𝔄 𝔩𝔞 𝔣𝔬𝔩𝔦𝔢

«Ни единого следа. Никого, кроме Донгю». Леон присел, вглядываясь в темноту. Свет фонарика дрожал в густом мраке болота — под ногами почти ничего не было видно, а кроны деревьев наглухо перекрывали лунный свет. Он медленно провёл лучом по голове Донгю, проверяя, не осталось ли других ран. Пуля, видимо, вошла в спину и вышла через грудь — смерть должна была наступить мгновенно. Леон тяжело вздохнул, поднялся и осветил фонарём мутную зелёную воду. Тело лежало на отмели, поэтому он заметил его сразу. Зачем он пришёл сюда? Шпион должен был отчитаться Джеюну о делах в Лиенте. И, как всегда, искал уединённое место для звонка… Густое, мрачное болото с буйной растительностью казалось идеальным местом — здесь редко бывали люди, а значит, можно было спокойно уединиться. Леон направился к покосившемуся, полуразрушенному мосту, явно давно забытому. Только он собрался позвонить Джеюну, как его охватило тревожное предчувствие. Что-то в этом болоте было не так. Взгляд зацепился за странный предмет у кромки воды. Направив фонарь, он различил тело: мужчина лежал лицом вниз, с пулевой дырой в спине. Леон поддел ногой безжизненное тело, перевернул — и перед ним оказалось бледное лицо Донгю. Труп ещё не начал разлагаться — смерть наступила совсем недавно. Сердце парня учащённо забилось, пальцы сами потянулись к телефону — нужно было срочно звонить Джеюну. Не обнаружив ни единого следа преступника, парень раздражённо вздохнул и уже собирался уходить, как вдруг его нога зацепилась за торчащий корень. Он поскользнулся, неуклюже рухнув в темную болотную жижу. —Чёрт! — сквозь зубы выругался он, с трудом выкарабкиваясь на сухое место. Отряхнувшись, он случайно бросил взгляд под мост — и замер. В луче фонаря на мелководье отчётливо виднелся телефон. Вода играла бликами на его поверхности, делая устройство заметным даже в кромешной тьме. Леон поднял находку, повертел в руках. Несмотря на влагу, он машинально нажал кнопку включения — и экран неожиданно вспыхнул. На заставке — Донгю с улыбающейся девочкой (дочерью?). Сомнений не оставалось: это был его телефон. Парень постучал пальцами по экрану, надеясь разблокировать телефон, но устройство лишь зависло, а затем погасло. Видимо, вода окончательно его добила. Сдавленно вздохнув, он убрал сломанный гаджет в карман — вдруг на нём остались важные данные, и Джеюн сумеет найти специалиста, способного их вытащить. Осветив фонарём пространство под мостом, Леон тщательно осмотрел местность в поисках хоть каких-то зацепок. Увы — ничего. Его взгляд скользнул по неподвижному телу Донгю, и по спине пробежала ледяная дрожь. Тот, кто всё подстроил (а Джеюн подозревал, что за этим стоял босс), явно умел заметать концы. Мутная вода и густые заросли поглотили любые возможные следы. Закатав рукава, шпион выбрался из болота. Он не знал, что глубоко под зелёной гладью воды лежала ещё одна вещь, которая ждала своего часа.

***

—Ты уже ел? Доктор Ли опустился на диван рядом с Сону, устало привалившись к спинке. —Нет, — ответил тот, откинув голову назад. —Если не считать кофе в три часа ночи. —Так нельзя, — Ли недовольно щёлкнул языком. —Тебе нужна нормальная еда. Сону вздохнул — да, привычка пропускать завтрак у него въелась крепко. Из-за хаотичного графика в Лиенте нормально поесть удавалось редко. Если бы не Усик, подкармливавший его время от времени, он бы давно заработал себе язву. Как он ни старался, завтрак всё равно часто оставался за бортом. Чхве не уставал напоминать ему об этом все четыре года. Сону пытался встроить нормальный режим питания в свою жизнь, но утро чаще всего так и начиналось с пустого желудка. —Ты зачем пришёл? — лениво повернул он голову в сторону доктора. Ли просто заглянул к нему в десять утра. Чёрт его знает, с какой стати. Старший задержал на нём взгляд. —Просто проведать, — ответил он, оставляя телефон на столе. Сону тихо выдохнул. —Всё нормально. Не волнуйся. —Младший Босс тебе рассказал? — предположил Ли, и парень в ответ лишь кивнул. —Ага, — буркнул тот, —пока потягивал любимое вино старика Чхве. По комнате прокатился смешок. —Они всегда были такими, — Ли поправил очки, и в его голосе зазвучала лёгкая ностальгия. —Вечно спорили, тыкали друг другу стволами в лицо, а потом показывали средние пальцы, как школьники на переменке. Шумно? Да. Но жизнь господина Чхве и была воплощением хаоса — громкого, яркого, безапелляционного. —Как-то непривычно не слышать его ворчание каждый раз, когда заходишь в особняк, — вздохнул мужчина, откидываясь на спинку дивана. —Ты видел их? Солнца? — повернулся он к Сону, и тот снова кивнул. —Да. Они... мне нравятся, — ответил он, и на уголках его губ дрогнула едва заметная улыбка. Что-то тёплое и огромное сжало ему грудь, но слова, как всегда, давались с трудом. Поэтому он ограничился коротким ответом. —Не понимаю, как он это делает, — Ли снял очки и потёр переносицу. —Будь у меня такой дар, я бы давно использовал его ради своей семьи. Но его собственная семья осталась в прошлом — слишком опасной была жизнь в мафии. Теперь они жили в Швейцарии, подальше от всего этого, и только звонки напоминали, что когда-то всё было иначе. Ли никогда не забывал позвонить родным — ни единого дня не прошло без этого. А Сону порой подслушивал их разговоры, наполненные такой нежностью, что казалось, будто в воздухе тает тепло. Тепло, которое он... так и не смог по-настоящему прочувствовать. До встречи с мафией. —Семья... — пробормотал Сону, уставившись в резные узоры на потолке. —У тебя ведь есть жена, — добавил он, будто проверяя что-то. Ли фыркнул, слегка приподняв бровь — то ли от удивления, то ли от забавы. —Ну, если это ещё не очевидно, то да, — ответил он, и в голосе его всё так же играли сарказм и лёгкость. Но младший не удержался: —А каково это — быть с кем-то? Он не должен был спрашивать. Ведь он уже признался Джеюну и другим. И всё же... что-то внутри него требовало подтверждения. Его сердце, не знавшее такого тепла, жаждало уверенности: «Да, это и есть любовь». Вопрос заставил мужчину замереть. Мысли завертелись, заставляя его копаться в себе. —Если попытаться описать... — Ли слегка сморщил лоб, будто ловил мысли между сосредоточенностью и сомнением, —Быть с ней — как оказаться во сне. Где-то между прекрасным и пугающим. — Он замолчал, давая словам осесть. —Это что-то древнее, на уровне инстинктов. Боль и счастье в одном флаконе. Но в итоге — самое цельное чувство из всех, что я знал. Для Сону это прозвучало пугающе… но странно знакомо. Слишком сложно — и в то же время кристально ясно. —Ты просто… проснулся однажды и понял, что влюблён? — парень всё ещё водил пальцами по собственным суставам, избегая встречного взгляда. Ли улыбнулся в сторону, будто перебирая воспоминания. —Это росло без моего ведома. Никакого удара молнии — просто тихое прозрение. В какой-то момент я взглянул на неё, и мысль «я люблю её» пришла сама. Как аксиома. Не открытие — а подтверждение того, что уже было. «Ладно...» Сону замер в раздумьях. —Но как отличить настоящую любовь? Иногда обычное увлечение маскируется под неё, — пробормотрел он, будто пытаясь разобраться не столько в старшем, сколько в себе. Ли рассмеялся: —Я не гугл, Сону-я. По-моему, всё становится ясно, когда ты ловишь себя на мысли о будущем — и в этом будущем есть она. Не абстрактное "когда-нибудь", а конкретное "вместе". Сону молча кивнул, переваривая слова. —Почему ты такой любопытный? Может быть, ты испытываешь то же самое? —Наверное, — парень сжал кулаки. —Хочется верить, что это не просто вспышка. Ли подвинулся ближе, упёршись локтем в стол. —И? —Чёрт знает, — Сону выдохнул. —Раньше такого не было. Но кажется... это оно, — голос дрогнул на последнем слове. Старший хлопнул его по плечу: —Ну, опиши. На что похоже? —На тошноту. —О... Это же не... — Ли замер, уставившись на него в недоумении. Сону провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть нахлынувшие чувства. —Всё произошло так внезапно. Будто меня переехал грузовик, набитый нежностью, после всех этих лет пустоты. Хочется то кричать, то биться головой о стену — внутри такое бешеное давление, что я и правда чувствую себя так, будто меня сейчас вывернет. Я хочу быть сильным рядом с ними, но... — Голос его дрогнул. —Я становлюсь слабым. И это пугает. Меня пугает, как они ломают мои привычные рамки... и ещё страшнее то, что мне это нравится. Это и есть любовь, да? Мужчина смотрел на него с теплотой, граничащей с грустью. —Если это не она — тогда я вообще ничего не понимаю. —Серьёзно?.. — Сону съёжился в кресле, будто пытаясь занять меньше места. —Чёрт, это сложнее, чем я думал. —Держись, Сону-я, — Ли слегка тряхнул его за плечо. —Самое интересное ещё впереди. «Правда? Всё наладится...» Мысли Сону метались, как шторм. Когда Чонсон распахнул перед ним душу, его накрыла волна паники — он не был готов. Но стоило ему вспомнить, как эти идиоты окутывали его броней из бессмысленной заботы, как в груди зашевелилось что-то тёплое и колючее одновременно. Он хотел ответить тем же. Не из вежливости — потому что они уже стали причиной измений правил его личной войны. —Ладно, — уголки его губ дрогнули. —Я попробую. В этот момент телефон вздрогнул в кармане. Экран вспыхнул именем Сонхуна — и Сону, сам того не замечая, уже щурился от глупой улыбки. _______________ Привет, ты занят сегодня? Не хочешь встретиться? _______________ Его сердце забилось от счастья, он рад снова увидеть Сонхуна. Поэтому он отвечает. _______________

