Зависимый

      Леонид последовал советам мамана и пролежал, не вставая, на починке. К нему уже успели прийти Блеки, TV-067 и Джеймс. Вот TV-067 Леонид особо сильно благодарил.       А С-20 в это время ссорился с TV-учёным в соседней комнате. — Это из-за тебя всё, — обиженно выдал он, и TV-020 возмутился. — Из-за меня? — Да. Бросил нас… ради какой-то бабы. Уходи, TV-020, и не возвращайся. — Дай мне на сына посмотреть. — Леонид? Ему и без тебя хорошо, он тебя даже не знает. Я повторяю: уходи.       С-20 демонстративно ушёл, а TV-020 покинул кабинет и телепортировался в родной штаб. Не хочет — значит, не пойдёт мучить детей.

***

      Вечером Леонида закончили чинить и отпустили. Он в припрыжку побежал до душевой, что-то напевая и насвистывая, и стараясь не смотреть на пялящихся спикеров. Леонид так и не отмылся, поэтому он разделся, включил воду и начал натирать своё тело до блеска. По бёдрам и всему телу тянулись старые шрамы, и Леонид уныло вздохнул; их уберут, в лучшем случае, после нескорого апгрейда. А пока ему придётся врать, что он получил их не будучи скибидистсткой шлюхой, а на поле боя.       Как бы Леонид ни тёр своё тело, но не мог смыть всю грязь. Она осела где-то в другом месте, а не на теле, и сильно чесалась.       Леонид провёл в душе полчаса и понял, что пора выходить. Отмыться ему не удалось, а получить выговор от начальства за растрату воды ему не хотелось. Хотя двое парней в кабинке у них балуются полчаса-час, и у них вода не выключается из-за звука шлепков.       Леониду запретили трогать порт на целую неделю, поэтому Леонид не нашёл ничего лучше, чем закрыться в своей комнате и попытаться простимулировать коннектор. Он не признавался никому, что у него после плена вообще сорвало башню, и Леонид был готов лечь буквально под первого встречного. Раз отмыться не удалось, то Леонид поднимет своё самомнение хотя бы сексом; спикеры им часто восхищаются. Леониду нравились эти ощущения; ток ползёт вверх по проводам, в колонке что-то стучит, динамик слабо вибрирует, а порт даже приятно горит. И процессор уже не думал мысли о том, что Леонид — никто и ничего из себя не представляет. Хотя представляет, плен это хорошо показал.       Коннектор плохо реагировал на прикосновения. Наверное, в нём сломались датчики чувствительности, а учёные не заметили. Но в этом нет ничего страшного. Леонид оттянул коннектор и пролез пальцем в стык деталей, хватаясь за провода и вызывая у себя сильную боль. Леонид опёрся рукой о постель и повторил, радуясь, что после плена чувствует хотя бы что-то. Рука дёрнулась от резкого разряда, и Леонид отпустил коннектор.       Ему было мало. Леонид попробовал лечь спать, но уснул лишь под утро с коннектором под рукой. Вечером у него было задание, и Леонид едва не сорвал его своей сонливостью и невнимательностью. У него треснули наушники, и Леонид затрясся от ужаса, когда услышал хлюпающиеся звуки вражеской плоти и скрежет металла. Он застыл на месте и осел на землю, хватаясь за голову. Шум не стихал, а становился громче, и Леонид сильнее сжал динамики. На его штанину упали капли конденсата, и она промокла, а Леонид дополз до стены и спрятался за ней.       