сдерживал себя, чтобы не прижать тебя к стене прямо при всех, — голос Джеюна звучал непривычно низко, и в нём не осталось и следа от привычной застенчивости. —По-моему, это достойно восхищения. Сону замер. Это был не тот Джеюн, который краснел от случайных прикосновений. —Мне даже пришлось увидеть, как Рики целует тебя, пока ты был в одежде Чонсона, — он шагнул ближе. —Теперь мы одни... Разве не логично, что я получу своё? Его пальцы скользнули по запястью младшего, словно проверяя пульс — слишком быстрый, слишком неровный. —Д-да... — прошептал Сону почти беззвучно, но Джеюн, кажется, услышал это слишком хорошо. В следующий момент его губы уже жадно прижались к губам парня — стремительно, без прелюдий, будто он ждал этого всю вечность. Поцелуй был горячим и требовательным, совершенно неожиданным для обычно сдержанного старшего. С щелчком отстегнувшегося ремня безопасности Джеюн придвинулся ближе , пока Сону не почувствовал дверь машины своей спиной. Одна рука мужчины нежно сжимала его шею, другая поддерживала вес, прижимая их друг к другу. Когда его язык настойчиво попросил доступа, Сону без сопротивления приоткрыл рот. Звуки их поцелуя казались оглушительно громкими в тесном пространстве салона. Пальцы младшего запутались в волосах Джеюна, но даже в этом упоении он не забывал о необходимости дышать — слегка оттолкнув старшего за плечи, он сделал паузу, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. —Я думаю... мы любим тебя, Санни, — Джеюн выдохнул, слегка запыхавшись. —Мы обсудим это с Сонхуном и остальными... Если ты не против. Сону поднял на него взгляд — ресницы слегка влажные, а сердце стучало так громко, что, казалось, его слышно даже в тишине машины. —Х-хорошо... Да, — он кивнул, понимая, что если не уйдёт сейчас, этот бешеный ритм в груди может его погубить. Джеюн откинулся назад, но его взгляд не отпускал младшего ни на секунду. —Тебе стоит идти. Он был прав. Нужно было уходить, пока этот хищный прищур не заставил его забыть все доводы разума. Вспомнились слова Чонсона — "Никаких действий, пока не обсудим все с остальными". —Т-точно. Да, — Сону поспешно отстегнул ремень, хватая свои вещи. —Спокойной ночи, Сону-я, — Джеюн улыбнулся, и младший ответил чуть срывающимся голосом: "Т-тебе тоже, хён. Пока." И если по пути к двери его губы растягивались в неуёмной улыбке, а сердце колотилось, будто заново родилось — это останется его маленькой тайной.

***

Джеюн не сводил глаз со спины Сону, пока тот удалялся, и не мог сдержать улыбку, чувствуя, как бешено стучит его собственное сердце. Губы младшего всё ещё будто горели на его собственных, но он понимал — сначала нужно всё обсудить. Пристегнув ремень, он уже собирался завести двигатель, когда раздался звонок. —Алло? — его голос прозвучал спокойно, хотя пальцы слегка сжали руль. —Хён... — послышался голос Леона. Джеюн перевёл телефон в режим громкой связи, положил его на подставку и тронулся с места. —Что-то случилось? —Странные новости. Донгю только что загадочно скончался — я прямо сейчас нахожусь рядом с его телом, — Леон говорил ровно, но в его тоне чувствовалось напряжение. Лицо мужчины мгновенно стало серьёзным. —Что? Донгю? Донгю — наблюдатель, обнаруживший тело Джухена на заброшенной строительной площадке. —В последний раз я видел его, когда он устроил истерику после смерти Сокмина. Кричал, что уходит из "Лиента". А теперь... нашёл его в болоте по дороге домой, — голос Леона звучал ровно, но в нём слышалось напряжение. Двигатель рычал на низких оборотах, пока Джеюн медлил с ответом. —Похоже на убийство? —Пулевое отверстие в спине. Следы на шее. Однозначно не самоубийство, — отрезал шпион. Тишина в салоне стала гуще. Мужчины мысленно прокручивал варианты: «Если "босс Лиента" устранил свидетеля... То кто этот таинственный "VM"?» —Осмотри место. Вещи при нём? —Ничего. Чисто. Вывод напрашивался сам: Донгю что-то знал. И теперь эта информация умерла вместе с ним. —Держи ситуацию под контролем. Я свяжусь с Сонхуном, — Джеюн резко прибавил газ, уже прокручивая в голове список тех, кому можно доверять. —Судя по состоянию тела, смерть наступила недавно. Прислать фото для анализа? — предложил Леон, его голос звучал чётко сквозь шум двигателя. Старший резко свернул на перегруженный проспект, пальцы плотнее сжали руль. —Нет необходимости. Просто осмотри место внимательнее — ищи любые следы, странные детали. Как только что-то найдёшь, сразу звони. Фары встречных машин мелькали в его боковом зеркале, отбрасывая тревожные блики на напряжённое лицо. —Понял. Разберусь и доложу, — ответил Леон, и связь прервалась.

