Желание

Канако вновь уклонилась от атаки Химеры, используя поток воды, после чего тут же, в привычной манере, контратаковала, не давая ей сосредоточится. Вслед за ней громовой раскат огласил тёмный лес – то Элис, Ведьма Бури, применила своё мощнейшее заклинание. Химера, едва уклонившись от выстрела Марка и водяного потока Канако, не успела среагировать – сверкающий поток электричества с хрустом разорвал её, казавшееся доселе прочное тело, и костяные осколки разлетелись на метры вокруг. Монстр повержен! Август откинулся на спинку дивана и вдохнул полной грудью. Ему необычайно нравилось это делать. И не только потому, что воздух гостиной был пропитан запахом только что испечённого его сестрой и мамой пирога с черникой, но и потому, что он почти год не мог себе этого позволить. – А разговоров-то было! Химера! Химера! Перебафанная! – Канако захохотала, бросив на Марка ехидный взгляд и снова прижавшись к Августу. – Да нет, я такой её и задумывал. Две головы, двойной разум, двойная скорость реакции! – Август усмехнулся вместе со своей девушкой. – Ага, посмотрел бы я на тебя, окажись ты на нашем месте в тот раз, когда мы…! – Марк замолк, едва почувствовав лёгкое прикосновение одной из рук сидящей рядом Элис к своему хвосту. – Мы очевидно, сообразили, как её победить! – договорила она вместо него, улыбаясь, – Кто там у нас Босс? Мы же почти прошли Сумрачную Чащу, разве в следующей комнате нас не должен ждать её хозяин? – Ах да! –Август снова посмотрел на игровое поле и вытянул из пула одну из трёх карт, разрисованных так, словно они были заляпаны кровью предыдущих её противников. – Пройдя сквозь чащу, герои наткнулись на небольшую хижину посреди поляны. Наверняка… Наверняка она положит конец вашим страданиям, не так ли, заблудшие путники? – Произнёс Август зловещим голосом, доставая из коробки рядом с собой разукрашенную деревянную статуэтку, – Но на пороге хижины вас ожидало лишь очередное испытание! Он поставил фигурку в знакомой всем собравшимся маске на вскрытую карту противника. «Узрите хозяина чащи! Я – сам Леший! Воплощение дикого нрава этого Кошмарного леса! Как посмели вы нарушить его священный покой?!» – Ну всё, сейчас я покажу тебе труса, страшила костяной! – Марк решительно бросил кубик. – Марк совершает внезапную атаку… – Август посмотрел на грань кубика, – Но промахивается!.. – Эстер, давай с нами! – Канако протянула руку в сторону зашедшей в гостиную подруги. – Нее, вы уже начали! Идите без меня, чтобы всё по-честному было! – Ты всё ещё можешь стать нашим финальным боссом! – хихикнула Элис. – Ну уж нет! Как я могу встать на пути у любимых друзей?! – Эстер наклонила голову набок и невинно улыбнулась, шевеля ушками. Затем она подсела к брату со свободной стороны, подвинув его коробку с фигурками. Прижавшись к нему, она обняла его так сильно, что Август снова ощутил нехватку воздуха. – Лекарство из меня не выжми! – прохрипел он. Эстер и Канако в ответ сжали его с обеих сторон одновременно. – Папа сказал мне, что тискать тебя не противопоказано! – Рассмеялась Эстер, наконец выпустив брата из своей цепкой хватки под счастливый хохот всех присутствующих. А в это время у порога за стеклянными дверями счастливо улыбались две дамы, заглянувшие в гостиную на шум. – Я рада, что этот ужас наконец закончился, – Кероба положила ладонь на плечо Мартлет, – боюсь даже представить, через что вам пришлось пройти! – Да какая уже разница! – от радости Мартлет засияла так, что Кероба от неожиданности прищурила глаза, – Главное, что оно позади! Теперь снова можно жить как раньше! – Даже лучше, – произнёс вышедший к ним из комнаты мистер Айсвинг. – Мы никогда ещё не были так спокойны за наших детей. – В каком смысле? – спросила