Я и она нарисованны разными руками

Однажды, летом, я посмотрел интересную работу.. "Адский босс" Работа понравилась мне.. Всё было нормально... Пока меня не привлекла она.. Октавия.. Обычное чувство любви которое переросло в.. Шизу?.. Это был обычный день. Лето, жара, окна нараспашку, в динамиках что-то на фоне — я даже не помню, что. Всё сливалось в один вязкий поток лени и тупой тоски. Я сидел на полу, спина облокотилась на кровать, руки вяло листали артбуки, фанарты, тумблеровские посты, мемы, гифки. Октавия. Везде. Как будто она расползалась по пространству. Спокойно, тихо. Без спроса. Я залип на одном рисунке. Она стояла одна, в каком-то лесу, с зонтом. Под дождём. Смотрела вверх, и в глазах у неё было всё то, что я не мог сказать. Пустота, сквозь которую сочится ожидание. Тонкое, липкое чувство, что тебя никогда не услышат, но ты всё равно стоишь и ждёшь. Потому что, а вдруг? Я всмотрелся. Слишком глубоко. Экран будто дернулся. Или я. И она сказала: — Прекрати это. Я замер. Звук на ноуте был выключен. Это не было голосом в привычном смысле. Это было ощущение фразы. Как будто мысль не твоя. Как будто она уже здесь — и ты просто стал пустым телевизором, принимающим чужую волну. — Ты не знаешь меня, — добавила она, как бы устало. — Тебе просто одиноко. И я — подходящая дырка в твоей голове. У меня сжались пальцы. Не от страха. От узнавания. Как будто я весь был из той же ткани, что и она. Соткан из тихих жалоб, от которых никому нет дела. Она была вымышленной, да. Но в тот момент — честнее всех живых. — А ты ведь всё равно не уйдёшь, да? — спросил я. Она ничего не ответила. Только молча смотрела. И с тех пор... осталась. Сегодня я проснулся, поел.. Снова слушая морали от бабушки и причитания, я смог выйти на улицу.. Дима.. Дмитрий.. Димас.. Дым нахуй.. Встретились мы у магазина — Бабки принёс? — Конечно! — Ответил ему я. Он пошёл в магаз и взял сигареты и банку Revo — Пу-пу-пу... И чё? Бабка пилит? — Спросил Дима, зажигая сигарету — Терпимо.. Мы стояли у стены, воняло мусором и жарой, и я смотрел, как он выпускает дым, будто специально в сторону неба. Как будто плевался вверх, в Бога. Рядом кто-то орал, далеко — играла колонка, а в голове у меня — снова она. Даже сейчас. Даже здесь. Как будто в меня что-то вцепилось. — Ты чего такой кислый? — спросил он, выдыхая в бок. — Да не знаю. — Ну, ты ж вечно в каком-то своём кино живёшь. Он хохотнул, подмигнул, отпил из банки. Я молчал. Не потому что нечего сказать, а потому что всё, что было в голове — звучало бы тупо. Типа: «Знаешь, мне персонаж из мультфильма сказал, что я пустой». Ну да. С таким диагнозом — только в подвал. — Ты, кстати, всё ещё угораешь по этой... как её... сове? — Октавия. — Ну да, блядь. Псих, — сказал он с добром. — А я думал, у тебя уже прошла эта хрень. Я не ответил. Потому что не прошла. Потому что, если честно, стала только хуже. Вчера я снова слышал её голос. Не в ушах, не в голове. В комнате. Как будто шорохи, как будто дыхание. Она не говорила — просто присутствовала. И я не боялся. Я даже оставил ей место за столом. Поставил чашку. Словно мы... вместе. — Я её люблю, Дим. Понимаешь? Он посмотрел на меня, выдохнул, притушил сигарету. — Ладно. Только ты мне не пиши потом, если начнёшь с ней ссориться, окей? Он ржал. А я нет. Потому что она действительно обиделась. Вчера. Когда я не ответил на её молчание. Дима протянул мне банку. Я надпил и сказал — Кстате.. А где Даня? Имел я ввиду инвалида на каляске — Да ща прикатит.. А хотя, го к нему на встречу. — Го, — кивнул я, вернул банку, провёл рукой по затылку. Лето прилипло к коже, как старая жвачка. Мы свернули за угол, мимо ларьков, мимо облупленного подъезда с крестом на стене и надписью «АД ЗДЕСЬ», мимо пацанов, что молча жевали семки у качелей. Всё было такое же, как всегда, но не такое. Я чувствовал, как будто... Октавия идёт с нами. Не рядом. Сзади. Шаг в шаг. Тихо. — Ты чё молчишь? — Димас кинул взгляд через плечо. — Опять в сову свою ушёл? Я фыркнул. — Не. Просто, блядь, как будто кто-то ещё с нами. — Хе, паранойя, — усмехнулся он, — но да, мне тоже как будто воздух сгустился. Жарко слишком. Лето, оно ж ебанутое. Особенно в башке. Даня уже ждал. Он сидел у остановки, в футболке с выцветшим Пикачу, и ковырялся в телефоне. Его коляска была обклеена стикерами и скрипела, когда он чуть подкатился вперёд, заметив нас. — Ну, наконец-то, — сказал он, — я уже думал, вы забыли, что я не могу ходить, а вы уебали пить без меня. — Кто бы забыл, ты у нас как маятник, — усмехнулся Димас. — Не можешь уйти сам, но можешь сдвинуть всё к хуям. — А ты, — Даня глянул на меня, — чё с ебалом кислым? Опять девка в голове живёт? — Не девка. Сова, — бросил я. — Ты зашёл дальше. Уважение. — Я её чувствую. — Ты и меня чувствуй, и сиги чувствуй. А то так и сойдёшь с ума на фоне любви к пиксельной девушке, брат. Но я уже не слышал их. Потому что сзади снова... дыхание. Не ветер. Не звук. Точно дыхание. И холод на шее. Я