Привет. Я не занят. У тебя дома? ₛₑₙₜ

Нет, я хочу пригласить тебя кое-куда, ты не против? _______________ «Пригласить… меня?» Сону замер на секунду, будто пытаясь переварить слова. Но осознание нахлынуло почти мгновенно — и по его лицу тут же разлился предательский румянец. _______________

Хорошо ₛₑₙₜ

Могу ли я тебя забрать?

Конечно ₛₑₙₜ

Тогда до встречи :) _______________ —Ты как робот какой-то, — Ли прищурился, наблюдая, как младший уткнулся в экран. —Просто нечего добавить, — пожал плечами Сону, хотя в глазах читалось неподдельное любопытство. Мужчина скривился, переводя взгляд между ним и телефоном. —Ты и вживую с ними так сухо общаешься? —Не знаю. Наверное, — младший отвел взгляд, будто разглядывая что-то за окном. Доктор тяжело вздохнул. —Хоть иногда открывай рот, кроме как для односложных ответов. Чувства — не мысленный монолог, их надо озвучивать, — его голос звучал мягко, но с оттенком укора. Сону нахмурился. —Но я и так говорю, что думаю. Он действительно не понимал — на заданиях его речь лилась рекой, но стоило заговорить с ними, как мозг будто переходил в режим телеграфа. Что еще сказать, если это и есть его искренние мысли? Ли снова покачал головой. —Ошибка, которую я уже совершал. Поверь, когда твоя вторая половинка десятый раз спрашивает "о чем ты думаешь?", а в ответ получает "ни о чем" — это не ведет ни к чему хорошему. — Его взгляд стал серьезнее. —Слова имеют значение. Особенно те, которые ты боишься произнести.

