Зависимый

      Это было в разгар войны, когда Спикермен-Титан попал под заражение скибидистов и выпал из альянса на долгие полгода. Его заражение дало старт технологиям: появилось серьёзное вооружение, создали элитных агентов, успели прийти и пропасть телевизионные агенты.       Штаб спикеров с утра гудел. Учёный телевизионных что-то забыл в их штабе, но на вопросы агентов не отвечал, ограничивался лишь своим любимым «это конфиденциально». Он закрылся в лаборатории с учёными фракции. Как колонки ни пытались рассмотреть его в замочную скважину, но ничего не увидели.       Учёный вышел оттуда только к вечеру, а следом за ним вывалился какой-то розовый мужик. — Представь его штабу, — пробасил учёный, и С-20 кивнул.       Мужиком оказался их новый элитный агент. Спикеры его моментально облепили со всех сторон, рассматривая и любуясь. Его код был С-68, и он был красивый — чёрный, как Дарк (которую напутали в чертеже и собрали женщиной), но с розовым динамиком. Он должен был выступить на поле боя спустя неделю, пока не поумнеет и не наберётся опыта.       Он назвал себя Леонидом и, сам того не думая, уже успел привлечь агентов своим излишне весёлым поведением. Если Блеки была кем-то между телевизионным и камерой — вечно суровая, ни разу не добродушная, местами очень грубая, — то Леонид был воплощением типичного спикера. Даже слишком. С-20 собирал обоих, поэтому решил не заморачиваться и окрестить себя и их семьёй. Так у Леонида появились мать и сестра, у Блеки — отбитый младший брат, а у учёного — двое маленьких крокодилов, которые готовы были подраться друг с другом.       Блеки занялась его воспитанием, и Леонид провёл первые дни своей жизни за станком. — Работай, — она скрестила руки на груди; Блеки недавно вернулась с миссии, поэтому была не в лучшем состоянии и настроении. — А я пойду в душ. — Мне уже надоело, — проныл Леонид. — Когда я на фронт пойду? — Скажу маману, но ты пока маленький. — Я не маленький! — Тогда не ной и работай. Рабочих рук нам тоже не хватает.       Леонид обиделся и отвернулся.

***

      Он появился, когда Леонид беззаботно сидел в лаборатории, вилял ногой и читал анекдоты про Штирлица. — Тоже его любишь? — один из учёных подсел к нему на стул, и Леонид оживился. — Я просто хочу покорить всех. Меня, вроде как, все любят. Тянет к мемам, короче. Буду пугать того телебаба; у теликов вроде тоже есть элит. — Отлично, — учёный сел поближе. — Впервые так близко тебя вижу… Ты красивый. — Э… спасибо? — Я серьёзно. Сочетание цветов и фигура прекрасны. Даже жаль, что тебя не я собрал…       Леонид непонимающе посмотрел на него, а учёный забрал книгу с анекдотами, убрал её на стол, поднялся и поманил его за собой. — Давай кое-что покажу… — Маман мне запретил во всякие авантюры соваться. — Брось, — учёный хохотнул. — Это безопасно; не приведу ж я сюда скибидиста, ты что? Мы быстро, С-20 даже не заметит.       Леонид взвесил все «за» и «против» и всё же повёлся. Юношеский максимализм хотел напакостить маману и сестре; несильно, но чтобы они не расслаблялись. Поэтому Леонид кивнул, поднялся и направился за ним.       Учёный вывел его из лаборатории, завёл на склад, а после закрыл комнату на ключ. Леонид напрягся, а учёный прижал его к стене и придавил колено к промежности, отчего Леонид тихо завыл и сполз по стене в его объятия. Но Леонид вспомнил о своём преимуществе и заорал. — Тихо, — спикер зажал его динамик рукой, наощупь нашёл на его колонке кнопку и выключил; голос у Леонида тоже выключился. — Не бойся… — он погладил его по колонке, глядя, как Леонид в испуге трясётся. — Тебе понравится. В конце концов, ты бы всё равно пришёл к этому.       Учёный второй рукой расстегнул его ширинку и почти невесомо коснулся коннектора, заставляя его напрячься. Леонид загудел и снова потерялся: чувство было приятным, поэтому он чуть раздвинул ноги, а учёный провёл по коннектору ладонью вверх-вниз и слабо сжал. Леонид уткнулся ему колонкой в плечо и тихо загудел, а учёный приобнял его за бедро. — Вот так… Тебе же приятно? Не бойся, это естественно.       Леонид и сам уже давно читал не комиксы, а всякие взрослые романы. Потому он пытался помочь себе сам, но почти ничего не сделал. А вот у учёного были умелые руки. Поэтому Леонид так легко ему отдался.       Леонид так и не понял, зачем им оставили такие части тела, как порт и коннектор, но их присутствие его не расстраивало. Учёный снова сжал его коннектор, и Леонид обессилено свалился на него. Но учёный внезапно взял его за бёдра, оторвал от пола и прижал к стене. Леонид примерно понимал, что тот хочет сделать, и обнял его ногами, а руками обвил шею. Но учёный пока только тёрся своим коннектором о его промежность, заставляя Леонида бесшумно стонать и вздрагивать от искр, что появлялись в процессе, и чувствовать, как внутри колонки плавятся все провода и микросхемы.       Леонид был на грани отключки, когда учёный наконец вошёл в него; проникновение было сродни взрыву. Будто все его провода моментально порвались. Он сжал его белый пиджак, а учёный снова нашёл на его колонке кнопку и включил голос обратно. Тогда Леонид снова застонал. И он, и учёный понимали, что Леонид уже не сбежит. Да и вряд ли захочет после такого… Леонид тихо пропищал его код и вжался в спикера.