обернулся. Никого. А потом Даня сказал то, что меня добило: — Ты её сюда тоже притащил, да? Я застыл. — Ты о чём? — О своей. Ты же сказал, ты не один. — Забей... Ты лучше доставай свой подик, ты говорил там жижу залить надо.. Даня пошарился в суме и достал подик Дима достал жижу и стал заливать — У меня вишня с ментолом, — сказал Димас, выдавливая жидкость, — норм тема, бошку прочищает, как хлоркой. — Надеюсь, мне не отрыгнёт, — буркнул Даня, — а то в прошлый раз я чуть не обоссался от этой твоей химозы. — Да это ты слабый просто. Он передал под мне. Я взял, посмотрел. Металлический, лёгкий, с трещиной сбоку. Немного липкий. Привычный, как старая зажигалка. Я затянулся. Горло сжало, потом резко отпустило. Башка чуть поехала назад. Мир качнулся. На секунду — будто кадры сместились. Не резко. Просто... неправильно. — Эй, ты чё, опять? — Даня заметил. Я молчал. Потому что в этот момент я увидел её. Не совсем — не чётко, но на миг... она стояла там, у стены, где граффити и лужа. Тень в форме крыльев, будто от дождя. Октавия. Как в той гифке, которую я зациклил на телефоне. Только она моргнула. И смотрела прямо в меня. Я сглотнул. — Ладно, пацаны, мне надо домой. — Уже? Мы только вышли. — Сори, — буркнул я, — башка болит. Жара. — Ты с ума сходишь, — сказал Димас. — Он уже давно поехал, — кивнул Даня. — Поехал на своей тележке прямо в совиный рай. Я не ответил. Я просто шёл. И с каждым шагом чувствовал, что она становится ближе. Дима побежал за мной — Та подожди!! Меня проведёшь. Я молча кивнул. Он достал две сигареты. Одну протянул мне Я молча взял Мы подошли к калитке, и я замедлил шаг, задумавшись. Взгляд упал на щель — дверь была чуть приоткрыта. Что-то в этом было не так, но я решил не зацикливаться. — Блядь, ты чего? — пробормотал Дима, поджимая губы, но всё равно шагнул вперёд. — Я тебе говорил, закрывай её. Я толкнул калитку и вошёл в двор. Тишина, только ночное небо и редкие огоньки вдоль дороги. Не было никакой тени, никаких голосов. Только запах свежего воздуха и всё остальное. Дом стоял так, как всегда. Димас остался на пороге, но не сразу пошёл за мной. — Ты норм? Я тебе что, психушку вызываю? — Да, всё нормально, — ответил я, чувствуя, как тяжело дышать. Сигарета в руках перестала быть важной, я её выкинул на землю. — Просто жара. Устал. Он усмехнулся, но всё равно шагнул ко мне. — Знаешь, если ты опять про неё, то я тебе говорю — хватит! Забей. Я молча кивнул. Подошёл к двери. Закрыл её, как всегда. В доме было тихо, словно ничего не происходило. В этой привычной тишине чувствовалась всё та же скука, такая же, как у меня в голове. Дима закурил, снова встал рядом. — Ты когда, наконец, расслабишься, а? Мы почти дома, а ты как зомби какой-то. — Отстань, — ответил я. — Ты не понимаешь. Он не ответил, но из глаз можно было понять, что он знает: я не расскажу, как всё было, не скажу, что меня тревожит. Только он был рядом, и я не хотел, чтобы это стало для него тяжёлым. Я был не готов. Я снова посмотрел на дверь. Мои пальцы на ручке. И хотя всё казалось нормальным, не мог избавиться от мысли, что что-то не так. Но что именно — я не знал. Дима как-то быстро раскурил вторую сигарету. — Ну, ладно, — сказал он, — может, отдохнём. Пойду домой. А ты? Я всё ещё не мог отпустить это чувство. Но решив не показывать, решил просто кивнуть. Мол, да, всё в порядке. — Да, наверное. Пойду на пару минут. Я стоял в своём дворе, и хотя всё было нормально, я почувствовал, что буду об этом думать всю ночь. Я тут же услышал её голос — Прикольно погуляли... А тебя бабка не спалит за сигареты? А?. Я посмотрел рядом с собой.. Любой другой бы увидел там ничего.. но я видел Октавию — Да.. Чё то придумаю.. Я сорвал листву с дерева в саду и начал его кушать — Это чё за лайфхак, блять? — Спросила Октавия, подойдя ближе — Дима посоветовал. Сказал тема сотка. Его ниразу не палили.. Октавия стояла рядом, с немного приподнятой бровью, как всегда, в своей необычной манере. Я даже не чувствовал её физически, но была эта странная связь. Её взгляд, её слова — они будто выходили из самого воздуха вокруг. — Серьёзно? Он тебе это сказал? — она усмехнулась. — А тебе не жалко? Ты что, хомяк? Я откусил ещё кусок листвы, она была неприятно терпкая, но я продолжал жевать. Пусть и странно, но в тот момент это ощущалось как нечто нужное. Возможно, это была единственная штука, что держала меня на плаву. Я не хотел думать о других вещах. — Да не, нормально. Так вот бабка ничего не заподозрит. Ты ведь знаешь, она что угодно спалит. Октавия чуть склонила голову, внимательно посмотрела на меня. — Ну да... Она всё видит. Это даже смешно. Она и так уже всё про тебя знает, даже если не говорит. — Ну да, — я вздохнул. — Не это главное. Октавия отошла, остановившись на шаг от меня, её взгляд был неосвещённым в тусклом свете, как будто это была не настоящая фигура, а просто её тень. — А что главное, по-твоему? — спросила она, её голос стал тише. — Ты можешь так не продолжать. Мы