***

Когда доктор Ли покинул особняк, парень решил, что самое время подготовиться к прогулке с Сонхуном. Он остановился перед зеркалом, вглядываясь в своё отражение и аккуратно поправляя волосы. Ему почему-то казалось важным выглядеть безупречно — будто от этого зависело что-то большее. Фен выдувал тёплый воздух, наполняя комнату лёгким запахом шампуня. Проверив телефон, он заметил новое сообщение. Экран вспыхнул, и сердце Сону на мгновение замерло. Он открыл уведомление. _______________ В пути. _______________ Он откладывает телефон и снова смотрит в зеркало. Его лицо озарено непривычно тёплой, почти детской улыбкой — такой искренней, что даже самому себе он кажется другим человеком. За последнее время он изменился. С тех пор, как в его жизни появились эти парни, он стал больше говорить, меньше осторожничать и снова начал замечать краски вокруг. Он не спешит скрывать улыбку, позволяя этому чувству остаться. Выходя из дома, он запирает дверь и идёт к воротам. Солнце бьёт в глаза, заставляя щуриться — ещё так рано. В этот момент к нему подкатывает чёрный седан. Окно машины опускается, и за рулём виднеется Сонхун. —Привет, — кивает он, лениво помахивая рукой. Сону отвечает таким же легким «Привет». —Ну что, готов? Поехали, — предлагает Сонхун, и в его голосе звучит что-то тёплое. Младший без раздумий соглашается. Едва Сону устроился на пассажирском сиденье, как мужчина одарил его улыбкой — и в груди у младшего тут же вспорхнули трепетные бабочки. В ответ он улыбнулся робко, но тепло. —Как отдохнул? — поинтересовался Сонхун, бросая быстрый взгляд на дорогу и прибавляя газ. —Нормально, — буркнул Сону, но тут же вспомнил утренний совет Ли: "Говори то, что чувствуешь". Что он на самом деле хочет сказать? О чём спросить? —А ты? Выспался? Завтракал? И… куда едем? — выпалил он, смущённо сжимая пальцы. Сонхун рассмеялся, его глаза превратились в весёлые полумесяцы. —Ого, вот это напор! Дай-ка подумать... — Он лениво опёрся левой рукой о дверцу, а правой уверенно держа руль. —В целом, неплохо. Вчера пришлось засидеться — разгребали последствия одного моего… экспромта. Завтракал, да — Чонсон накормил. А куда едем? Скоро увидишь, — ответил мужчина, игриво приподняв бровь, будто проверяя: доволен ли Сону таким ответом? Тот заморгал, чувствуя, как уши предательски пылают. «Слишком много спросил…» Теперь ему хотелось провалиться сквозь сиденье или раствориться в уличной толпе за окном. Сдавленно кивнув, он уткнулся в пейзаж за стеклом, стараясь не думать о том, как глупо это выглядело. —Тебе следовало отдохнуть. Ещё ведь так рано, — пробормотал Сону, его пальцы лениво перебирали что-то в воздухе. Если бы Сонхун провёл это время с ним, усталость наверняка накрыла бы его с головой — ночь и так выдалась непростой. —Я бы и сон променял на это, — вдруг сказал мужчина, брови взметнулись вверх, а щёки вспыхнули, когда младший повернулся к нему с недоумением. —Просто… для меня время, проведенное с тобой, лучше, чем сон. Сону замер, сердце предательски дрогнуло. —Но у тебя же потом голова разболится… — попытался он образумить старшего, но Сонхун лишь мальчишески ухмыльнулся. —Ну а если так, ты обо мне позаботишься? — спросил он, и в его голосе сквозила какая-то неуловимая нотка. Парень кивнул, даже не задумываясь. Если бы Сонхун захотел — Сону и звёзду с неба ему достал бы. —Конечно, — ответил он, стараясь не думать о той довольной улыбке, что пряталась за ладонью старшего. —Тогда я хоть тысячу мигреней готов пережить, — небрежно сказал он, бросив на Сону быстрый взгляд и снова улыбнувшись. Сердце младшего бешено застучало — он даже подумал, не вернуться ли обратно в больницу, раз оно так неистово рвётся из груди. Вскоре они добрались до ресторана, затерявшегося среди далёких гор. Сонхун отстегнул ремень и вышел из машины, а Сону последовал за ним. Они направились ко входу вместе, причём Сонхун нежно придерживал младшего за талию. Ресторан поражал своей роскошью. Сону невольно задумался: почему такое шикарное заведение спрятано в глуши? Было в этом что-то загадочное. Когда они вошли, сотрудник в безупречной форме почтительно склонился под прямым углом — его осанка и манеры идеально соответствовали статусу заведения. Сонхун лишь коротко кивнул в ответ. —Что привело вас сюда, сэр? — вежливо осведомился сотрудник. Сону удивился, как они так быстро оценили в Сонхуне состоятельного человека. —Просто пообедать, — спокойно ответил тот, оглядывая зал в поисках свободного места. Официант почти незаметно скользнул взглядом по Сону, затем жестом пригласил: —Прошу сюда, сэр. Пока они шли, младший разглядывал интерьер. Всё здесь — уютная обстановка, продуманный до мелочей декор — дышало гармонией и изыском. Даже другие гости казались частью этой элегантной картины. Их проводили в более уединённую зону, похожую на VIP-зал. Когда персонал удалился за меню, Сонхун галантно отодвинул стул для Сону. И тот не удержался: —Зачем ты привёз меня сюда? —Мне нравится наблюдать за тем, как ты ешь, — сказал Сонхун, опускаясь в кресло напротив парня. —И сегодня я хочу пообедать с тобой наедине. Работа постоянно отнимает время, которое мы могли бы провести вместе, поэтому сегодня — только мы и разговоры, — объяснил он, снимая очки и откладывая их в сторону. Сону молча кивнул, слегка поджав губы. —Тогда надеюсь, этот день будет особенным, Хуни-хён, — ответил он с мягкой улыбкой. Мужчина резко сглотнул, брови непроизвольно взметнулись вверх от этого обращения. Он даже не сразу осознал, как по лицу разлилось тепло. —Ваши меню, господа, — вежливо прервал их официант, возвращаясь с двумя кожаными папками в руках. Сонхун вздрогнул и резко повернулся к нему. —А? Да, спасибо, — пробормотал он, слегка охрипшим от смущения голосом, принимая меню. —Держи, — протянул он одну из папок младшему. Сону с умилением наблюдал за его реакцией, принимая меню. Он делает вид, что не замечает, как взгляд Сонхуна то скользит по страницам, то снова возвращается к нему — иногда задерживаясь чуть дольше, чем нужно. Когда заказ был сделан, Сону позволил глазам снова пробежаться по залу. Широкие панорамные окна упирались в потолок, где мерцали изысканные хрустальные люстры с золотой отделкой. Каждая деталь интерьера дышала изысканной роскошью, наполняя пространство мягким, почти гипнотическим сиянием. —Ты всегда так внимательно изучаешь всё вокруг, — заметил Сонхун, делая глоток воды. Его голос прозвучал спокойно, но в глазах читался интерес. —Это приятно, — ответил парень, улыбаясь. —Так я чувствую, что все еще жив. Сонхун замер, едва заметно сжав пальцы на стакане. —Как это было?.. Тебе действительно нужно напоминание, что ты жив? — спросил он, и в его обычно уверенном голосе вдруг появилась трещина. Говори сердцем. —Это было ужасно, — вырвалось у Сону, и эти слова повисли в воздухе, заставив Сонхуна стиснуть зубы. Он не проходил через тот же ад, что и младший, но годы в индустрии показали ему достаточно, чтобы понять. Видеть смерть — одно. Быть её причиной — совсем другое. И это бремя, казалось, с каждым днём давило на плечи Сонхуна всё сильнее. —Но... — Сону сделал паузу, его губы дрогнули в лёгкой улыбке, — с тех пор, как я встретил тебя и остальных, могу с уверенностью сказать: теперь мне нравится просыпаться по утрам Сонхун замер, его лицо на мгновение стало непроницаемой маской. Затем он прикусил нижнюю губу, кивнул и отвернулся, пытаясь скрыть предательскую улыбку, подступающую к уголкам губ. —Я рад, что мы смогли помочь тебе найти хоть немного света в жизни, — проговорил он, голос звучал мягче обычного. —Знаешь, Сону... до тебя я был уверен, что всё в моей жизни идеально. Казалось, всё идёт по плану, и я не представлял, что может быть лучше... А потом появился ты, и я вдруг осознал — моё "идеальное" было просто... иллюзией. Его взгляд, тёплый и тяжёлый одновременно, встретился с глазами Сону. Тот замер — неужели он намекает именно на это? Сонхун продолжил, и каждое его слово будто давило невидимым грузом: —Сону... мы... Вчера вечером Джеюн говорил со мной. Это правда? Ты действительно... это чувствуешь? В его глазах читалась надежда, но голос оставался ровным, почти бесстрастным. Сердце парня вновь забилось чаще — он начинал привыкать к этому странному, щемящему чувству, которое возникало всякий раз, когда Сонхун смотрел на него именно так. Говори сердцем. —Да, — ответил Сону без малейших колебаний. К его удивлению, это признание принесло не тревогу, а странное облегчение. Казалось, чем чаще он позволял сердцу говорить, тем легче становилось дышать. —Я... В этот момент в зал вернулся официант с основными блюдами, отвлекая парня. Сонхун же не отрывал пристального взгляда от его лица, явно раздражённый внезапным вмешательством. Из-за суеты он так и не услышал продолжения. —Спасибо, — вежливо произнёс Сону, принимая тарелки и расставляя их на столе. —Давай начнём, хён? — мягко предложил он, возвращая Сонхуна к действительности. Тот медленно кивнул. —А... да. Первый же кусочек поразил богатством вкуса, второй — и вовсе заставил забыть обо всём. Сону внутренне отметил мастерство поваров — каждая деталь, каждый оттенок вкуса был продуман до совершенства. —Вкусно? — спросил Сонхун, откладывая нож и наблюдая, как младший явно получает удовольствие от еды. —Невероятно, — ответил парень с искренней улыбкой, даже не замечая, как тёплый взгляд старшего задерживается на нём. —Это было очень вкусно, — сказал Сону, потирая живот. Сонхун улыбнулся ему, заинтересованно кивнув и открыв чек, который он попросил ранее. —Тебе так понравилось? — спросил он, наблюдая, как младший лучезарно улыбнулся. —Да. Очень. —Запомнил. Буду водить тебя сюда почаще. Сону резко поднял голову, глаза округлились. —Нет-нет. Не обязательно, — заторопился он, размахивая руками. Мужчина лишь насмешливо приподнял бровь. —То есть... ты против наших свиданий? — тихо уточнил он, и в голосе зазвучала игривая провокация. Младший застыл, щёки мгновенно вспыхнули. Сонхун, не отрываясь от счёта, самодовольно ухмыльнулся. Он положил купюры в кожаный футляр и кивнул официанту у двери. «Свидание..?» Сону замер, будто его окатили ледяной водой. Как он сразу не понял? Теперь всё стало кристально ясно. Господи... —Пойдём? — Голос Сонхуна вывел его из оцепенения. Старший прекрасно видел эффект своих слов и многозначительно улыбался, наслаждаясь реакцией. Когда они вернулись к машине и Сонхун начал выезжать с парковки, Сону наконец нарушил тишину: —Спасибо за еду, хён. Голос его звучал формально, но внутри разливалось приятное тепло. —Это ещё не все, — ответил мужчина, бросая взгляд в боковое зеркало. —Я хочу показать тебе кое-что ещё. —Ты тайком похищаешь меня, чтобы продать на чёрном рынке? — младший нарочно сделал серьёзное лицо, пытаясь скрыть улыбку. Сонхун фыркнул: —Я хоть и преступник, но до торговли органами не опускаюсь. Улыбка Сону внезапно потухла. Он на секунду забыл, кто эти люди на самом деле. Но хоть и парадоксально — именно они проявляли больше человечности, чем многие "порядочные" граждане. Когда машина остановилась на холме, перед ними открылся вид, от которого перехватило дыхание. С обрыва будто виден был весь мир — бескрайние земли внизу, освещённые последними лучами солнца. Он стоял на краю, словно между двумя реальностями: той, что осталась внизу, и той, что теперь была с ним.