***

      Их отношения дотянули лишь до ещё двух таких раз. Учёный потребовал, чтобы Леонид никому не рассказывал, и Леонид не говорил; ни маме, ни сестре, ни себе о том, что произошло. Леонид проникся к учёному нежными чувствами и очень полюбил его коннектор. Леонид даже привык к нему и привязался. Леонид шёл на задание и после него побежал к спикеру на коленки.       Но тот его бросил, стоило Леониду заикнуться о настоящих отношениях. Кем он только ни был по мнению учёного: грязным, несносным и шлюханом. Мнение Леонида о крепкой и дружной семье тогда разрушилось, и он, нарушив обещание, пополз к С-20. Леонид долго плакался своему создателю, говорил, что не хотел, а оно само случилось. С-20 его погладил по колонке, пересадил на соседний стул и, размяв кулаки, помчался к двери. Леонид не успел его остановить, а вечером видел того же учёного с трещиной на динамике.       Вывод бы один: Леониду не хватило внимания. Поэтому он отправился к сестре и тоже расплакался. Блеки обычно смеялась над ним, а в этот раз прислушалась, но Леонид не добился от неё даже лёгкого похлопывания; Блеки тут же убежала по такому же маршруту, как и маман — бить морду.

***

      Леониду было одиноко и грустно. Ему хотелось почувствовать себя нужным и любимым, и поэтому он заперся в своей комнате. Одиночество не способствовало его состоянию, но Леонид не хотел снова ковырять свою «рану». И он уже рассказал это всем, кому только мог. Остаётся один вариант — гнить и переваривать боль в одиночестве.       Леонид не мог ничем заняться. Он открыл шкаф, порылся в нём и достал из него фаллоимитатор. Знай командир и маман, на что он тратит свободное время, убили бы его, но они пока не знают. Леонид нашёл его на одной из вылазок. Он снабдил эту штуку вибратором и часто пользовался ей — только так он забывался и мог спокойно жить.       Леонид запер дверь и стащил с себя штаны. Он ввёл его в свой порт и откинулся колонкой на подушку. Тот глухо завибрировал, и Леонид закутался в одеяло. Перед «глазами» зачем-то всплыл тот учёный, и Леонид вздрогнул.