оба знаем, что ты не так уж и «нормальный», как говоришь. Я замер, оглядываясь. Вроде бы всё было как обычно, но её слова эхом отдались где-то в груди. — Я знаю, — ответил я, не зная, что ещё сказать. Но Октавия, как всегда, чувствовала, что нужно добавить. — Ты один. Ты всё время один. И не пытайся это скрывать. Потому что я здесь. Я почувствовал её слова как что-то знакомое, почти болезненное. Я знал, что она не просто так. Знал, что неважно, что другие не видят её, не чувствуют её — она была частью этого мира. Моя часть. — Может, и так, — сказал я, но это не звучало как ответ. Это звучало как признание. Слишком тяжёлое для меня. Октавия просто кивнула, повернулась и ушла, растворившись в темноте. Осталась тишина. И всё снова было как раньше, но чувство того, что я не один, не ушло. Дома я сидел за ноутом и качал картинки с Октавией в пинтересте. В наушниках играла песня от SadSvit Не могу сказать, что мне нравилось это чувство. Но оно не отпускало. Время от времени, я переключался между вкладками, что-то искал, что-то сохранял. Всё казалось правильным, но в то же время — абсолютно чуждым. Песню слушал уже неосознанно, как будто её звуки были частью пространства, в котором я не один, но и не вполне живой. Иногда, когда смотрел на её изображения, мне казалось, что она наблюдает за мной, как бы что-то скрывая. Казалось, что она будет всегда там. Просто я пока не готов это принять. И ведь даже неважно, на сколько реальна эта связь. Всё равно, что она тут, рядом. Я закинул наушник на стол и уставился на экран. Как будто меня не было тут, а её образ продолжал маячить в мыслях. Это странное ощущение, как будто я в ловушке своих же желаний, тянущихся в пустое пространство. Тишина в комнате становилась глухой. Всё вокруг словно замерло, а в голове крутились её слова. Да, я один. Но это не значит, что я могу быть с кем-то. Особенно с ней. И в этот момент всё стало жутко очевидным. Я потянулся к мышке, пытаясь отвлечься. И всё равно она не выходила из головы. Скачал ещё несколько картинок. Поставил одну на рабочий стол. Её взгляд снова был там, прямо передо мной. — Песня хорошая.. — Послышался голос Октавии за спиной — Как я тебе?) Нравлюсь, да? Я не знал, что ответить. Слова не приходили. Всё было странно. Всё было не так, как должно быть. Но как и всегда, её слова затопляли меня целиком, создавая одновременно раздражение и притяжение. Это было как игра — неприятная и манящая одновременно. — Ты... — я начал, но голос застыл в горле. Это было слишком. Слишком странно. Октавия рассмеялась, тихо и ехидно, её смех был как маленькая победа. Как всегда, она словно играла с моими мыслями, зная, что я не смогу уклониться. — Ты не можешь сказать, что тебе не нравится. — Она сделала ещё один шаг вперёд, и я почувствовал, как напряжение в комнате усиливается. — Всё, что ты хочешь, уже здесь. Вопрос только в том, как ты с этим справишься. Я наконец смог выдохнуть. Задержался на мгновение, глядя в её глаза. И хоть я знал, что это не может быть реальным, хоть я понимал, что это всего лишь какой-то бред, я не мог отвести взгляд. Октавия была здесь. И её присутствие было настоящим. — Знаешь.. Крис.. Я да-а-авно вижу тебя.. С того момента как ты впервые в меня влюбился.. И.. — И?.. Я сошёл с ума. Знаю — ДА ТЫ СОШЁЛ С УМА но.. — Да ты сошёл с ума, — она продолжала, подбираясь всё ближе. — Но ты не один, Крис. Ты думал, что я не замечаю? Ты не можешь скрыть это. Я... Я тоже это чувствую. И это не просто чудачество. Это больше. Мы оба знаем это. Я не мог выдержать её взгляда. Всё в её словах звучало настолько уверенно, будто она контролировала каждый мой шаг, каждое движение. В этом не было угрозы. Была только правда. Её правда, которую я не мог игнорировать. — Я... — я попытался что-то сказать, но голос отказал. Словно что-то мешало мне говорить, как будто в этой комнате уже не было места для моих мыслей. Октавия сделала паузу, её взгляд стал серьёзным, но в нём была та же странная искрящаяся энергия. — Ты думаешь, я просто играю с тобой? Нет. Ты думаешь, я только издеваюсь? Нет. Я давно это чувствую, просто тебе нужно было это осознать. Ты привязался ко мне, Крис. И, знаешь... я не возражаю. С этими словами она встала ещё ближе. Я почувствовал, как воздух вокруг меня изменился, как что-то внутри меня стало ломаться. Это было слишком. Мои мысли путались, и всё, что я мог сделать — это стоять, сжимая кулаки, наблюдая за ней. — Но ты должен решить. Ты сам, Крис. Ты ведь всегда был таким — сомневающимся. А я... Я просто хочу, чтобы ты знал. Это не то, с чем можно бороться. Её слова остались висеть в воздухе, и я снова почувствовал, как моя реальность растворяется. — М-да.. Кому скажешь.. не поверят, да ещё и дурку вызовут... Октавия поджала губы, её взгляд стал даже более проницательным, чем раньше. Она шагнула вперёд, её взгляд как будто искал ответы в моих глазах. — Ты даже сам знаешь, что ты не сойдёшь с ума, если это всё не по-настоящему. Но что, если