🎶ᴇᴠɢᴇɴʏ ɢʀɪɴᴋᴏ - ᴏɴ ᴛʜᴇ ᴡᴀᴠᴇꜱ

Сонхун крепче сжимает руку парня, осторожно подводя его к самому краю обрыва. Отсюда, с высоты, открывается панорама, от которой захватывает дух: деревушка, притаившаяся в объятиях гор, серебристая лента реки, теряющаяся где-то за горизонтом. Сону заворожённо наблюдает, как вода, играя солнечными бликами, кажется бесконечной — именно в этой недосягаемости её очарование. А Сонхун в это время видит другое. Его взгляд прикован к тому, что скрыто за прозрачной стеной в глазах Сону — стена, выстроенная из осторожности и ран, но сквозь её трещины пробивается живой свет. Эти глаза, подобные утреннему солнцу, хранят целую вселенную: шрамы, превратившиеся в созвездия, сомнения, ставшие течением реки, и та самая неуловимая искра, которую он хочет разглядывать снова и снова. Он ловит себя на мысли, что готов вечно стоять здесь, на границе между высотой и бездной, лишь бы этот момент не заканчивался. Чтобы они двое — с их разными горизонтами — могли остаться в этом промежутке, где время течёт медленнее, а река внизу действительно кажется вечной. —Что же задумал этот Ким Сону после уничтожения «Лиента»? — размышлял Хисын, опускаясь на диван. После звонка Леона его не отпускали мысли о будущем. Чонсон, уткнувшийся в книгу, подправил сползшие очки и, не отрываясь от страниц, бросил: —Он сказал, что собирается покончить с собой. Сонхун резко повернулся к Чонсону, сидевшему в кресле с невозмутимым видом. Его брови сдвинулись. —Ты это серьёзно? — переспросил он. Хисын тоже застыл в недоумении. —Ты шутишь... — вырвалось у него. Чонсон лишь вздохнул и кивнул. —Он сказал мне это ещё тогда на веранде. Дождётся, пока рухнет «Лиент», и… покончит со всем, — объяснил он. —Это… ужасно, — пробормотал старший, откидываясь назад. —Он объяснил, почему? —Он не видит смысла в жизни, — ответил Чонсон, захлопывая книгу и откладывая её на стол. Он затянулся вейпом и продолжил. —Если нет цели, зачем продолжать дышать? —О… — Хисын смолк, не находя слов, а Сонхун продолжал молча слушать. Его взгляд машинально скользнул по стиху, на котором он остановился раньше. С тех пор, как Чонсон обмолвился о планах Сону, эти строки не выходили у него из головы. Он пытался читать дальше, но мысли путались. Он никогда не умел сочувствовать малознакомым людям, но после слов Леона осознал: его почему-то задело. Это было нелогично… Сону собирался… —Останься... — прошептал Сонхун так тихо, что слова едва долетели. Его взгляд впился в парня, будто тот мог раствориться в воздухе от одного мига невнимательности. Сону оторвался от созерцания пейзажа и обернулся. —Не уходи, — добавил мужчина, и в ответ мелькнула улыбка. —Я не оставлю тебя, хён. Этот вид слишком прекрасен. Парень не уловил скрытой тревоги в словах старшего, но этот ответ всё равно снял камень с души Сонхуна. Он кивнул, делая шаг вперёд: —Да... Останься, пожалуйста. Я здесь. И обнял его — крепко, как будто пытаясь слиться с ним в одно целое. Под ладонью чётко ощущалось биение сердца Сону, а сам он довольно вздохнул. —Я здесь, — повторил Сонхун, и его голос, мягкий как шёлк, почему-то заставил младшего слегка напрячься. —Хён? С тобой всё хорошо? — Сону слегка отодвинулся, пытаясь поймать взгляд старшего, но тот тут же притянул его обратно. —Ты ведёшь себя так, словно я завтра испарюсь, — рассмеялся он, и в уголках его глаз появились те самые милые ямочки, которые сводили Сонхуна с ума. «Потому что ты действительно можешь исчезнуть». Сонхун сжал зубы, снова вспомнив, насколько непредсказуем был этот человек. Его пальцы сами потянулись к щекам Сону, пытаясь запечатлеть в памяти каждую черту, каждую улыбку. Но в этот момент улыбка дрогнула, а ямочки растаяли. —Хён? — он с тревогой сжал его руки. «Да, ты мог бы». —Я люблю тебя, Сону-я. Сердце парня болезненно сжалось, когда он увидел, как зрачки Сонхуна расширились, а его взгляд стал тяжелым и пронизывающим. По спине побежали мурашки — этот взгляд будто прожигал его насквозь. —Мы хотим, чтобы ты был с нами... Был нашим. И мы хотим быть твоими. Ты позволишь нам? — голос мужчины дрожал, будто он пытался пробиться сквозь невидимую преграду. Ему так отчаянно хотелось доказать, что теперь у Сону есть то, ради чего он будет продолжать жить... что теперь у него есть семья. О, как же он отчаянно этого хотел. Сону почувствовал, как его сопротивление тает — даже быстрее, чем он успел это осознать. Тёплая волна нахлынула внезапно, заполняя всё внутри, и прежде чем он успел опомниться, на его губах уже дрожала улыбка. Он кивнул Сонхуну, отвечая на его безмолвную мольбу. Говори сердцем. —Я тоже... хочу этого, — прошептал он, приближаясь. Встав на цыпочки, Сону коснулся губами его щеки. —Я тоже люблю тебя. Лицо Сонхуна выдало бурю чувств. Он замер, впитывая каждую деталь — будто боялся, что этот миг рассыплется, как сон. И тогда раздался вопрос — тихий, но уверенный: —Можно я поцелую тебя? Это спросил не Сонхун. Это был Сону. Младший не смутился собственной смелости. Нет... он просто знал, что это — единственно верное. "Это не было озарением — скорее тихой внутренней истинной, тем самым чувством, когда всё встаёт на свои места без лишних вопросов". — Слова доктора Ли эхом отзывались в сознании. Да, именно так. Это было... правильно. Сонхун кивнул почти незаметно, и в следующий момент пальцы Сону уже вцепились в его воротник, робко притягивая вниз. Их губы встретились — нерешительно, но с такой естественной нежностью, будто годы ждали этого момента. Поцелуй получился именно таким, каким и должен был быть: тёплым, чуть неуверенным, но бесконечно искренним. Казалось, их губы созданы друг для друга — Сонхун чувствовал это каждой клеточкой. Когда младший наконец оторвался, его веки ещё несколько секунд трепетали закрытыми. Открыв глаза, он тут же ощутил пустоту — уже скучал по тому, как тени его ресниц скользили по щеке Сонхуна. Время вокруг них застыло. Они замерли, изучая друг друга с новой, интимной близостью. Сону мог разглядеть каждую деталь: рассыпанные по лицу старшего родинки, которые делали его черты ещё прекраснее, дрожь в его дыхании... Между ними возник немой диалог, и в нём читалось одно — жгучее, ненасытное: «Мне нужно больше». Словно подчиняясь незримому ритму, Сонхун вновь наклонился, сливая их губы в поцелуе, полном отчаянной жажды – будто в этом моменте заключалась вся его жизнь. Сону позволил себе раствориться в этом порыве, запрокидывая голову, чтобы глубже впустить его дыхание. Между страстными, почти жадными прикосновениями, пальцы Сонхуна нежно скользили по спине младшего, создавая разительный контраст с их пылом. Шаг за шагом они отступали, пока спина Сону не встретилась с корой дерева. Ладонь мужчины, будто обладая собственным разумом, исследовала каждый изгиб тела Сону, сдерживая собственную дрожь. Сонхун чувствовал, как голова кружится от счастья, его губы то углубляли поцелуй, то замедлялись, словно боясь напугать. Когда они наконец разомкнули объятия, воздух между ними казался густым, наэлектризованным. —Подожди, давай… – голос Сонхуна звучал хрипло, его пальцы вцепились в рубашку Сону, будто он не мог отпустить. —Сначала поговорим с остальными, – прошептал он, поправляя выбившиеся пряди волос младшего. Сону лишь кивнул. —Да… ты прав. Прости, – он сделал шаг назад, но Сонхун тут же притянул его обратно, ладони прижаты к его щекам. Он коснулся губ младшего лёгким, почти игривым поцелуем. —Не извиняйся, детка. «Детка». Это слово эхом раскатилось в сознании Сону, зацикливаясь, как навязчивый мотив. Когда они направились к машине, младший обернулся, бросив последний взгляд на открывавшийся перед ним пейзаж. Эти просторы напомнили ему о том, что значит жить. Этот взгляд напомнил Сонхуну о том, что значит любить Сону.