***

      Леониду надоел вибратор, поэтому он натянул на себя маску весёлого и беззаботного — который нравился всем — и отправился в штаб. Леонид нашёл спикера, который был ему симпатичен, и уже вечером оказался под ним. — Я впервые, если честно, — спикер погладил его грудные пластины, а Леонид потёрся портом о его горячий коннектор. — Я тоже неопытный, — попытался поддержать его Леонид. — Правда? С-30 рассказывал… — спикер замолк, видя, как потух яркий диффузор Леонида. — А впрочем, неважно. Можешь перевернуться?       Леонид поменял положение и встал на локти. Его порт в ту же секунду наполнился и растянулся, и Леонид уткнулся диффузором в подушку. Спикер начал двигаться, обнял его для удобства, а Леонид прижался к нему.       Может, так ему будет легче. И, может, это тот самый.       Утром Леонид перевернулся, чтобы обнять его, но загрёб в охапку одеяло. Леонид тут же проснулся и вскочил на ноги. Спикера вообще не было в комнате, поэтому Леонид наспех оделся. И встретил парня в цеху. — Фух, — Леонид упёр руки в колени. — Я боялся, что с тобой что-то случилось. У тебя смены вродь не так рано? — Я ушёл, — спикер пожал плечами, и Леонид уставился на него. — Прости, наверное, сразу сказать следовало. У меня есть парень, я не могу бросить его и уйти к тебе. — А почему ночью мог? — Это не измена, — он обошёл его стороной. — И я поспорил с мужиками на тебя… — В плане? — Дашь или не дашь. Всё-таки дал.       Леонид пролежал в постели, завернувшись в одеяло, а после отправился на задание. Леонид настроился на смелый бой; в окрестностях появился их Титан, обновлённый, но всё ещё заражённый. Леонид внезапно встретился с элитными агентами, и ему на долю секунды стало страшно. Но он пересилил себя и подошёл к ним.       Телевизор развернулся. — О, привет! — он протянул ему руку. — Я TV-067.       Леонид отшутился: — Я как концепт, лучше не знакомься со мной, — но телевизор не отстранился, и Леонид пожал его руку. — Ладно, я Леонид. — Отлично. Мы без тебя начали, правда… — он кивнул головой на элитного камерамена. Леонид скользнул по нему взглядом, расслабился и понял, что они в целом неплохие парни. Он сжал руку TV-067 и притянул его к себе. — Можем сообразить на троих. — Фу! Я понял, почему лучше не знакомиться. Леонид, пойдём, нам надо зачистить эту территорию.       TV-067 выдвинул из рук клинки, а Леонид вытянул из-за спины две катаны.