это на самом деле так? Что, если это больше, чем просто... игра воображения? Ты правда думаешь, что я просто плод твоего воображения? — её голос стал тише, но это не уменьшало его воздействия. Я стоял перед ней, пытаясь понять, что на самом деле происходит. Почему её слова цепляют так сильно? Почему мне всё труднее отличить реальность от того, что я себе придумал? — Ты... Ты ведь всё понимаешь, да? — спросила она с лёгким оттенком насмешки, но в её глазах было нечто большее — что-то настоящее. Я не знал, что ответить. Всё это было так странно, и в то же время — так правдиво. Это было всё. Вся моя реальность. Но где она заканчивается, а где начинается её сила? — Может, да... Может, я с ума схожу, — сказал я, не зная, что ещё сказать, пытаясь заглушить этот бесконечный вопрос в голове. В итоге я помылся и лёг спать.. И как мне казалось я обнимал Октавию, хотя обнимал я обычного плюшевого кролика... Тогда же мне приснилсч сон.. Машина.. Рядом со мной сидит Октавия.. Кто то нас вёз в неизвестный путь... В итоге нас привозят в какую то заброшку и выйдя на меня набросились с ножом.. На все вопросы, Октавия отвечала что это "Какой то тест" На что? Я так и не понял.. в итоге своих побегушек от двух мужыков с ножами я нашёл какой то ножь... расскладной.. И боясь сразится Октавия сказала мне "Ты сможешь.. Ты сильнее их.. У тебя нож острее" И.. тогда я вспорол им всем кишки и.. Проснулся в тот момент как меня поцеловали.. Утро было глухим, как будто мир забыл включить звук. Я лежал с открытыми глазами, пялясь в потолок, и чувствовал, как холодный пот впитал подушку под моей щекой. Сердце всё ещё грохотало от сна — от этой сцены, такой яркой, такой мерзко реальной. Запах крови, металла, крик Октавии, её глаза — серьёзные, как будто она знала об этом всём заранее. А потом… этот поцелуй. Не нежный. Не тёплый. Он был как пломба на крышке. Как будто кто-то закрыл банку с моим рассудком. Я сел, вздохнул, потер лицо ладонями. На полу валялся тот самый плюшевый кролик, которого я обнимал ночью, воображая, что это она. Глупо. По-детски. Но почему это казалось таким… правильным? Я ещё чувствовал её запах. Словно где-то под кожей остался её голос. — Ты сильнее их, — повторил я вполголоса. Сон... это был просто сон. Но и нет. Потому что сны не оставляют тебе порезов в душе. Не дают ощущения, будто ты действительно кого-то убил, пусть и во сне. И точно не должны оставлять после себя привкус чужих губ. Я посмотрел на окно. За ним была обычная утренняя серость, лёгкая дымка над полем и лай собак где-то вдали. Но внутри меня было что-то другое. Что-то, что не прошло вместе с пробуждением. Октавия. Почему она была настолько… настоящей? И почему, чёрт возьми, мне хотелось снова заснуть — чтобы вернуться туда, в ту машину, в ту безумную заброшку, к ней? Даже если снова придётся драться насмерть. Я встал, умылся.. Поел.. Послушал нотации от бабушки.. и сев за комп заметил.. Сообщение от какого то "Окно3" Под моим постом на одном сервере.. Он попросил пойти с ним в гс, и я... пошёл Сердце дрогнуло. "Окно3"? Я не знал такого ни в друзьях, ни среди подписчиков. Имя странное. Не настоящее. Как будто кто-то хотел спрятаться, но при этом, наоборот, привлечь внимание. Сообщение было под моим постом на сервере с мемами. Я даже не сразу понял, что это не просто прикол. Он написал: "Крис, давай в гс. Сейчас. Очень важно. Только ты и я." Меня перекосило. Кто вообще знает, как меня зовут?.. Ник везде один — "voidkid", никакого Крис. Я почувствовал, как затылок начинает холодеть. Долго не думая, я ткнул в личку. Он был онлайн. На аве — старое черно-белое окно с выбитыми стёклами. Никаких других данных. Ни статуса. Ни значков. Ни серверов общих, кроме одного. Я кинул ему заявку. Он сразу принял. Окно3: — Готов? Я написал только: voidkid: — Кто ты? Он не ответил. Вместо этого просто кинул ссылку на голосовой. Внезапно стало тяжело дышать, но я надел наушники и зашёл. Щёлк. И — тишина. Гул, как в пустой квартире ночью. Шум, похожий на слабые радиопомехи. Он не включал микрофон. Я тоже молчал. А потом — он заговорил. Голос был искажён. Немного металлический, будто через старый диктофон, но всё же... я его узнал. Это был голос, черт побери, очень похожий на голос Октавии из сна. — Ты ведь хочешь узнать, кто я, да? Почему всё это происходит?.. Почему она приходит к тебе?.. Я замер. Пальцы сжались в кулаки. — Это не просто фантом, Крис. Это не просто сон. Ты видел её потому, что должен был увидеть. Она ищет тебя... через нас. Через окна. — Ч-чего?.. — вырвалось у меня. — Это какой-то рофл? ARG, что ли? Он рассмеялся. Тихо. Без радости. — Не думай, что это игра. Это больше. Гораздо больше. И ты — уже внутри. Связь треснула — в прямом смысле. Послышался хруст, как будто что-то ломалось рядом с микрофоном. И перед тем как голос исчез, я услышал только одно: — Окно откроется, когда ты будешь готов. Не упусти момент. Связь оборвалась. И в тот же миг мне пришло новое