Кероба, переводя на него взгляд. Тот лишь загадочно прошёл дальше по коридору и свернул в маленькую комнату рядом с гостиной. – Сейчас расскажу, – он кивнул головой, приглашая их войти. В комнате, бывшей когда-то кабинетом, на большом старом диване уже сидел Чуджинь, потягивая из бокала какой-то напиток, что хранился в бутылках на стеллаже его старого друга. – Вы должны знать кое-что, чего я никогда вам не рассказывал… об этом знали только я и, частично, господин Кецуканэ – Айсвинг жестом предложил двум дамам сесть на диван, а сам занял стул напротив, чтобы все трое были перед его глазами. Затем он снял очки и положил их на пыльную, потрепанную тетрадь, состоявшую из нескольких других, склеенных друг с другом. Его фиолетовые глаза пристально посмотрели на двух друзей детства и любимую супругу. – Дед называл это «Проклятием Айсвингов». Дескать, когда-то давным-давно нас прокляли те, кто желал истребить всех монстров, за то, что наш род… – он вздохнул, словно набираясь сил – …За то, что он вёл своё начало от союза двух видов… Да, я не просто человек. Мистер Айсвинг обвел взгляом всех присутствующих монстров. – Во мне таится толика от вашего вида. Обычно в смешанных семьях рождались либо люди, либо монстры, но Айсвинги – очень древний род и когда-то в прошлом в нем родился первый такой вот гибрид… Видимо, этому виной была магия, или что-то ещё… Но, впрочем, тогда такое чудо считалось пороком. За что нас и прокляли древние маги. С тех пор каждый из Айсвингов, кто посмеет сойтись с монстром, будет обречён на смерть всех людей, что родятся у них… – Айсвинг многозначительно хмыкнул, – Я никогда в это не верил, даже когда воочию увидел гибель племянников. Эти клёны во дворе сажали каждый раз, когда уходил один из людей, рождённых в браке с монстром… Он немного помолчал, опустив взгляд в стакан с вином. Кероба машинально обернулась и взволнованно посмотрела сквозь полузакрытое окно на привычный ей сад. Там, в лучах закатного солнца догорали ярким пламенем алые листья старых клёнов. Но теперь от их вида ей становилось не по себе. – Их там штук десять ведь?.. это столько…? Айсвинг кивнул. – Да. Я видел это дважды. Самые молодые деревья посадили при мне – в честь моих племянников. Их родители нарушили запрет и вступили в браки с монстрами. Меня проклятье миновало, ведь мои родители – люди. Однако я всё равно чувствовал над собой злой рок. На последних похоронах под очередные причитания о проклятье я твёрдо дал себе слово – я выясню причину и разрушу эту чёрную метку нашего рода! – Айсвинг потянулся к бокалу и отпил пару глотков. – К тому же, тогда я уже был безвозвратно очарован тобой, моя любовь, – он взглянул во взволнованные глаза Мартлет. – Я понимал, что если хочу разделить с тобой эту жизнь, то обязан разбить оковы этого проклятья. Поэтому путь был лишь один. И, когда я, наконец став врачом, исследовал свои собственные клетки, я смог ясно понять, чем являлось «проклятье Айсвингов» на самом деле… – Болезнь? – тихо спросила Мартлет. Её муж кивнул в ответ, поставив стакан на стол. – Болезнь. Наследственная генетическая мутация, вызванная той самой историей . Не вдаваясь в подробности – Клетки наших детей не могут удержать решимость и из-за этого плавятся, постепенно разрушаясь. Со временем процесс лишь ускоряется, что неминуемо ведет к смерти. – Он снова сделал паузу, чтобы отпить ещё глоток. – Это касается только людей, рождённых от Айсвингов в браке с монстром. Родившиеся же монстры таких проблем никогда испытывали, напротив, от нашего союза рождаются те, кого когда-то могли посчитать богом! – В каком смысле, богом? – спросила Кероба. – Раньше считалось, что монстр, поглотивший душу человека становится богоподобным