***

Сону щелкнул замком, и дверь распахнулась, впуская его в тишину родных стен. Он провёл рукой по выключателю, и мягкий свет тут же заполнил прихожую. Пустой особняк — высокие потолки, бесшумные коридоры — обычно наводил на мысли о заброшенности, но для него это было местом свободы. Здесь он мог вздохнуть полной грудью, зная, что каждый уголок принадлежит только ему. Хотя... Иногда, переступая порог, он непроизвольно прислушивался — будто в следующую секунду раздастся знакомое мяуканье, и по полу зашуршат пушистые лапки. Он знал, что кошки в безопасности. Их отдали в хорошие руки — туда, где им точно не будет одиноко. Но всё равно лёгкое сожаление прокрадывалось в сердце: "Дали ли им столько же ласки, сколько он сам не смог?"

***

Элоиза вздохнула, присаживаясь на заднее сидение. —В особняк, пожалуйста, — сказала она шоферу по-немецки. Весь день прошёл в хаосе: шестнадцать её бойцов были атакованы неизвестными, и теперь она должна была действовать быстро, пока ситуация не вышла из-под контроля. —Мэм, я в курсе произошедшего, — осторожно произнёс водитель, стараясь не разжечь её гнев ещё сильнее. Элоиза резко скрестила руки, её пальцы впились в собственные локти. —Я лично перережу глотки этим тварям, когда найду их, — её голос был ледяным, а взгляд, устремлённый за стекло, казалось, мог расколоть его на осколки. —Они долго не протянут, — попытался успокоить её шофёр, но его голос дрогнул под тяжестью её взгляда. Ярость кипела в ней... пока вдалеке не мелькнула одинокая фигура. Взгляд Элоизы внезапно смягчился, а затем вспыхнул с новой силой, когда она узнала девушку. —Стой! Останови здесь! — её команда прозвучала резко. Машина ещё не успела полностью замереть, как она уже опустила стекло вниз и, высунувшись наружу, крикнула: —ХЕЛЕН! — её голос звенел безумной радостью, совершенно не вяжущейся с её настроением минуту назад. Невинная девушка с телефоном у уха вздрогнула от неожиданного крика. Прищурившись, она разглядывала странную особу, ликующе улыбавшуюся ей из машины. —Элоиза? — её глаза округлились от изумления. —Боже мой, да это же моя любимая одноклассница! — Элоиза буквально сияла, распахнув дверь. —Иди сюда! Хелен проворно юркнула внутрь. —Сколько лет, сколько зим! Ты всё так же ослепительна! — восторженно воскликнула она, обнимая подругу. Сияющая улыбка Элоизы мастерски скрывала бушующую внутри ярость — ту самую, что ещё минуту назад грозила выплеснуться на первого встречного. —Взаимно, дорогая! Куда путь держишь в одиночестве? Хелен показала на сумку: —Домой. Только закрыла ветеринарку, — сказала она, поправляя прядь волос и смущённо морщась. —Выгляжу, будто месяц не спала. —Ерунда! Ты великолепна! Повернувшись к водителю, девушка добавила: —Джек, сначала отвезём Хелен. Та хотела возразить, но мысль о ночном такси заставила её согласиться. Мягко улыбнувшись, она продиктовала адрес. —А ты как? — спросила Хелен, любопытство смешивалось с теплотой в её голосе. Элоиза тяжело вздохнула, её плечи слегка