***

—Чонвон, дай ему передохнуть хоть минуту, ладно? — Сонхун покачал головой, наблюдая, как младший прилип к Сону, словно тот был его личным деревом. Сону же спокойно держал парня на руках, будто это было самым естественным делом в мире. Чонвон упрямо надул губы. —Я тоже хочу побыть с Сону-хёном! — и, для пущей убедительности, высунул язык в сторону Сонхуна. Тот лишь вздохнул, но уголки его губ всё же дрогнули — слишком уж трогательно выглядел этот бунт. —Это можно сделать позже. Нам нужно поговорить, детка. Чонвон фыркнул, но всё же отцепился от Сону, хоть и неохотно. Тот, в ответ, мягко сжал его ладонь и улыбнулся — и, словно заражённый этой нежностью, младший вдруг поднялся на цыпочки и чмокнул его в губы. Сону замер на секунду, брови взлетели к волосам. Чонвон же, хихикая, покраснел до кончиков ушей. —О-о, Сону! — раздался голос Хисына, и его ухмылка говорила сама за себя. —Как прошло свидание? Щёки Сону мгновенно вспыхнули. —Мне очень понравилось, — прошептал он, и в его голосе звучала такая искренность, что даже Сонхун, пряча лицо, судорожно закопался руками в карманах. Его сердце бешено колотилось — слишком много чувств, слишком мало воздуха. Хисын смягчил выражение лица, но в уголках его губ всё ещё играла знакомая озорная усмешка. —Отлично, тогда начнём с самого начала, — заявил он тоном, не оставляющим пространства для возражений. Сону почувствовал, как в груди трепещет что-то тёплое и беспокойное — мысль о том, что теперь у него будет больше времени с Хисыном, заставляла сердце биться чаще. Чем дольше он об этом думал, тем отчётливее осознавал: они с Хисыном почти не проводили времени наедине. Их общение сводилось к редким, скупым разговорам, и теперь Сону с удивлением обнаружил, как сильно по нему скучал — гораздо сильнее, чем предполагал. Он лишь молча кивнул, боясь, что любое слово выдаст его внутреннюю дрожь. После коротких приветствий все шестеро направились в библиотеку — подальше от любопытных глаз и ушей прислуги. Разговор начался с обычных вопросов: Рики расспрашивал, как прошёл день, но вскоре Сонхун тихо кашлянул, привлекая внимание. —Нам нужно серьёзно поговорить… о наших чувствах к тебе, — произнёс он, и в комнате воцарилась тишина. Остальные молча кивнули, будто заранее договорившись. —Знаю, ты, возможно, не готов, — мужчина взглянул на Сону с мягкой серьёзностью. —Но после нашего разговора вчера… мы хотим быть с тобой. Эти чувства не возникли вчера — мы носили их в себе неделями. И, кажется, это действительно любовь. Он выдохнул, только сейчас осознав, что затаил дыхание. —Ты уже говорил, что мы тебе небезразличны… Поэтому, раз уж мы все здесь, я хочу, чтобы ты знал: мы готовы пойти дальше. Если ты тоже хочешь. Чонсон мягко вмешался: —Тебе не нужно отвечать прямо сейчас, — произнёс он, стараясь, чтобы в голосе звучала только поддержка. Они все понимали — для Сону эти чувства были в новинку. —Мы никуда не денемся. Мы здесь ради тебя, — добавил он, и в его словах не было ни капли сомнения. Губы Сону сами потянулись в улыбке, а взгляд невольно упал на переплетённые с его собственными пальцы Рики — того самого Рики, который сейчас так нервно теребил его руку, будто пытался передать что-то важное без слов. —Я так хочу быть с вами... Люблю вас всех, без исключений. Просто... — Сону замолчал, собираясь с мыслями. —С вами я чувствую себя по-настоящему живым. В комнате повисла тишина — тёплая и полная понимания. —Мы тоже, Сону-я, — первым нарушил молчание Хисын. —Эти чувства зрели давно, и с каждым днём они становятся только сильнее. Сердце Сону бешено застучало, но он даже не пытался скрыть охватившее его счастье. —Если ты не против... — Чонсон говорил чуть смущённо, его щёки заметно порозовели. —Мы хотим ухаживать за тобой, начиная с сегодняшнего дня. Младший ответил кивком без тени сомнения. —Я очень хочу этого, только... — он замялся, —я совсем не знаю, как это должно быть. Простите, если буду казаться неуклюжим. Чонвон, сидевший рядом, нежно взъерошил его волосы. —Сону-я, — перебил его Чонсон, заставляя встретиться взглядом. —Просто доверься нам. Мы всему тебя научим. Сону растворился в тепле, которое дарила их связь. В глубине души он понимал — все эти условности ухаживаний уже не имели значения. Они давно пересекли все возможные границы близости. Неважно, что он неопытен. Неважно, что всё впервые. Он жаждал познавать этот мир чувств вместе с ними — ведь только с ними он по-настоящему жил. Это было настолько естественно, настолько... правильно, что все формальности казались лишними. Ведь его сердце уже давно знало ответ. В этих искренних моментах, когда они раскрывали перед ним свои уязвимые стороны, Сону видел самое ценное — подлинное счастье взаимного доверия. Сам факт, что они вверяли ему свои жизни, говорил больше любых слов. От этого осознания его переполняли эмоции — он наконец обрёл то, чего так не хватало... Настоящую семью. Неожиданное прикосновение к щеке заставило его вздрогнуть. Чонвон осторожно смахнул слезу, которая сама скатилась по его лицу. —Извини... — прошептал Сону, торопливо вытирая глаза. Голос его дрожал, слова с трудом пробивались сквозь ком в горле. —Я не понимаю... Просто... я так счастлив. В этой простой фразе звучала вся беззащитность его переполненного чувствами сердца. Чьи-то крепкие руки неожиданно обвили Сону, притягивая к теплой груди. Пальцы нежно выводили успокаивающие круги по его спине, и парень почувствовал, как напряжение постепенно покидает его тело. —Не сдерживайся, — прошептал Хисын, его голос звучал как безопасная гавань. —Мы с тобой. Как же... странно приятно было снова плакать. Не от боли или разочарования, а от того чувства, когда понимаешь — вот оно, то самое место, где ты наконец-то дома. Сону всхлипнул, но на его губах уже играла улыбка, когда Хисын слегка отстранился. Теплые ладони старшего бережно вытерли следы слез на его щеках. Наклонившись вперед, Сону коснулся губами щеки Хисына в безмолвном "спасибо". —Я уже ваш. Даже если вы продолжаете ухаживать — сердце мое давно принадлежит вам всем, — прошептал он, бросая взгляд на каждого. В ответных взглядах читалась не только нежность, но и что-то глубже — почти первобытное чувство обладания. —Черт возьми, — Хисын сдавленно выдохнул, будто борясь с самим собой. —Перестань говорить такие вещи, Сону. Ты усложняешь мне жизнь, — пробормотал он, вставая, чтобы запустить пальцы в мягкие пряди волос младшего. Сону ощущал себя крошечным под тяжестью их взглядов, но изо всех сил старался держаться. В груди бушевало странное волнение — совсем не похожее на то, что он испытывал, лишая жизни Джухёна или Сокмина. Это было глубже, сильнее, проникало в каждую клеточку его тела, заставляя трепетать до самых кончиков пальцев. Неожиданный сладкий поцелуй в лоб вернул его к реальности. Джеюн стоял перед ним, сияя своей самой солнечной улыбкой. —Мы поклялись сделать тебя самым счастливым на свете, — прошептал он, нежно целуя тыльную сторону ладони Сону. Глаза младшего загорелись любопытством и чем-то тёплым. —Ты даже не представляешь, как сильно мы тебя любим, Санни, — добавил старший, продолжая нежно гладить его пальцы. Когда Сону поднял взгляд, он увидел, что все улыбки, все взгляды, все сердца были обращены к нему. И в этот момент последний осколок тех высоких стеклянных стен, что так долго окружали его душу, наконец растаял без следа.