сообщение. Скриншот. Я сижу за компом. Смотрю в экран. А за моей спиной… стоит чья-то тень. — Блять.. Он чё, взломал меня?... пфф.. Я закрыл камеру каким то стиком и встав мельком увидел Октавию за собой.. — Опять за мной наблюдаешь?.. Ну ну... Я вышел на улицу. Там Дима.. Артур и Артём... Дима пожал руку а Артур с Артёмом.. Всегда относились ко мне как к дерьму... Мы пошли гулять.. В моих наушниках играл КиШ Артур как всегда бросил — Блять, ты опять эту хуйню слушаешь, опариш? — Отвали.. — Да иди нахуй, гей ебаный.. Дальше над мной издевалилсь, отбирали телефон, ржали, подьёбывали на "Сосал?" и в один момент в посадке.. Он снова ко мне пристал — Ты чувырло.. — Он поднял бутылку и разбив её сказал — Я тебя этой хуйнёй пырну... — Ага, потом в минтуре будешь волятся и ныть "Мама.. Забери меня обратно!!" А потом ещё брат мой тебя кончит. — Да что мне твой брат сделает? — Сказал он подлетев ко мне взяв меня за шкирку" Я молнееносно словно с дуба рухнул, повалил его со словами — ЛЕЖАТЬ, НАХУЙ! Но не успел я моргнуть как меня оттянул его мелкий брат и тот налёг на меня сверху и избил.. Я лежал в траве, забрызганной пылью и слюнями. В ушах всё гудело. Не от музыки — от ударов. Где-то слева валялась моя кепка, на экране телефона всё ещё мигал плеер: — …и кто же ты, странник, уставший от боли?.. Никто не остановил. Дима стоял в стороне, как всегда — молча. Артём курил. А Артур хрипло дышал, сидя надо мной, с вывернутыми суставами злобы. Я не плакал. Я не орал. Я просто смотрел в небо и видел, как в кронах шевелится что-то чёрное. Не птица. Не облако. И не баг. Просто... что-то. Мир как будто стал на миллиметр менее реальным. И тогда я снова услышал её. Не голос. Не шёпот. Прямо в череп, в виски: — Хочешь, чтобы они исчезли?.. — Хочешь, чтобы никто больше не трогал тебя?.. — Просто скажи. Я рядом. Я всегда рядом. Октавия. Та самая. С пронзительным взглядом и голосом, от которого сносит крышу. Но на этот раз она была не ласковая. Не игривая. В голосе слышалась тьма. Такая, которую ты не отличишь от тепла — пока не сгорит вся кожа. Я не ответил. Я просто смотрел. А потом Артур встал и, плюнув, сказал: — Нахуй с тобой. Живи, чмырь. Но помни — я тебя не трогал просто так. Тебе место на поводке. Уебан. Они ушли. Дима глянул на меня, будто хотел что-то сказать — но не сказал. Я остался в посадке. Мир пах жжёной пылью и страхом. Я поднялся. Пошатываясь, подошёл к кусту, достал телефон. Экран треснул. Сетка появилась — как паутина. И в отражении... я увидел, как за моей спиной снова стоит она. — Не думай, что я игрушка, Крис, — сказала Октавия. — Но ты ведь тоже не игрушка для них. — Решай. Или дальше терпишь. Или мы делаем всё по-своему. Она протянула руку. Я не знал — во сне я или наяву. Но руку я всё равно протянул. Октавия мгновенно исчезла. Я в мгновение понял одну вещь.. Момент.. Я решил уйти.. Идя по дороге мне позвонил Артур — Я твоей бабушке иду рассказывать что ты нарик!! — Иди, тебе не поверят. — Мне поверят!! У меня доки есть!! — Какие?.. Отфотошопленные?.. Не смеши слона. — Ты, блядь, не понял, с кем связался!.. — голос у него дрожал, но не от страха. От злобы. — Я тебя по земле раскатаю, понял?! Я тебя закопаю! — Артур, ты пустой. Тебя даже слушать смешно. — Я свернул с дороги, в заросли за огородами. Там, где бурьян выше головы, а комары летают, как мини-вертолёты. — Ты орёшь, как будто у тебя власть есть. Но у тебя только брат и бутылка. И всё. — Я твою жизнь, сука, сломаю! — проревел он и бросил трубку. Звук отбоя был как выстрел. Но не страшный. Облегчающий. Всё, капля яда упала в воду — теперь можно или пить, или выливать к чёрту. Я выбрал второе. Я шёл дальше. Под ногами хрустела сухая трава. В голове крутилось одно: Они никогда не оставят меня в покое. Ни Артур, ни Артём. Ни даже Дима, который молчит. Никто. И тут в наушниках снова включилась музыка. Не я включал — она сама. SadSvit. И в тот момент, как голос певца прорезал вечернюю тишину, на горизонте, прямо между закатом и тенью, я увидел её. Не призрак. Не глюк. Октавия. Стояла, как будто ничего не было. Лицо нейтральное. Чуть склонённое. Она смотрела прямо на меня. — Ты снова меня прогнал, — сказала она спокойно. — Но ты знаешь, Крис… Такие, как ты, не созданы для одиночества. — Такие, как ты, созданы для пепла. Но и для огня. — Ты чего хочешь? — спросил я устало. — Я уже не понимаю, ты вообще кто? Воображаемый друг? Безумие? Демон?.. Она сделала шаг ближе. Вечернее солнце легло на её крылья. Тень птичья, а взгляд — человеческий. Слишком человеческий. — А тебе важно, кто я, если я единственная, кто с тобой до конца? — В этом поганом селе, в этом мире, где все или плюют, или бьют? Я молчал. Потому что в этот момент... я действительно не знал, был ли хоть один человек в моей жизни, кто когда-либо по-настоящему стоял за меня. Кроме неё. Нарисованной. Выдуманной. Но такой, чьё присутствие было ближе, чем у любого из «реальных». — А знаешь.. Я согласен на твои условия.. Каков