Зависимый

      С-20 звали Шимо Анно. Он с детства тянулся к науке, вырвался из своих топей и переехал в Америку. Было стрессово — Шимо убедили, что Америка не любит узкоглазых, но он очень редко встречал таких людей. Его оценили, и он начал работать в одной маленькой корпорации.       У Шимо был жуткий образ жизни: он работал, пока у него были силы, выжимал из себя эти силы и выпивал. По пятницам он ходил в какой-то бар и брал себе пиво. Он не напивался до потери сознания, но мог уснуть за барной стойкой.       Шимо привык жить по расписанию, как запрограммированный робот. Из его расписания его выбила недавняя конференция. — Профессор Анно, — учёный подвёл к нему мужчину. — Это профессор Миллер, ваш дальнейший коллега и путеводитель в этом центре.       Профессор Миллер был хорош. Красивый, статный. Шимо сдружился с ним и был рад, что тот не разделяет людей по расовой принадлежности.       В вечер очередной пятницы Шимо сидел в баре. Рядом с ним скрипнул стул, и на него уселся Миллер. Шимо замер, не ожидая пересечься с ним именно так, и медленно отставил пустой бокал. Щёки у Шимо предательски покраснели от выпитого и от смущения. Миллер посмотрел на него и количество бокалов и подложил руки под голову. — Ты бы не налегал, — сказал он, а после повернулся к бармену. — Колу с виски, пожалуйста. — А ты часто куришь, — Шимо нечётким взглядом посмотрел на сигареты, торчащие из кармана его куртки. Герман хмыкнул; Шимо достаточно часто видел, как он курит. Шимо тоже шалил с выпивкой, но это было «всего лишь» единожды и каждую неделю, а Герман выкуривал в день по пачке. Хороши были оба.       Из бара они вышли на пару. Шимо немного покачивало, поэтому он вцепился в руку Германа, а тот приобнял его за плечо. — У меня квартира неподалёку… — он поднял на него глаза, и Герман кивнул. — Только я такси вызову. Иначе мы не дойдём. Зачем столько пить? — Надо уметь расслабляться. — Есть способы иначе, — Герман набрал номер такси и усадил Шимо на скамейку.