***

—Ой, а что это с твоей одеждой? — Усик поднял брови, заметив Леона у входа. Старик как раз начищал оружие, с которым банда недавно "работала". Шпион лениво проследил за его взглядом и усмехнулся. —Поскользнулся, — равнодушно ответил он, отряхивая слегка промокшую рубашку. Поставщик скептически прищурился. —Ну поскользнулся ты знатно, — пробормотал он, цокая языком. —Надо же так неудачно угодить в какую-то лужу. Усик рассмеялся, а Леон лишь пожал плечами с деланной невинностью. Вдруг за спиной раздались шаги. Обернувшись, Леон увидел подходящего Ёнджэ. Казначей одним взглядом "просканировал" его мокрую одежду. —Где ты был? — его обычно спокойный голос неожиданно стал резким. Леона насторожила эта перемена — Ёнджэ выглядел напряжённым, а его взгляд то и дело скользил к двери за спиной шпиона. Что-то здесь было не так. —Темно было — фонари не горели, вот я и не разглядел лужу, — Леон произносит это с идеально выверенной небрежностью, наблюдая за Ёнджэ краем глаза. Тот старается сохранять спокойствие, но Леон замечает — пальцы казначея слегка подрагивают. Что-то определённо скрывают. И когда Ёнджэ вдруг расслабляется после его слов, тревога Леона только растёт. Усик, нахмурившись, откладывает пистолет. —Похоже, ты угодил в какую-то дрянь. Сточные воды, что ли? Беги переодевайся, — торопит он, брезгливо морща нос. Ёнджэ между тем пристально рассматривает подол рубашки шпиона, где проступают подозрительные зеленоватые разводы. —Точно, — кивает он, не отводя взгляда от мокрого Леона. —Иди смени одежду, пока кто-нибудь не засёк. Работы ещё полно. С этими словами Ёнджэ делает шаг к двери за спиной Леона. —Ты куда? — резко поворачивается Леон. —Мелочь забыл, — Ёнджэ демонстративно засовывает руки в карманы, но Леон успевает заметить торчащий оттуда металлический блеск — слишком крупный для обычного фонарика. —Ладно, — делает вид, что соглашается Леон. Но Усик уже вскакивает: —Что там? Помочь тебе? — и в его голосе слышится та же настороженность, что висит в воздухе между ними тремя. —Занимайся своим делом, старик, — резко бросил Ёнджэ, небрежно махнув рукой, и вышел, хлопнув дверью. Усик и Леон переглянулись. Старик лишь развёл руками. —Что за приступ у него сегодня? — пробормотал он, но, видя, что младший не реагирует, вернулся к чистке оружия. Леон задержал взгляд на захлопнувшейся двери. «Стоит ли идти за ним?» — мелькнула мысль, но это было слишком рискованно. Вместо этого он взял сумку с запасной одеждой и направился в уборную, делая вид, что его волнует только мокрая рубашка.