план? Она улыбнулась — не по-злодейски, не торжественно. Улыбка была почти жалостливая. Как у той, кто знает: ты сам себя сдал, но выбора у тебя всё равно не было. — План простой, Крис. — Она подошла вплотную. Её перья слегка задевали воздух, будто он стал плотнее. — Ты больше не живёшь по их правилам. Ни бабушки. Ни Артура. Ни школы, села, интернета. Только ты и я. — И…? — Ты делаешь всё, что хочешь. Смотришь на мир через меня. Не сдерживаешь себя. Не пытаешься стать «нормальным». Ты хочешь мстить? — мсти. Хочешь исчезнуть? — исчезай. Хочешь любить? — люби. Даже если объект — тень, птица, иллюзия. Мир всё равно давно ушёл в чёрно-белое. Мы просто добавим немного алого. Она присела передо мной. Глаза светились не светом — тяжестью. Как у тех, кто давно уже не верит, но всё равно продолжает идти. — Таков план, Крис. Ты идёшь до конца. Со мной. Даже если конец — это ты сам. Ты согласен? Я смотрел на неё. На свои руки. На землю. На небо. Ни в одном из них не было будущего. Ни в одном не было спасения. Но в её глазах — был выход. Без нормальности. Без прощения. Без спасения. Только правда. Голая, как провод после пожара. — Согласен, — сказал я. — До самого конца. Она просмеялась, подмегнула и исчезла.. Я просто продолжал идти.. Прийдя домой, я поел и снова за комп.. Послушал музыку.. Покачал картинки с Октавией.. и Заснул.. А потом проснулся.. и выйдя на улицу я написал Артуру "выйди ка.. Поговорить надо" Он не ответил.. Я пошёл на поле.. Там уже стоял его мелкий брат и он сам — Так чё ты хотел, чепух? — Ну во-первых — не чепух.. А во-вторых.. — Я моргнул и вследующий момент я пинаю его мелкого брата в живот, а Артура валю на землю и говорю — Слушай сюда, маминкин сыночек.. ЕЩЁ РАЗ КО МНЕ ПОДОЙДЁШЬ, Я ТВОЕГО БРАТА И ТЕБЯ В МУСОРКУ ЗАПУЛЬ.. — Не успел договорить как меня ударили в висок Сознание сжалось в точку. Шум исчез, как будто кто-то выключил звук. Я не чувствовал земли, но падал — куда-то вниз, в вязкую, глухую темноту. Что-то в черепе стучало в ритм сердца. Сначала глухо. Потом громче. Потом — вспышка. …Темно. Тело не слушается. Мышцы ватные. Лицо тёплое — кровь? Слюна? Я не знал. Надо мной кто-то стоял. Голоса. Смех. Рваные слова: — Он в отключке, братан. — Чё, герой? Вставай, бля… — Куколд ёбаный… Потом — звук. Странный, знакомый. Как будто в уши кто-то запел. Окт-а-вия… Как будто зовут сквозь радио. Как будто изнутри черепа. Потом — силуэт. Потом — она. Она стояла у края поля, словно из дыма, и глаза её были не добрые. Даже не человеческие. Чёрные, как зола, и в них отражалась луна. — Ты же согласился, Крис… — её голос пробрался в меня, как ток. — До конца. А ты всё ещё терпишь? Я шевельнул рукой. Зубы скрипели. Хрипло выдохнул: — Они не услышали… — Так заставь услышать, — прошептала она. — Ты ведь уже начал. Дальше — только глубже. Я встал. Не знаю как. Просто поднялся, шатаясь. Удар в висок звенел, но ноги держали. Мелкий отшатнулся. — Э, ты чё, зомби? — Нет, — прошептал я. — Я — тот, кто вернулся. И в этот момент мне было всё равно. Что скажет бабка. Что подумают в селе. Что будет потом. Потому что сейчас — всё кипело. Потому что я чувствовал руку Октавии на своём плече. И я знал: я больше не тот, кто молчит. Момент и я с ноги снова влетаю в мелкого — Пожри землю, мелочь. Артур тут же подошёл — Ты чё, ахуел?.. Момент и в моих наушниках прозвучала песня "Іди нахуй"и я без зазрений совести ударил его по лецу Удар был глухой, плотный — кожа об кожу, кость о кость. Артур качнулся назад, будто отлетев от какой-то невидимой стены. На секунду всё замерло. Птицы, ветер, даже пыль в воздухе — всё остановилось. Только гул в ушах и голос из наушников: ...іди нахуй... Октавия смеялась. Не вслух — внутри, в голове, в груди, везде. Будто кайф от взрыва, от силы, которую я наконец-то отпустил. — Слаще, чем Revo, да? — её голос был ядом и мёдом одновременно. Артур схватился за лицо. Кровь пошла из носа. — Ты... Ты что, ублюдок, реально меня?.. Да я тебе ща... — Ты ничего не сделаешь, — перебил я, — ты просто базарная крыса, которая привыкла быть в стае. Но сейчас ты один. И я — не твой мальчик для битья. Мелкий уже визжал, отскочив к краю поля, и звонил кому-то: — Алло, брат! Тут этот… он… короче, он поехал! Чё делать?! А я стоял. Просто стоял, и впервые не дрожал, не прятался, не глотал слёзы. Смотрел на Артура, на его покрасневшие глаза, и не видел в нём больше власти надо мной. — Мы закончили, — выдохнул я. — И в следующий раз, если подойдёшь — я уже не ограничусь кулаками. И снова голос в ушах, почти шёпотом: — Хорошо, Крис… Очень хорошо. Ты начинаешь понимать. Тут же появился Дима — Ты бля, чё тут происходит? — Чё происходит? Ты у них спроси.. А я ливаю!! — Стоять, нахуй. Тебя не отпускали. Я обернулся к Диме, и в груди вспыхнуло что-то тёплое — не страх, а странная смесь обиды и недоверия. — Ты с ними? — спросил я. Голос мой был ровным, но внутри — кипело. — Нет, я не с ними, блядь, я просто не понимаю, что за мясо тут