***

      Им обоим было достаточно скучно жить, поэтому они сначала сдружились, а уже после начали встречаться. Дошло до того, что они стали жить вместе. — Откуда у тебя дочь? — Шимо разве что не похолодел, уже представив, что тот изменяет жене, а Герман обошёл его и поднял девочку на руки. Он улыбнулся. — Бывшая жена. — Она просто ушла? — Шимо покачал головой. — И как мы будем? Родитель №1 и Родитель №2? — А чем тебя «мама» не устраивает? Придумаем. Элиза, знакомься — это мой друг, Шимо. — Шимо, — попробовала повторить она. Получилось шепеляво и нечётко; Герман хохотнул, а Шимо улыбнулся уголками губ.       Их двоих перевели в одну компанию. Они даже не знали, что за этим последует кровопролитная война. Над созданием военных роботов работало много учёных, но ведущими были Герман, Шимо и Адлер (приехал откуда-то из Бельгии и присоединился к ним). Шимо из них двоих, скорее, был лучшим из худших: когда у них были готовы первые образцы, у Шимо лежали лишь чертежи. Он быстро решал задачи, и Герман видел, как это отражалось на нём: мешки под глазами, хриплый голос, трясущиеся руки. Пришлось с боем отбирать у него пиво, когда он хотел «расслабиться» им. А Шимо решил вцепиться в него.       Губы Германа были мягкие не только на вид, и по ощущениям. Прошло много лет, но Шимо помнил их прикосновения.       Их последним заданием было научиться переводить людское сознание в тело роботов. Они долго думали над этим и нашли решение. Герман долго не принимал это решение, боясь, что внезапно что-то пойдёт не так, и он оставит дочку одну. Но и так случилась трагедия, и его дочь погибла. Тогда он моментально выполнил указание.       Началась война. Большую часть учёных убили, а остаток выживших собрались разослать в разные места с указаниями. Шимо и Герман должны были расстаться. — Постарайся выжить, — шепнул Герман, и Шимо кивнул. — Мы же встретимся? Я буду ждать тебя, звёздочка.       Шимо ушёл в спикер-фракцию, а Герман исчез с радаров на долгий год. Очевидно, он тоже пытался создать полноценную расу, и судя по первому появившемуся телевизионному — ему это удалось.       Шимо степенно превращался в С-20. Ему уже не была нужна еда, многие его человеческие привычки остались в прошлой жизни. Он жалел лишь по пиву и тому, что сон никуда не делся: придётся спать.       Штаб камер создал первых двух элитных агентов, и Шимо, недолго думая, решил собрать «дочь»; алкоголь и образ жизни сделали его бесплодным, но увидеть частичку себя всё равно хотелось, даже если эта частичка будет просто винтиком, вложенным в основание. Он собрал Блек, и характером она стала так похожа на Германа, что Шимо иногда били флешбеки. Его любовник всё ещё не выходил на связь.       Шимо привык к нему, но лучше бы он и не возвращался. С-20 уже был главным учёным, а TV-020 пришёл к нему. Они поговорили: С-20 говорил о своих чувствах и о том, как скучал, а TV-020 рассказал ему о своей новой жене. — Ты обещал… — С-20 отстранился, а TV-020 приблизился и взял его руки в свои. — Я тебя очень уважаю, но пойми, дело не в тебе. Мы друг другу не подходим. — А ты говорил, что любил меня. — Любил в тот период. Мы с тобой сильно изменились, — он обвёл взглядом С-20, что достигал макушкой лишь его бёдер, и попробовал его обнять, но С-20 грубо отпихнул его.       С-20 всю жизнь отвергали. Он не мог поверить, что и Герман когда-то к ним тоже присоединится. — Герман? — попытался он, но TV-020 сделал слишком серьёзный вид. — Не будь её, я бы остался с тобой. — Я тогда в запасных? — С-20 фыркнул и сложил руки на груди. — Выглядит так, будто ты меня на перерыв взял. Типа разгон перед серьёзными отношениями. — С тобой невозможно говорить… — Это с тобой невозможно: ни жить, ни говорить. Понимаю твою бывшую жену. Герман, прости, но мне пора работать.       С-20 ушёл, и Герман долго смотрел ему вслед. Больше они не разговаривали. Только Блеки потом пилила мать, что тот сглупил, и они тоже поссорились. — Ты не знаешь, что было до этого. Он только тебе такого хорошего играет. Будешь с ним дружить — убью.       Блеки отстранилась, а Шимо снова закрылся. С-20 достал инструменты и снова сел за чертёж спикервумен.       С-20 возненавидел всё, что было связано с TV-020, даже его фракцию. Он понимал, что это было глупо, но не смог с собой ничего поделать. После такого признания он не знал, что ему испытывать: С-20 привык заливаться пивом, а теперь не мог сделать даже глотка. Он смотрел в сторону батарей… но те наносили непоправимый урон, и С-20 понял, что уж не так сильно ему и хочется. Герман стал типичным бывшим. Очень в плохом смысле — С-20 видел, как процветает его фракция, но не мог попросить о помощи. С-20 был игрушкой на пару месяцев, Герман слишком легко ушёл.       С-20 всегда завязал в людях, но в этой брошенности он конкретно погряз. TV-020 снова появился, когда С-20 собирался создавать элитного агента. Он злился и едва не накинулся на TV-020 с кулаками. Он замер, когда TV-020 погладил его край колонки, провёл ладонью по антенне и прижал к себе. — TV-020, если ушёл, то уходи! — С-20 отбрыкнулся. — Почему ты маячишь перед глазами? Что я тебе сделал? — Что я не так сделал? Ты готов побить любого телевизора, который сюда пришёл. Я готов помочь тебе в чём угодно, но ты всё никак не успокоишься. — Классно с ней, да? — С-20 вздохнул. — Вот и будь со своей Вантуз. Здесь я закон. Мы соберём С-68, и не дай боже ты придёшь к нам ещё раз… Ты сломаешь его жизнь так же, как и мою. — С-20, отпусти уже прошлое. Да, я тебя обидел. Я не рассчитывал на это. Ты бы ушёл к другому, найдя кого-нибудь получше? — Нет… — едва слышно отозвался С-20, втягивая диффузор и возвращаясь к сборке. TV-020 замер от его ответа и решил тоже отвлечься. Они хорошо сработались и собрали нового элита качественно и быстро, но С-20 всё равно вытолкал его за дверь.       С-20 никуда не деться от этой боли. Каждый раз, когда его жизнь становится хоть лучше, появляется он, и всё рушится.