***

—Хорошая игра! — весело хлопнул в ладоши Рики, отодвигая приставку. Он пригласил Сону к себе, чтобы познакомить того с миром видеоигр, и Mario Kart показался идеальным вариантом для новичка. Сону постепенно втягивался, но разрыв в мастерстве был очевиден. Пять раундов, две победы — для первого раза неплохо, но стало ясно: геймер из него вряд ли получится. Хотя... проводить время с Рики оказалось куда интереснее, чем сама игра. —Да ты просто монстр! Мне до тебя как до луны, — рассмеялся старший, чувствуя, как краснеют уши. Рики смущённо крякнул и нежно щипнул его за щёку. —А ты быстро учишься. Сону отложил контроллер. —Я схожу за водой, а... — начал он, но Рики уже поднял кулак для дружеского bump. —В холодильнике. Спасибо, что составил компанию, хён. —Мне понравилось. Развлекайся, Рики-я, — улыбнулся Сону, неожиданно оставив на щеке младшего лёгкий поцелуй. И исчез за дверью, оставив Рики в ступоре с тёплыми щеками и запоздалым "Э-э...". Сону спустился вниз по лестнице и зашёл на кухню. Там его взгляд упал на Хисына, который стоял спиной к нему, разогревая в микроволновке что-то, что с такого расстояния рассмотреть не удавалось. Шаги младшего не остались незамеченными — Хисын обернулся, и его глаза сразу же засветились от радости. —Привет, — ласково произнёс он. Сону ответил улыбкой, и старший подумал, что этот милый вид никогда не перестанет его радовать. Забыв о воде, ради которой он вообще пришёл, Сону подошёл ближе. Хисын обнял его сзади. —Что ты тут делаешь, милый? — поинтересовался он, нежно целуя плечо Сону, пока тот вглядывался в микроволновку. —Я за водой… А ты? — спросил младший, кладя свою руку поверх рук Хисына, сомкнутых вокруг его талии. Старший продолжил оставлять лёгкие поцелуи на его шее. —Для тебя, — прошептал он, прижимаясь губами к его коже. Сону почувствовал, как кровь приливает к лицу, но сделал вид, что не замечает этого. Закатив глаза, он игриво шлёпнул Хисына по руке, заставив того рассмеяться. —А? Тебе разве не нравится? — с наигранной обидой в голосе Хисын положил подбородок на плечо младшего. —Ты же прекрасно понимаешь, о чём я. Мужчина снова рассмеялся. —Это шоколадный кекс. Ты хочешь? Я могу испечь ещё, — предложил он, кивнув в сторону оставшегося теста. Сону покачал головой. —Нет, спасибо, я не голоден. Старший усмехнулся, ловко подхватил Сону за подбородок и развернул к себе. Теперь их лица разделяли лишь считанные сантиметры. —О, скоро проголодаешься, — прошептал он, не отводя взгляда от губ младшего. Сону сжал их, игриво оттолкнул Хисына и бросил: —Ты невозможно кокетливый. —Мне это часто говорят, — мужчина лишь пожал плечами, засунув руки в карманы. Казалось, он давно привык к таким комментариям. Сону невольно задумался: а ведёт ли он себя так со всеми, или только с теми, кто ему действительно интересен? В памяти всплыл эпизод у озера, где Хисын откровенно флиртовал с ним. Закатив глаза, парень наконец развернулся к холодильнику — вода, ради которой он сюда спустился, явно ждала его слишком долго. Не успел он подумать, что дверца холодильника вдруг прилипла, как понял — кто-то намеренно её придерживает. Обернувшись, он встретил насмешливый взгляд Хисына с приподнятой бровью. —Малыш, ты только что закатил глаза? — голос старшего внезапно стал нарочито низким и властным. Сону едва получилось не вздрогнуть. —Мы ещё даже не начали, а ты уже капризничаешь, — прошептал Хисын, мягко прижимая его к холодильнику. Его взгляд скользнул вниз, к губам младшего. —Кстати… — рука скользнула на бедро Сону, —когда ты наконец меня поцелуешь? Парень замер, слова застряли в горле. Игривый блеск в глазах Хисына сменился хищным. —Знаешь, я рад, что ты уже перецеловал всех моих парней, — хрипло прошептал он. —Теперь я могу прикоснуться к твоим губам, а ты… приберёг самое лучшее напоследок. Снова этот дразнящий подмигивающий взгляд! Сону едва сдержал новый порыв закатить глаза. —Ну что, когда я смогу тебя попробовать? — настаивал Хисын. —Тебе не нужно спрашивать, — выдохнул младший, не отрывая взгляда от его розовых губ. Ответа ждать не пришлось — Хисын мгновенно наклонился и, наконец, слил их губы в нежном, но жгучем поцелуе. Его чуть шершавые губы плотно прижались к нежным губам Сону, смакуя их сладкий вкус. Хисын знал, что младший окажется восхитительным. —Ты даже вкуснее, чем я представлял, чёрт возьми, — прошептал он, прежде чем вновь соединить их губы. Младший тихо застонал, ощутив лёгкое касание языка к своим пухлым губам. —Х-хён... — Его стон стал громче, когда рука Хисына опустилась ниже, зазвучав для старшего самой сладкой мелодией. Он жадно исследовал каждый уголок рта Сону, словно пытаясь запомнить каждый оттенок вкуса. —А... служанки... могут войти... — слабо протестовал парень, в то время как Хисын переключался на его шею. Мысль о возможных свидетелях одновременно пугала и... странным образом возбуждала его. Грубоватые ладони старшего уже скользили под тонкой тканью рубашки, обжигающе тёплыми прикосновениями очерчивая изгибы его талии. Хисын мысленно запечатлел на своих ладонях рельеф шрамов Сону, уже предвкушая момент, когда сможет осыпать их поцелуями. Пальцы младшего впились в спину мужчины, и их поцелуй вспыхнул с новой силой, а безупречно отглаженная рубашка Хисына начала терять свою безукоризненность под этим напором. Кончики пальцев старшего скользнули по соскам Сону легким, едва ощутимым прикосновением. Резкий вдох младшего и попытка отстраниться были тщетны — железная хватка лишь сильнее притянула его тело, пока спиной Сону не уперся в холодную поверхность. Теперь, когда младший полностью прижат к холодильнику, не в силах скрыться от внимания мужчины (от которого он даже не хочет уклоняться), Хисын пользуется возможностью откинуться