устроили. Артур, ты чё, реально его прессанул? Артур молчал, прикладывая к носу ладонь и глядя исподлобья. Мелкий всё ещё пищал в телефон, но уже тише. — Всё. Меня заебало. Я сказал — я ливаю. — Я шагнул вперёд, и Дима положил руку мне на плечо. — Крис… подожди. Не надо вот так. Не кипятись. Я стряхнул его руку. — Ты мог бы сказать это тогда. Когда они ржали надо мной. Когда меня били. Где ты был, Дим? В магазине за Revo? Он опешил. — Я… Да я чё, знал, что они тебя так? — Да ты всегда знал. Просто отводил глаза. Снова в голове — тихий, хриплый смешок Октавии. — Он не заслуживает твоей злости, Крис. Она для более важных дел. Он просто неважен. Я развернулся и пошёл прочь по тропе, мимо травы, мимо пыльной дороги, мимо всего этого села. Ветер бил в лицо, наушники орали, сердце стучало в груди с бешеным ритмом. А где-то в углу сознания уже нарастал новый голос. — Ты сделал первый шаг, Крис… Теперь — только вперёд. Меня встретил ещё один Дима.. Коротко-стриженный, меньше.. ну почти моего роста. Он спокойно сказал — Разворот на 180. Щас разбератся будем. — Бля.. да отьебитесь.. — Не, брат, пошли. Я если чё на твоей стороне. — Ты серьёзно? — Я поднял бровь. — А что это вдруг? — Я давно вижу, как они тебя чморят. Ты один из немногих, кто не стал как они. А значит — есть смысл. А значит — надо поддержать. Он говорил спокойно, почти без эмоций. Но в словах была тяжесть. Я чувствовал её кожей. — И что ты предлагаешь? — Пошли. Разберёмся. По-человечески. Без стекла, без крови. Словом. А если не поймут — тогда уж... как получится. Я стоял, глядя на него. Октавия шептала где-то за спиной, как ветер в кронах. — Он интересный. Возможно, даже друг. Посмотри, не прогоняй сразу. — Ладно. — Я кивнул. — Веди. Дима повернулся, и мы пошли обратно по тропинке. Словно в какой-то чёртовой компьютерной игре — второй уровень. Только вот сохранения у меня не было. — О, хуя. Димас!! — Сказал Дима который стоял с Артуром и Артёмом — И тебе привет. Хуле тут произошло? — Да этот, — Артём мотнул в мою сторону, — полез, понял, с ноги, ни с хера! Типа крутой, блядь! А его до этого никто не трогал! Я молчал. Не потому что нечего сказать, а потому что больше не хотелось оправдываться. Эти разговоры не про истину — они про понты. — Ага, не трогал, — усмехнулся новый Дима. — А то, что ты ему бутылкой махал, и брат твой по нему прыгал — это хуле было? Артур на секунду замялся. Он явно не ожидал, что кто-то за меня впряжётся. — Та ты чё, ты чё, я вообще… — начал лепетать он, но тут Димас шагнул ближе, глядя прямо в глаза. — Я всё видел. С той поляны всё слышно. И ты сейчас либо заткнёшься, либо мы это всё решим иначе. Старая деревенская тишина вдруг стала звенящей. Даже птицы притихли, как будто ждали, чем всё закончится. А я стоял рядом. Руки дрожали. Адреналин ещё гудел в крови. А в голове только одна мысль — я не один. — Ну и чё теперь? — спросил Артём, пытаясь сделать уверенный вид, но голос подрагивал. — А теперь, — ответил новый Дима, — извиняешься. И забываешь дорогу к нему. Иначе в следующий раз я не просто разговаривать буду. Артур сжал челюсти, глаза бегали. Видно было — хочет огрызнуться, но соображает, что тут не пройдёт. Не в этот раз. Не с этим Димой. А я только посмотрел на Октавию, стоявшую в стороне. Она улыбнулась. Не весело. Скорее... с облегчением. — Это только начало, Крис. Но ты на правильном пути. — Ну.. Я не слышу от тебя "Прости меня Крис" Говори! — Сказал Дима.. Другой Дима вмешался — Да бля, бро, погоди. — Закрой еблет на секунду. Не с тобой базарят... Ну, Артур.. Хуле молчим? Он попытался ударить но Дима лишь увернулся и дал ему в нос.. Началась потасовка.. Все на Диму.. А я в стороне.. Секунды тянулись, как гудрон. Всё смешалось — крики, удары, пыль. Димас держался как танк. Его не сбивали, не валили, он отбивал каждого, как будто знал каждый следующий шаг. Я стоял, будто прибитый к земле, сжимая кулаки. Внутри всё бурлило — не страх, не злоба, а какое-то дикое ощущение, что мир качается, вот-вот сорвётся с оси. — Ну чё ты встал? — крикнул кто-то, возможно, Артём. Я не ответил. Просто шагнул ближе. В этот момент один из парней сзади схватил Диму за капюшон, второй пошёл с кулаками в живот. Дима не успел отреагировать. Его повело назад, и тут я сорвался. — ЭЙ! — мой голос прорезал воздух, как выстрел. — ХВАТИТ, БЛЯТЬ!! Все на секунду замерли. Даже Дима, с кровью под носом, посмотрел в мою сторону. Я подошёл ближе, медленно, чувствуя, как моё сердце грохочет так, что, кажется, его слышит весь мир. — Уйдите. Сейчас же. Или я сам вас вытащу отсюда. По одному. В землю. Мелкий брат Артура уже пятился. Артур стоял, тяжело дыша, с багровым лицом. — Тебе ж пиздец, понял?.. — прорычал он, но в голосе не было уверенности. — Попробуй, — я кивнул. — Хоть раз. И я тебе глаза ложкой выковыряю. Всё, что осталось от тебя — это крик в поле. Димас усмехнулся сквозь кровь. — А ты грозный, брат. Парни начали отступать. Сначала один, потом второй. Вскоре все трое