***

— Ох… — Вантуз помассировала камеру по бокам. — В принципе, понимаю, я б тоже обиделась. Но и вы поймите, Шимо, — С-20 не ожидал такого, — Я ведь даже не знала. Но если он меня не бросил, то он больше не вернётся к вам. Понимаете… Я, конечно, не была человеком, но у вас какая-то нездоровая хрень. Герман к вам не вернётся, если будете плакаться. Вы ж такой соска сейчас, по вам полштаба моих и ваших слюни пускают. — Ваших? — Он рассказывал нам про вас, — С-20 хотел бы улыбнуться. — И Леонид тоже. О! Я теперь знаю, в кого он такой чёрт. У вас семья девочек с каре. Блеки тоже немного конченая, не обессудьте и ей не говорите.       С-20 молчал. — У вас запал кончился, да? Я тогда продолжу. С-20, с вами лучше дружить: вы умный такой. Вот я и хочу дружить. Что у вас за пластинка заевшая такая. — Я не знаю, что делать. — А никто не знает. И вас не вытащат, пока вы не захотите. Сократ, кажется, пизданул так: «Прежде, чем лечить человека, спросите, готов ли он оставить все то, что сделало его больным»?       С-20 вздохнул. — Как грязно… Гиппократ. — Какой вы нежный. Суть одна: въёбываете и выжигаете своих тараканов. Понятно?       С-20 снова задумался, а Вантуз поднялась. Внезапно дверь чуть ли не снесли с петель, и на пороге появился Джеймс. — Ты чего так? — Вантуз упёрла руку в бок. — Леонида убили. — Что?! — заорали С-20 и Вантуз.

***

      Леонида не убили, а сильно ранили. TV-067 плакался и оправдывался, что не успел оттащить его от снаряда, но он бы и не смог. У Леонида раскололась колонка. И чинить такое умеет только TV-020.       У С-20 был раздрай: он привык обижаться и до последнего стоять на своём, но если он поведёт так себя и в этот раз, то Леонид может не дождаться помощи и сломаться уже навсегда. Из С-20, конечно, плохая мать, но он любит Леонида. — Набери TV-020, — тихо попросил он. Вантуз аж опешила, но вызвала учёного, и он через пару минут влетел к ним в лабораторию. — Где?! Что случилось? — Как с Блеки, — вместо С-20 ответила Вантуз. — Только попизже. — Подожди меня, — попросил TV-020, и Вантуз внезапно телепортировалась. — Не думал, что ты так быстро отойдёшь. Или это ловушка? — он невесело хохотнул. — Я ещё не отошёл. Но мне впервые дали выговориться. А ты, блин, не давал. Зачем мы столько лет ссорились?

***

      Леонид теперь в самом деле поднял всех на уши. Если бы он видел, как о нём переживали его друзья — он бы наконец-то осознал, что многого стоит.       С-20 и TV-020 быстро сцепили все важные контакты, предотвратив сжигание микросхем, и взялись за починку корпуса. Леонида ударило в колонку и задело полтела. Он носил костюм из несгораемого латекса, но он сгорел.       Ремонт усложнялся тем, что через стенку учёные собирали новую партию спикеров. С-20 мялся, неуверенный, что поступит верно, если попросит прописать одному из них задачку «любить Леонида». Неправильно и негуманно, но… если установить это сразу, то не будет против ни новый робот, ни Леонид. И С-20 не может побороть свою «тивифобию»: не дай боже Леонид снова начнёт встречаться с Уиллом… Спикер надёжнее. Лаборант, чтобы не погиб на фронте, как один из бывших Леонида. Ну и надо бы его поумнее, чтобы он даже с задачкой не сбежал через неделю.       С-20 попросил TV-020 продолжить в одиночку, а сам ушёл на сборку спикеров. Они планировали собрать лаборантов и разведчиков. Среди них был уже готовый, но не включенный робот. Главный лаборант. Плечистый, «рогатый» — тоже с антеннами на боку и экранами. С-20 долго смотрел на него, пока не рискнул и не подключил к нему клавиатуру.       TV-020 прав: гуманность осталась в прошлом, в человеческом теле, и нет никакого смысла тащить её в жизнь.