созданием. Поглотив семь душ – возносится и становится Истинным Богом – произнёс Чуджинь, протерев очки. – Именно. А Эстер, хоть и просто монстр, но она уже родилась с силой душ обоих видов. Если бы магия существовала и сегодня, она могла бы затмить многих героев прошлого. Впрочем, она и сегодня затмит многих своей добротой, – мистер Айсвинг слабо улыбнулся. Мысли о дочери каждый раз согревали его сердце, что бы не случилось. – Но первым родился Август, который, конечно же, начал медленно поддаваться этой болезни. Я потратил долгие годы на поиски лекарства, однако смерть, казалось, хотела урвать свою жатву как можно скорее. – В итоге так вышло, что нам пришлось нестись наперегонки со временем, которое стремительно утекало, – проговорил Чуджинь, – Я узнал обо всём этом случайно. Зайдя как-то по случаю в рабочий кабинет к другу, я тут же погрузился в его исследования, и мне не пришлось долго гадать над тем, что именно он тут создаёт, ведь всё буквально было перед глазами. – И эта случайность в итоге изменила всё, – кивнул Айсвинг, – Именно самоотверженное желание моего дорогого друга Чуджиня помочь мне в моём личном крестовом походе, в итоге привело меня сегодня сюда. Благодаря его приборам, мне не пришлось вручную просматривать шестьдесят тысяч уникальных препаратов – анализатор прогнал их и за полчаса нашёл семнадцать образцов. В итоге образец номер шестнадцать и стал тем самым средством. Так что в очередной раз спасибо тебе, дружище!.. – Не стоит. Я бы не мог поступить иначе! – Чуджинь неловко улыбнулся, – в конце концов, Канако бы точно не простила бы мне такого! – Так вот что это была за работа, ради которой ты уезжал в «Командировку»? – спросила Кероба, вопросительно посмотрев на мужа. Тот кивнул. – Но, опять же, почему вы не рассказали? Почему… – Керобу прервал робкий стук в дверь. – Мама, там Эстер пирог испекла, идите все скорее! – раздался из-за двери голос Канако. – Уже идём, дорогая! – Кероба многозначительно посмотрела на окружающих. – Я, пожалуй, воспользуюсь приглашением дочери, если не возражаете, – улыбнулся Чуджинь, поймав на себе взгляд Мартлет – если что, у нас ещё будет время, чтобы это обсудить. Кероба и Чуджинь с одобрительного кивка хозяйки дома вышли из комнаты. Мистер Айсвинг уже было начал подниматься со своего места, но Мартлет покачала головой: – Дорогой, останься. Нам надо поговорить наедине. Её муж покорно подошёл и сел рядом с ней на освободившийся диван. Мартлет протянула к нему свои крылья. Он крепко сжал в ладонях её кисти, покрытые нежными голубыми перьями. Они всегда держались за руки, когда намечался серьёзный разговор, и от этого Айсвинг беспокоился всё сильнее. – Почему?.. Почему ты молчал столько лет? Почему не сказал мне об этом в самом начале?! Айсвинг тяжко вздохнул, глядя на своё обручальное кольцо, блестящее из-под голубых перьев жены. – Я боялся. Боялся, что это станет для тебя причиной отказать… Тогда всё должно было быть идеально... Я так боялся неудачи, что тщательно убрал с глаз долой всё, что могло бы помешать мне в тот день! Я уже облажался, когда долгие годы боялся подойти к тебе и просто познакомится, потеряв столько времени... Поэтому я и решил устроить то «представление» на школьном балу. Я был искренне счастлив, когда ты ответила взаимностью тогда! И чтобы ты никогда не усомнилась в своём избраннике, я годами создавал этот образ только ради того, чтобы нравится тебе. И когда ты сказала, что хочешь детей… Я уже не смог сказать правды, боясь, что твои желания разрушатся осколками идеального образа и моей тёмной судьбой. Он замолчал и виновато посмотрел в глаза супруги. Мартлет смотрела на него, ничего не говоря. Она просто слушала исповедь мужа, крепко