назад, встречаясь взглядами с Сону в молчаливом разговоре. Уловив немой вопрос в глазах старшего, запыхавшийся Сону кивнул почти машинально. Хисын медленно приподнял край рубашки, обнажая фарфоровую кожу груди. Его взгляд задержался на шрамах, пересекавших левую часть живота, и на мгновение похотливая искра в глазах уступила место нежности. Кончики пальцев с почтительным трепетом коснулись этих отметин прошлого, словно читая по ним, как по священному тексту. Лёгкая дрожь пробежала по телу Сону от соприкосновения с прохладным воздухом, но это мгновенно сменилось теплом, разлившимся в груди при виде того, как Хисын с благоговением рассматривает его шрамы. Это зрелище было... удивительно трогательным. Веки младшего сомкнулись, а из губ вырвался стон, когда губы Хисына коснулись его сосков. Спина непроизвольно выгнулась, маленькие ладони вцепились в рукава старшего, в то время как его язык начал играть с одним соском, а пальцы — с другим. Твёрдая рука на спине продолжала надёжно поддерживать Сону, не давая ему потерять равновесие. Младший уже готов был полностью отдаться этому моменту, раствориться в ласках Хисына. Его полуприкрытые глаза медленно открылись, когда он почувствовал, что губы партнёра отрываются от его груди. Перед ним предстало лицо Хисына — запыхавшееся, с блестящими от слюны покрасневшими губами. Эти самые губы снова нашли его, страстно примыкая ко рту Сону, будто не в силах насытиться. Хисын смаковал его пухлые губы так же жадно, как до этого — грудь, с наслаждением впитывая каждый сладкий стон. Напряжение между ними росло, одежда становилась невыносимо тесной, а бёдра младшего находились так близко... Ещё мгновение — и Хисын бы... Резкий звук микроволновки грубо вернул их в реальность. Они разомкнули объятия, между их ртами протянулась тонкая ниточка слюны. Запыхавшийся Хисын провёл рукой по своим губам, стирая её следы. Мужчина замер, вглядываясь в черты лица Сону. Это лицо было настолько прекрасным, что даже голова заболела от переполнявших чувств. Дыхание младшего постепенно выровнялось, его пальцы разжали рукава Хисына. —Твой кекс... — хрипловато напомнил он, обращая внимание на почти забытый звук микроволновки. —Ты в порядке? Тебе было хорошо? — в голосе Хисына звучала искренняя забота. Сердце Сону учащенно забилось — эта трогательная внимательность создавала между ними такое уютное, почти семейное ощущение. Он лишь молча кивнул в ответ. Аккуратно поправив смятую рубашку, Хисын нежно прикоснулся губами к виску Сону, прошептав: "Я люблю тебя", прежде чем направиться за своим десертом. Младший оставался на месте, машинально проводя пальцами по своим растрепанным волосам. —Эм... — на щеках вспыхнул румянец, когда он подошел ближе. —Мне теперь к такому привыкать? — в его голосе звучало неподдельное любопытство. Взгляд Хисына стал особенно мягким. —Да, — ответил он, и теплая улыбка осветила его лицо. —Тебя ждут шесть парней, которые будут баловать тебя без конца. Откусив еще кусочек кекса, Хисын отломил небольшую часть и протянул Сону. —Попробуй, — предложил он, и младший покорно взял кусочек, медленно смакуя шоколадный десерт. Сладкий вкус пробудил в нём воспоминания о детской любви к кондитерским изделиям. —Знаешь, я не понимаю, как Сонхун до сих пор держится, — заметил Хисын, наблюдая, как от удовольствия сужаются лисьи глазки младшего. Сону вопросительно поднял бровь. —Может, по мне и не скажешь, но я, как и Чонвон, терпеливый. Но тут просто не смог устоять. А Сонхун... зная его характер, он бы давно сдался, особенно после того, как остальные признались, что попробовали тебя, — пояснил он, откладывая столовый прибор. Сону склонил голову набок. —Особенно? —Когда он узнал эту новость, по его глазам было видно — он был потрясён до глубины души, — в голосе старшего звучала лёгкая усмешка. —Он сначала всё отрицал, держал эмоции при себе, но вчера вечером, после разговора с Джеюном, наконец осознал. Его глаза и брови всегда выдавали больше, чем нейтральное выражение лица. Младший интуитивно понял, о чём речь. Он моргнул, когда Хисын приблизился. —Открою тебе секрет. Из всех нас Сонхун хуже всего разбирается в собственных чувствах. Да, он умён, но когда дело касается его эмоций? Полный провал. — Сделав паузу, Хисын откинулся назад, отломав ещё один кусочек кекса. —Но когда он ревнует... Боже, это как прорвавшая плотина! Я видел его в этом состоянии — зрелище незабываемое. Сону слегка сморщил лоб. —То есть ты хочешь сказать, когда Джеюн-хён ему всё объяснил, он... —Залился жгучей ревностью? Абсолютно верно, — Хисын игриво приподнял брови. —Вот почему меня удивило, что он не устроил свой фирменный скандал. Наверное, всё ещё пытается соблюдать правила приличия. Но вчера по его глазам было ясно — он едва сдерживался, чтобы не ворваться к тебе и не заявить: "Это мой человек!" — Хисын рассмеялся. Ведь Сонхун всегда ставил галантность выше эмоций. Мысли Сону метнулась к тому поцелую у обрыва — редкий момент, когда Сонхун позволил себе быть импульсивным. Обычно он тщательно обдумывал каждый шаг, и сам факт, что он первым проявил инициативу, говорил о многом. —Ох... По щекам младшего разлился румянец. Он растерянно опустил взгляд, не зная, как реагировать. Хисын лишь усмехнулся, нежно потянув его за щёчку. —Может, ему просто всё равно? Это же нормально... —О, малыш, нет-нет, — Хисын покачал головой с такой уверенностью, что сомнений не оставалось. —Поверь, он с каждым из нас прошёл через эту стадию. Сону закусил губу. Сердце бешено колотилось — теперь он только и думал о том, что сейчас творится в голове у Сонхуна. —Он ещё цепляется за остатки рассудка, но поверь мне — скоро он сорвётся, — Хисын усмехнулся, и в уголках его губ заплясали торжествующие искорки.