опустились под грузом новостей. —Убийства. Шестнадцать раненых, семь погибших из моего отряда, — проговорила она, и в голосе впервые за вечер прозвучала усталость. Хелен резко вздохнула, глаза стали огромными. —Боже мой! Это же кошмар! — её руки инстинктивно потянулись проверить, нет ли ран на подруге. —Ты... ты ведь не пострадала? —Нет, — Элоиза коротко мотнула головой, и вдруг её лицо озарилось почти безумной уверенностью. —Они атаковали объект в моё отсутствие. Но не переживай — я уже близко к ним. Словно и не было той ледяной ярости, что ещё пару минут назад грозила смести всё на своём пути. Хелен молча кивнула, откинувшись назад, и машинально открыла галерею на телефоне — она хотела найти номер коллеги, но вместо контактов на экране застыли... —Ой! — слишком поздно осознала она ошибку. Элоиза уже впилась взглядом в фото: два пушистых комочка нежилимь под солнечными лучами. —О боже, они такие милые! — её голос внезапно стал высоким и тёплым, она придвинулась ближе, забыв про всё на свете. Хелен не смогла сдержать улыбку, наблюдая, как смертоносная львица превращается в умилённого котёнка. —Да, это мать и дочка. Их привез на лечение один очень вежливый мужчина, — улыбнулась Хелен, мысленно вспоминая аккуратные манеры Сону. Элоиза задумчиво перебирала прядь волос: —Я всегда мечтала о кошках... Просто никак не могла выделить время на питомцев. Глаза Хелен вдруг загорелись. —Так возьми их! Они бездомные — тот мужчина просто помог, но сам брать не планирует! В её голосе звучала тихая надежда — будто эти пушистые комочки могли спасти подругу от одиночества. —Я подумаю, — равнодушно бросила Элоиза, но Хелен уже торжествовала маленькую победу. —Он ведь мог просто пройти мимо... Но оплатил лечение, хотя это ему совсем не выгодно. Должно быть, у него золотое сердце, — тёплым тоном продолжала девушка. —Мистер Ким Сону вообще очень... —Я ВОЗЬМУ ИХ. — Элоиза внезапно выхватила телефон, в два касания увеличив фото. —Они же совершенны! Божечки, умоляю, договорись с ним — они должны быть моими! Её глаза блестели, как у ребёнка перед витриной игрушечного магазина. Хелен заморгала с явным замешательством: —Э-э... Хорошо... —Только не говори, что это я просила! — резко добавила Элоиза. Ветеринар наклонила голову, осторожно забирая телефон обратно. —Ты... может знакома с мистером Кимом? Элоиза замерла на секунду, её ресницы нервно дрогнули. —Может, знакома... А может, и нет. В общем, просто не упоминай меня, ладно? — её голос внезапно стал на полтона выше, когда она в очередной раз подчеркнула это условие. Хелен лишь рассмеялась, слегка озадаченно покачав головой: —Ох уж эти твои секреты... Ладно, договорились! Машина плавно остановилась у богато украшенных ворот поместья. —Береги себя, подруга! И сразу звони, как только поговоришь с ним! — Элоиза буквально сияла, энергично махая рукой через опущенное стекло. Хелен, уже стоя на тротуаре, ответила тёплой улыбкой и таким же весёлым взмахом: —Обязательно! Спасибо, что подвезла!