К нему шёл гибрид с пилой. Судя по улыбке — он пришёл не только за его головой. Леонид опешил, растерялся и уронил катану. Между ног снова болезненно заныло, но сам Леонид бы не желал тесного контакта с ним. Внезапно в гибрида прилетел шипастый вантуз, и Леонид обернулся; TV-067 пошёл на гибрида, а Джеймс подлетел к Леониду. — Что случилось? — он кинулся ощупывать его колонку, но Леониду стало настолько страшно, что он не смог ничего ответить. — TV-067! — но тот не ответил, и Джеймс быстро снял свои наушники. Леонид попытался его остановить, но Джеймс отбил его руки и нацепил на него наушники. Тут же заиграла классическая музыка, и это было в разы лучше, чем происходящее. Джеймс тут же обнял его, швыряя вантуз в приближающегося врага, и медленно поднялся с Леонидом на руках. — Оставь меня, — попросил Леонид, но Джеймс отрицательно покачал камерой. Он увернулся от снаряда и добежал до TV-067, с силой дёргая его за рукав. — В нём что-то сломалось. Давай в спикер-штаб, быстро.       TV-067 кивнул и обнял их. Щёлкнул телепорт, и их поглотил чёрный дым. Чуть погодя в нём нарисовались стены лаборатории, и Джеймс усадил Леонида на кушетку. — Да всё хорошо… — попытался Леонид, но хорошо всё не было. Его впервые так напугали, что его система не выдержала и замкнулась. Это снова поломка и снова ремонт. — Парни, простите… — он потянул наушники, но Джеймс остановил его и вернул их на голову. — Тебе нужнее. — Нет, я не так зависим от звука, как ты. Оставь себе. Там классика только, правда… Я не знаю, что ты слушаешь.       Леонида тронули слова Джеймса, и он едва сдержался, чтобы не полезть ему под куртку. Парни отстранились, и TV-067 исчез вместе с Джеймсом в дыме телепорта — обратно на задание. Леонида окружили учёные, а он медленно лёг и провёл поцарапанной ладонью по кушетке, представляя на её месте Джеймса. Леонид понимал, что важен ему, но мог поблагодарить только коннектором (порт же под запретом): иначе его не научили.       Так Джеймс, который бы никогда не понравился Леониду, из друга стал любовником. К утру Леонид уже был как огурчик, поэтому снова отправился на задание, где будут только он и Джеймс.       Леонид обнял его. — Слушай… — он погладил его антенну. — Спасибо, я бы не выжил иначе. Хочу тебя. — Отблагодарить? — с надеждой спросил Джеймс. Леонид отрицательно помотал колонкой, и Джеймс опешил. — Эм… на самом деле, ты мне давно как нравишься. Мы же всё-таки друзья.       Леонид обнял его крепче и склонился к его камере. — Друзья с привилегиями… — Я так не могу. — Разве это так плохо? — Я хочу отношений. — Тогда давай встречаться, — Леонид поднялся, и Джеймс непонимающе посмотрел на него. — Что? Я не шучу. Я признателен тебе… я готов. — Только из-за этого?       Леонид неуютно сжался. — Нет. Если не хочешь, то можешь забыть меня как страшный сон. — Нет. — Джеймс поднялся следом и неуверенно склонил камеру, чтобы не смотреть в динамик Леонида. — Мы друзья. Ты меня хочешь, и я тебя хочу. Давай попробуем.       Леонид выдал тихое гудение и приобнял его за талию. Джеймс упёрся ему в плечи руками, а Леонид взял его за краешек камеры и поднял к себе, заставляя посмотреть «в лицо». Леонид склонил колонку вбок и взвизгнул, когда между ними пролетел снаряд. — Давай до штаба, — Джеймс отстранился и выдернул из-за спины вантузы. Леонид последовал его примеру и расчехлил катаны. Он надавил на боковые кнопки, и лезвия покрылись розовой энергией. — Согласен.