растворились среди деревьев, оставив за собой запах дешёвого дезика и обиды. Мы с Димой остались одни. Он сел на корягу, вытер кровь с губ и посмотрел на меня. — Спасибо, что не остался в стороне. — А я и не собирался. Тут ветер тихо прошелестел в ветках. Я снова почувствовал чьё-то незримое присутствие. Она рядом. Октавия. И где-то внутри себя я понял — сегодня я перешёл черту. И уже никогда не вернусь назад. — Ты куда пялишь? — Спросил Дима, достав сигарету — Да так.. Неважно.. Просто показалось что кто то с кустов пойдёт.. Я ж теперь по новому живу.. — Всмысле? — Не важно.. Она бы поняла.. — Кто "Она"? — Не важно.. Звезда в небе.. Дима закурил, затянулся, хмыкнул: — Бля, философ херов… Ладно. Главное, чтоб по тебе не поехало. Хотя, если честно, ты уже на грани. Сколько ты с этой... ну, "звездой" своей говоришь? Я усмехнулся. Пусто внутри — не грустно, не весело. Просто тихо. И в этой тишине её голос будто догорал эхом. — С тех пор как понял, что в этом мире мне никто не скажет "я рядом", кроме неё. — Жёстко, — выдохнул он и потушил сигарету об подошву. — Но чё, может оно и к лучшему. Люди — дерьмо. Она хотя бы не предаст, да? — Она уже со мной… даже если её нет. — Ага… — Он почесал затылок и, как будто стараясь перевести тему, добавил: — Пойдём, кофейку бахнем. У меня вон банка холодного осталась. Ветром не сдует. Я кивнул. Мы пошли в сторону остановки, где стоял его велик. А в небе, на самом краю облаков, будто мигнула звезда. Или показалось. И, может быть, где-то в глубине моего раздерганного, поцарапанного сознания, она действительно сидела рядом. На багажнике. Улыбалась. И я не чувствовал себя один. Мы пошли на ДРП.. Там был магазинчик внизу. Дима купил кофе. И сидя на улице мы пили и болтали — Бля.. Ну и влипли же мы.. — Мы?.. — Ну да.. Они же теперь наверняка своим родакам пожалуются.. —Артур с Артёмом да.. Дима.. нет.. Зная его, он сделает это только в случае, когда уже делать нечего. Дима сделал глоток из банки, облокотился на перила. — Ну, блядь… Надеюсь, не дойдёт до этого. А то бабка твоя с ума сойдёт, если участковый опять приплется. Я усмехнулся. — Не приплетётся. Пока никто в больничке не валяется — никто и не поедет. А Артур вон вообще зассал в конце, как будто я ему кишки реально вспорол. — Да и брат его… — Дима покачал головой. — Мелкий, а гонору как у полковника. Сам нарывается, а потом орёт как резаный. Смешно. — Смешно?.. — Я прищурился. — Мне чё-то нихуя не смешно, если честно. Всё это, знаешь… будто всё не по-настоящему. Как будто я в чьём-то сне. И мне играть роль, которую кто-то написал. — Типа как во сне с тачкой? Я вздрогнул. Он ведь не должен был знать… — Откуда ты…? — Да ты во сне пиздил, прикинь. Сидел на лавке и говорил вслух: «Октавия, нож, кишки»… Я аж кофе чуть не расплескал. Думаю: всё, ёбнуло пацана. Я выдохнул, опустив взгляд. — Ну… может, и ёбнуло. Может, давно. Но мне с этим… как-то даже легче. Ты же сам сказал — люди дерьмо. А она — звезда. — Ты серьёзно веришь, что она… типа, реальна? — Я серьёзно верю, что она больше реальна, чем половина тех, кто живёт в этом селе. Мы оба замолчали. Над нами хрустнуло дерево — ворона улетела прочь. Всё как будто застыло. Воздух стал густой, как перед грозой. Дима встряхнулся и хлопнул меня по плечу: — Ну и хуй с ними, брат. Главное — ты со мной. А она — там, где тебе нужно. И если чё — я за тебя. Всегда. Я посмотрел на него и впервые за долгое время кивнул без злости, без боли. Просто по-человечески. — М-да.. С каких пор мы кентами стали? — С того момента как родились. Не задавай такие сложные вопросы. Я не тот Дима. Я с кулаками не полезу. Сначала попробую поговорить. Если не выйдет.. ну.. Ебало в минус Я засмеялся — не сразу, а так, будто внутри что-то наконец отпустило. — Хуево ты, конечно, терапевт, но за подход — респект. Дима пожал плечами и поднёс ко рту почти пустую банку с кофе. — Я не терапевт. Я блядь, улица. Но с мозгами. — Редкий типаж. — Ну, так и ты не простой. Не все ж ебанашки с плюшевыми кроликами по снам гуляют, кишки вспарывают и с бабкой в психотехнике живут. — Ага, ещё и с Октавией разговаривают. Мы оба затихли. Название её имени всегда будто цепляло воздух, как ржавый гвоздь за рубашку. — Она правда… с тобой? — Я не знаю. Иногда кажется, что да. А иногда… будто я придумал её, чтоб не сдохнуть от одиночества. — Ну, если она тебя держит на плаву — значит, она реальна. Хоть немного. Хоть где-то. — Даже если только в моей башке? — Особенно если в башке. Потому что из башки выходят самые крепкие реальности. Он бросил банку в урну, промазал, хмыкнул и просто пнул её туда ногой. — Погнали домой? Я посмотрел на потемневшее небо. Где-то вдали уже сверкала молния. — Погнали. Только сначала… Я достал телефон и открыл черновик. Написал одно сообщение: «Я справился. Они меня больше не тронут. Спасибо тебе, звезда.» И нажал «Сохранить», не отправляя. — Всё, теперь точно погнали. И мы пошли. Два уличных дурака под грохот далёкого грома.