***

      Леонид нашёл в этих двоих элитах своих друзей: телебаб был просто туповат, а Джеймс напоминал Леониду самого себя, только с камерой, а не колонкой. Леонид уже положил на него глаз, но для смелости, чтобы у него больше не было слабых мест вроде доверия или чувствительности, переспал ещё с тремя парнями. — Ты хоть понимаешь, как мне тяжело? Я не могу совладать с мыслью, что меня тупо сделали секс-игрушкой. Я элитный агент, в конце концов! Почему меня никто не понимает? Может, я сам нахожу себе таких чертей… — Леонид отрешённо посмотрел на плюшевый член, но тот ответить, очевидно, не мог; он просто няшно улыбался. Леонид вздохнул. — Да, точно… Совсем сбрендил — говорю с тобой.       Леонид развлекался только: глупыми шутками, дотой и боем. Вот сейчас он, закачав в себя кучу музыки, отправился на задание.       Леонид должен был помочь обеззаразить Титана, но вместо этого он сам случайно поймал паразита. Было больно; скибидист впился в шею, перекрасив всё, что в Леониде было розовым, в жёлтое. Леонид потерял контроль над своим телом. Паразит потащил его к себе на базу, а TV-067 не успел поймать его и завопил от злобы.       Было бы приятнее, если бы Леонид отключился. Но нет, он видел и чувствовал вообще всё. Его наполовину раскроили и достали из него несколько механизмов, из-за чего Леонид передвигался со скрипом. Утром его гнали на производство и заставляли работать на туалетных тварей. А вечером… Леонида прижали к стене и раздели. Пока он в ужасе смотрел в холодный бетон, кто-то из скибидистов просунул руку в его порт и шарил в нём. Рука сменилась на чей-то коннектор, и Леонид с позором «закрыл глаза».       Было бы приятнее, если бы он отключился сразу. И если бы скибидисты просто бросили его. Но они не ограничивались его расшатанным портом, а вцепились в коннектор и пытались довести Леонида до грани, чтобы ему это понравилось. И Леониду понравилось. Стыдно, тело запрограммировано иначе, чем процессор, и Леонид не мог заставить себя не потечь и не застонать. Он тёрся о их коннекторы и руки, а скибидисты гоготали и вырезали ему на бёдрах насечки.       После полуночи они бросили его «жопастое» тело, и Леонид свалился на пол. Паразит в его процессоре тоже издевательски смеялся, а Леонид смотрел на своё изрезанное и испачканное тело и очень мечтал умереть. Он чувствовал, как внутри него переливается какая-то жижа, и перевернулся на бок. Леонид сжался, замигал жёлтым индикатором и попытался уснуть.       Он никому не расскажет об этом. Да, он пленный, все пленные страдали и ныли. Но не так… унизительно. И это из-за того, что он «жопастый».       Леонид смог выдавить из себя что-то похожее на рыдание, пока паразит не заткнул его и не заставил лечь спать.       Леонида перестали трогать тогда, когда он внезапно заглючил. «Коннекторами» их звали агенты в силу неопытности, на самом деле у гибридов и скибидистов были приличные такие члены, и сперма в них тоже была настоящая — это ведь бывшие люди. А порты агентов были неплотно сварены, поэтому вся эта «жидкость» попала на его провода, и начался сущий ад. Леониду так больно не было никогда. «Я всё-таки вещь, — подумал он, отливая из металла какую-то вражескую деталь. — Меня ни во что не ставят. Почему…» — Эй, — внезапно выдал паразит, и Леонид перестал рыдать. — Будешь сопли размазывать — расскажу начальству, и тебя выебут так, что забудешь своё имя, Лёня.       Леонид замер и решил ничего не отвечать.       Вечером паразит потащил его на битву. Леонид не думал, что его любимые катаны когда-нибудь будут срезать камеры и колонки с плеч. «Простите…» — Леонид снова проронил каплю конденсата и внезапно врезался в телевизора. Леонид даже не сразу понял, что это TV-067. А TV-067 повалил его на асфальт и начал бить головой об асфальт. — Отцепись! — рявкнул паразит через динамик Леонида. TV-067 сложил руку в кулак и огрел его по колонке, а затем понял всю ситуацию и полез к шее. Он нашёл паразита и зарубил его лезвием. Паразит издал истошный крик, и этот крик подхватил и Леонид, которому TV-067 перерезал пару проводов на шее. — Телебаб, милый! — Леонид бросился ему на шею, и TV-067 опешил. — Я не займусь с тобой сексом. — Да мне не нужен секс, идиот! — Тогда я отнесу тебя домой, — TV-067 изловчился и поднял его на руки. Леонид хрипло засмеялся, а TV-067 щёлкнул телепортом, и они оказались в лаборатории. — Леонид! — С-20 подскочил к ним, и TV-067 передал Леонида ему. Леонид потянулся к создателю руками и снова зарыдал, а С-20 прижал его к себе.       Леониду пришлось рассказать о своём позоре; С-20 сразу при осмотре обнаружил его расшатанный и разорванный порт и придрался к нему. С-20 внимательно слушал, а затем поднялся и сжал кулаки до хруста перчаток. — Они поплатятся, — отозвался он, протирая порт и вставляя его на место. Леонид завыл от боли и вцепился в простыню. — Побудешь в палате два дня, а потом выпустим тебя отсюда. Хорошо, что ты выжил. — Я провалил миссию. — Да, но ты пока единственный, кто ещё носит в себе программу заражения на чипе. Мы изучим её и создадим антивирус для новой партии агентов. «Спасибо, что на чипе, а не яйцо в жопе», — прикинул Леонид, снова шипя от боли между ног.       С-20 оторвал бы эти письки прямо сейчас, но ему было жаль Леонида. И одна писька не дала бы ему тонну металла; оставлять сына неполноценным не хотелось, Леониду и так досталось. С-20 погладил его по колонке, и Леонид поддался руке, тихо урча. — Оставим это между нами, — то ли спросил, то ли утвердительно сказал Леонид, и С-20 кивнул. — Хорошо.