***

      Вечером Леонид и Джеймс обнимались в его постели. Джеймс едва слышно стонал, а Леонид гладил его по бёдрам и тёр между ними рукой. — Я достаточно занятый… — тихо пробормотал Джеймс, и Леонид притормозил. — Не сможем часто видеться, если это не бой. — Давай обменяемся ID планшетов, — предложил он, и Джеймс неуверенно посмотрел на него. — Дава-а-ай, я в свободное время в сети всё время провожу. Я ещё в доту играю, го вместе? — Это звучало соблазнительно, пока ты не упомянул доту, — Джеймс засмеялся и взял планшет с тумбочки. — Хорошо, давай, — он отдал его Леониду, и Леонид чуть погодя отдал ему свой. Джеймс назвал себя по имени, а Леонид воткнул что-то вроде «любимый» и вернул планшет. Джеймс хохотнул, а Леонид исправил его контакт в своём планшете на то же самое, только поставил сердечко. До похабных прозвищ он пока не дошёл.       Леонид отложил планшет и снова загрёб Джеймса в объятия. Он уткнулся колонкой в его плечо, а после почувствовал, как Джеймс тоже обнимает его. — Останешься со мной на ночь? — Хорошо.

***

      Порт Леонида восстановился только через неделю, но поменяться с Джеймсом не захотел. Джеймс обещал ему, что будет очень осторожен, и Леонид больше не чувствует ничего коннектором, но он вспомнил про плен и так и не согласился.       Вообще, Леонид только спустя пару дней понял, как погорячился с Джеймсом, и был готов уже бросить он, а не его. Джеймс и Леонид были похожи, но в то же время сильно отличались; оба были весёлыми, но Джеймс был поспокойнее. Джеймс был как-то мягче и, положа руку на ядро — достаточно душным для Леонида. Джеймс пилил его не только за беспорядок в комнате, но и за образ жизни в целом.       Их отношения стали похожи на родительские, будто сын нашёл себе отца. Секс никуда не девался. Такая забота стала раздражать Леонида: он слишком привык быть сам по себе, расти как сорняк, а такие нравоучения ему казались каким-то издевательством над ним. Началось с шуток Леонида «не добивай убогого».       Последней каплей стал вчерашний вечер.       Леонид «кусал» шею Джеймса током, а Джеймс стонал под ним и извивался. Леонид своим коннектором чувствовал, насколько у него влажный и горячий порт. Леонид пытался размять коннектор, но тот не реагировал. Леонид готов был разрыдаться и сгореть со стыда, пока Джеймс не заметил его попытки и не присоединился. Он мягко обнял его бедро и сомкнул на коннекторе кольцо из пальцев. Но коннектору было абсолютно всё равно. А вот Леонид от рук на заднице как-то напрягся, и Джеймс ради интереса прижал наэлектризованную ладонь к его пояснице; Леонид тихо застонал и дёрнул задом, пытаясь убрать его руку. — Прекрати, — потребовал он, и Джеймс отстранил руку. — Это ты перестань, — он посмотрел на его всё ещё дохлый коннектор. — Либо давай отложим, либо меняемся. — Нет, я не могу! — Леонид положил ладонь на его пах, заставляя лечь. — У тебя есть руки, — напомнил ему Джеймс. — Он не должен не работать…       Леонид медленно осел на кровать, и Джеймс со вздохом поднялся. — Плохая была идея, — начал он. — Ты со мной хотел поговорить по душам, но я от тебя не добьюсь ни слова, сказанного не по методичке. Поэтому я с тобой поговорю. Как друг ты хороший, но партнёр — отвратительный.       Леонид вздрогнул. — Прости… сегодня — единоразовый форс-мажор… — Леонид начал объяснять, но Джеймс перебил его. — Дело тут не в коннекторе и им одним не обойдёшься. А хотелось бы… Ты лучше скажи мне, ты меня когда-нибудь любил? Хотел меня, а не мой порт?       Леонид замолчал, не понимая, что должен сделать. Джеймс пристально смотрел на него. — Так и думал, — он со вздохом поднялся и, вытерев смазку между ног, начал одеваться. Леонид даже удивился; Джеймс не настолько помешан, как он. — Я ещё сразу это понял. Я зачем-то понадеялся, что твоё сердце можно растопить. Но ты даже комплименты принимать не умеешь! Леонид, что с тобой стало? Или ты всегда таким был? Я даже не знаю тебя, офигеть…       Леонид тоже взялся за одежду и начал натягивать её, глядя в пол поникшим и серым диффузором. Джеймс продолжал его уничтожать; Леонид так и остался в одних только брюках. — Ты ничего о себе не рассказываешь. Когда я с тобой говорю, это выглядит как театр одного актёра. Ты со мной хотел поругаться? Мы ругаемся! Только я с тобой. Опять…       Джеймс увидел, как Леонид надевает наушники, и мигом отобрал их. — И не надо уходить в свою музыку и делать вид, что тебя ничего не волнует. Меня слушай. Дело не в твоей несерьёзности, сраче в комнате и коннекторе; мне сестра больше эмоций даёт, чем ты! Ты сам знаешь, какой у Вантуз дрянной характер, но даже так она хотя бы идёт на диалог. А ты… Ты даже, мне кажется, наедине с собой будешь лишним. Ты одинокий, Леонид, но я не исправлю это. И твои бывшие, — его взгляд скользнул на полку, на которой стоял альбом с названием «бывшие». Было темно, но он отлично видел. — Тебе никто не поможет, пока ты не захочешь. А ты не хочешь. Хочешь как Шрек, жить в своём болоте? Живи, но давай без меня. Леонид!.. Ты мне что-нибудь ответишь?       