держа в своих крыльях его дрожащие ладони. – Я тогда надеялся, что… вдруг у нас не будет ребёнка-человека? Они не всегда рождаются от таких связей, так что ты могла и не узнать, но… Судьба наказала меня тогда за мою ложь – я понял это с первым же вздохом нашего сына. С того дня и началось то, что чудом смогло завершиться сегодня... И даже после этого я не смог тебе отказать, когда ты захотела второго. К счастью в тот раз нам повезло, родилась Эстер, благодаря которой, наверное, Август и смог столько продержаться. Однако… я просто сыграл очередную комедию, и если бы не случайность, то… – его голос дрогнул, – Прости меня, если можешь!.. Впервые за долгие годы их совместной жизни, Мартлет увидела слёзы мужа. Он всегда старался скрывать душевные терзания, быть непогрешимым прекрасным принцем, всегда держащим всё под контролем. Но, впрочем, так казалось лишь ему самому. – Я пойму все, если даже ты... – Дорогой мой… – Мартлет быстро перебила его. Не отпуская его рук, произнесла она, покачав головой и пододвигаясь ближе – Я никогда, слышишь?.. Никогда-никогда не хотела, чтобы ты был идеальным! В тот день вовсе не твой галантный образ толкнул меня в твои объятья. Вовсе нет! – Мартлет прижалась к нему, обняв крыльями и перебираясь к нему на колени. – Я влюбилась в того павлинчика, с которым потом провела вечер. С тем, кто, сняв маску, раскрыл мне свою душу, сам того не понимая, когда мы сидели и смотрели на фонтаны в парке, помнишь? Я любила и люблю тебя не за то, кем ты пытался быть всё это время с момента нашей встречи, а за то, кем ты всегда был, когда не смотрел на мир через свои мутные очки. И даже если бы ты сказал мне всё то, что я сегодня узнала, я ни за что не отказалась бы от своих чувств! Мы приняли бы это и разделили боль так же, как и счастье. А так тебе пришлось тянуть всё это самому, и, как бы ты не старался – всё равно мы оба чуть не оказались на краю пропасти. Ты сам сделал то, от чего всегда предостерегал детей, любимый… – Семья — это самое важное, в семье все друг с другом честны, потому что только вместе все решаемо… – он готов был провалится сквозь землю, но Мартлет прочно удерживала его в своих объятьях. – Я повторял это всё им столько раз… А сам делал все совершенно наоборот. Какой же я – Мартлет не дала ему договорить, быстро прижавшись лицом к щеке. – Во всяком случае, они уж точно не повторят твоей ошибки, павлинчик, – она тихо хихикнула у него на груди, – Благодаря этим постоянным урокам, они растут именно такими, какими я и мечтала видеть своих детей! – Значит хоть что-то я сделал правильно, – прошептал он в ответ, уткнувшись лицом в её растрёпанные синие волосы. – Мам, Пап! – Вы опять решили выпасть из нашей жизни?! – Раздался из коридора голос Эстер, – Я пирог для кого готовила?! – Вся в тебя! – произнёс мистер Айсвинг, выпуская супругу из объятий. – Они оба взяли от нас всё самое лучшее! – Улыбнулась Мартлет и краешком платка вытерла проступившие в уголках глаз слёзы. Мистер Айсвинг поднялся, взял со стола очки и хотел было надеть их, но Мартлет покачала головой. – Неа. Хватит этого маскарада! Пока ты дома, ты их не наденешь! Он шутливо поклонился. – Это твоё единственное желание, душа моя? Мартлет на мгновенье задумалась, а затем её лицо медленно расплылось в загадочной, игривой улыбке. – Пока да. Но о других моих желаниях мы поговорим после. Пошли, не будем заставлять Семью ждать! Они вышли из комнаты и вместе с любимой дочерью вошли в залитую светом гостиную. Тьма осталась снаружи, за закрытыми занавесками окон их уютного дома. Заняв места за большим столом, они провели остаток вечера в кругу близких. В кругу своей Семьи. Ведь для Айсвингов Семья никогда не была одной лишь фамилией…