Леонид всхлипнул и обнял себя руками. С его диффузора упала капля конденсата, а ядро стало стремительно темнеть. — Леонид?.. — Джеймс замер с галстуком в руке. — Ты что… плачешь?       Джеймс хотел его обнять, но Леонид отпихнул его от себя и зарыдал ещё громче. Болело уже не просто ядро, а всё, что внутри него. Каждый провод, датчик. Джеймс задел за живое, и его хотелось просто молча убить. Или испортить ему жизнь.       Джеймс отстранился и осмотрел комнату, думая, что найдёт что-то, что может ему помочь. Но остались лишь они двое и наедине: он и Леонид. Джеймс понимал, что одно неаккуратное слово добьёт Леонида, но не понимал, что ему говорить. — Так вот ты какой… Ты кажешься таким неприступным, но ты такой хрупкий… Леонид, посмотри на меня. Твоя клоунская маска треснула, тебе уже нечего скрывать.       Леонид пересилил себя и поднял серый диффузор на Джеймса. Он звучно выдал всхлип и показал ему на дверь. — Уходи. — Леонид, перестань… — Уходи! Ты увидел слишком много… — Леонид схватился за подушку, замахнулся и бросил её в Джеймса, но промахнулся. Джеймс считал «прозрачный» намёк и ушёл, напоследок долго посмотрев на Леонида.       А Леонид закрылся в комнате. Он такого взрыва эмоций никогда не чувствовал: Леонид ненавидел Джеймса и хотел, чтобы он вернулся. Но Джеймс был прав. Леонид его не любил. Леониду было нужно какое-нибудь тело, чтобы полюбить придуманный образ. Или себя. И Джеймс опять прав — Леониду никто никогда не поможет, даже он сам. Поэтому не имеет смысла рассказывать кому-то о произошедшем…       Леонид с обидой посмотрел на свой коннектор. — Это ты виноват.       А потом Леонид снова закутался в плед, уткнулся в подушку и продолжил рыдать уже в неё. Маман ему уже говорил, что его эмоциональность не соответствует военному элитному роботу. Знал бы Леонид, что маман и большая часть роботов по ночам запираются у себя и тоже беззвучно орут. «Ненавижу быть собой», — Леонид лёг на спину и заложил руки под голову. Он засмеялся, а из его диффузора снова полился конденсат.       Леонид уснул, а утром проснулся в самом гадком состоянии, что у него было. Он оделся и сел на вертолёт, прокручивая в голове разговор с Джеймсом, и сдерживался, чтобы снова не разрыдаться. Леонид жалок. Настолько, что даже не может посмотреть на свои шрамы, полученные не на поле боя, и стереть «любимого<3» из планшета. Он смотрел на его фото, а сидящая рядом Вантуз молча, сложив руки на груди, наблюдала за ним.       Это Леонид считает, что Джеймсу на него всё равно. А Джеймс так испугался, что вывалил всё своей сестре. Джеймс вообще впервые видел, чтобы какому-то роботу было так плохо, тем более — элиту. Леонид всё ещё был его другом. Наверное, это и есть забота и любовь, но Леонид так и не понял. — Долго так будешь? — хрипло пробормотала девушка, и Леонид очнулся. Она осмотрела его, а Леонид фыркнул. — Твой брат тебе разболтал, да? Ты меня добить решила? Вы правда похожи; близнецы, мать вашу. — Мой брат за тебя пересрал, огузок, — грубо отозвалась Вантузвумен. — Конечно, он мне рассказал. Я с тебя фигею. Я тебя, выходит, совсем не знаю, Лёня. Ты как телевизионные: ходят себе угрюмые, но с улыбками — хер проссышь, что они там себе думают. Леонид, пока ты себя не полюбишь — никто не полюбит; видела я твои непулевые шрамы и слышала слухи. Я надеялась, что это всего лишь слухи.       Они с Вантуз быстро подружились. Но сейчас Леонид был готов провалиться сквозь землю от стыда, а Вантуз продолжала: — Мы боялись, что ты себя доведёшь до самоубийства. Собачку себе, что ль, заведи, чтобы на всякую херню времени не хватало. — Если я погибну, то всем будет лучше. — Ой, да ну! Во-первых, ты элитный агент. Оч хороший, причём. Тут пушечное мясо нужно, чем больше, тем лучше. А если без шуток — ты не про всех, а про себя подумай. Доту твою куда девать? Что там у тебя ещё… Умрёшь — вместе с тобой всё остановится. — У тебя плохие методы поддержки, — обиженно отозвался Леонид, а Вантуз невесело хохотнула. — Как умею. Думаешь, твои лучше? Мемы с Райаном Гослингом не в счёт.       Леонид издал звук, похожий на цоканье, и написал Джеймсу. «Леонид»: прости меня.       Джеймс ответил почти моментально: о, ты жив! Я очень рад. У тебя всё хорошо? Ты меня прости. Если бы ты хотя бы намекнул, что у тебя есть проблемы, то я бы оставил тебя в покое. Извини.