Любовь с первого кадра

      Утро в Сеуле начиналось по-разному. Для одних — с гудков автобусов и голосов уличных торговцев, для других — с заливающего комнату мягкого рассветного света и запаха свежесваренного кофе. Для Ким Тэхёна — девятнадцатилетнего мобилографа с почти патологической любовью к светлым стенам и уютным деталям — каждое утро было чем-то средним между первым и вторым вариантом.       Его двухкомнатный номер в общаге находился в хорошем районе — старое, но крепкое здание с чистым подъездом, цветами на лестничной клетке и добродушной соседкой этажом ниже, которая каждую пятницу приносила ему домашние печенья. В комнате, где он жил, всегда царил особый порядок.       Небольшая спальня с белыми стенами, аккуратно заправленной кроватью, длинным подоконником, на котором выстроились в ряд горшки с растениями, и столом у окна, заваленным блокнотами, старым плёночным фотоаппаратом и чашкой с недопитым чаем.       А вот вторая комната… Ким всегда называл её “место силы”.       Там не было кровати или шкафа с одеждой. На одной стене висели полки с безделушками: винтажные объективы, старые камеры, пачки плёнки, коробки с маленькими светильниками, свёрнутые фоны и стопки записных книжек. В углу стоял высокий штатив, рядом — сумка с оборудованием, несколько софтбоксов и целая коллекция проводов, бережно смотанных в аккуратные кольца. Каждый сантиметр комнаты был отдан его увлечению.       Дни текли размеренно. Утром Тэхён варил кофе, открывал окна, впуская в комнату солнце, делал пару снимков своих растений при красивом свете солнца, проверял почту и ленту новостей, потом уходил на съёмку или редактировал отснятое за последние дни.       Вечером — плед, мягкий свет торшера, иногда любимые старые фильмы или тихая музыка на фоне.       Жизнь казалась предсказуемой, но по-своему уютной. Никакие странные сообщения не приходили, никто не пытался встревать в его распорядок. Всё было так, как он любил: спокойно, привычно и немного одиночество, к которому Тэхён давно привык.       Он жил так, как хотел. И ничего не предвещало беды.

22.04.24.

      День тянулся лениво. Тэхён снял короткое видео для одной из местных кофеен, закинул пару кадров в свою рабочую папку, а потом почти час выбирал плёнку для съёмки, которую собирался устроить на этих выходных в старом парке.       Всё было по-старому. Даже слишком.       Часы на стене показали 16:43, когда телефон, валявшийся на подоконнике, коротко пискнул. Уведомление с общажной группой, в которой, по привычке, никто почти не писал, кроме вечно взволнованного старосты.       “НОВЫЙ СОСЕД ТЭХЁНА — КРАСАВЧИК!!!”       Сообщение выглядело так, будто его писали в спешке, да ещё с парой рандомных эмодзи после слов. Тэхён хмыкнул, подхватил телефон и полистал чат.       [Сомин]: Боже, девочки, он только что заселился! Я помогала аджумме принести ключи и чуть не умерла там!       [Юнхи]: Тэхён, ты в курсе вообще?       [Тэхён]: В смысле? Ко мне?       Он удивлённо приподнял брови, ещё раз перечитал сообщение.       Ну нет, стоп. У него же двухкомнатная общага. Одна спальня занята им, вторая — его мини-студия, и вообще… никто не говорил о новом соседе. Никаких писем, звонков от коменданта, даже соседка снизу молчала.       [Сомин]: Адъютант общаги сказал, что твоя вторая комната снова в списке свободных. А значит — подселяют. Он уже вещи тащит! Я видела коробки и чертовски красивое лицо!       Ким застыл.       Какие вещи? Какая комната? Он даже двери не слышал — всё время был у себя.       Быстро встав, он пошёл в коридор, взглянул на входную дверь. Тишина. Ни скрипа, ни шагов. Только его отражение в зеркале напротив.       — Вот чёрт… — пробормотал он, вернувшись в комнату.       Проверил почту — пусто. Сообщений от коменданта нет. Но если эта комната и правда снова в списке свободных… это значит, что кто-то мог её заново выделить, пока он ни сном ни духом.       Тэхён подошёл к двери во вторую спальню, прислушался. Тихо.       Он толкнул дверь — и, конечно, всё было на своих местах. Безделушки, штативы, фоны, провода, софтбоксы, камеры… всё, как он оставил.       И всё-таки в груди неприятно заныло.       Вечером он всё ещё сидел на подоконнике, лениво разглядывая улицу. Сообщения в группе сыпались одно за другим — девчонки наперебой обсуждали, как именно выглядел новый парень, кто его видел и на что он был похож.       [Минчжи]: Высокий, черные волосы, взгляд такой… ну, короче, ух!       [Юнхи]: Я слышала, он с кем-то из агентства знаком. Может, айдол?       [Сомин]: С таким лицом точно не бухгалтер.       Ким откинул голову на стену, тяжело выдохнул.       Он терпеть не мог перемены. Особенно когда они касались его личного пространства.       Пусть это ошибка. Пусть никто сюда не заселится.       Он закрыл глаза.       А за окном уже начинал зажигаться вечерний город.       Он так и просидел минут пятнадцать. Может, и все двадцать.       Тэхён почти успокоился. Почти.       Чат в общажной группе постепенно стих, девчонки начали обсуждать сериал, а Ким вернулся к монтажу короткого видео о вечернем Сеуле. За окном небо окрасилось в густой синий, и по привычке он собирался заварить чай, как вдруг…       Щелчок замка. Глухой стук об пол.       Глухое:       — Осторожно…       И звук ещё одной коробки, опущенной на пол в коридоре.       Тэхён замер.       Горло неприятно пересохло, а пальцы сами сжали чашку с чаем.       Он пришёл.       Несколько секунд было слышно только, как новый жилец перемещает коробки. Потом тихий скрип дверцы в соседнюю комнату.       “Это моё место,” — раздражённо подумал Тэхён, но остался сидеть. Внутри боролись любопытство и нежелание лезть первым.       И всё-таки он не выдержал.       Выйдя в коридор, он буквально нос к носу столкнулся с… Парнем.       Высоким, с тёмными волосами, растрёпанными так, будто он только что снялся в фотосессии для модного журнала. На теле — чёрная свободная футболка, открывающая татуировку на руке. Густые брови, тёмные глаза, острый подбородок. Запах свежей кожи и лёгких древесных нот.       Парень выпрямился, посмотрел на Тэхёна, и на секунду в его взгляде промелькнуло лёгкое удивление.       — Кхм, ты, наверное, Тэхён? — голос у него оказался низкий, приятный, чуть хриплый.       Ким моргнул, чувствуя, как ладони предательски потеют.       — Ага… — выдал он глупо.       Парень усмехнулся краем губ и протянул руку.       — Чон Чонгук.       Чон Чонгук.       Имя кольнуло в памяти. Тэхён слышал его. Где-то…       Он отдалённо помнил, как в одной из творческих тусовок обсуждали короткометражку, снятую каким-то парнем с агентской подпиткой. Тогда кто-то из знакомых обронил: “Ну, понятно, у Чонгука связи, но чёрт, талант у него тоже есть.”       И правда… неужели это он? Именно тот Чон Чонгук?       Тэхён сглотнул, всё ещё держа его руку.       — Ты… с кем-то из агентства знаком? — осторожно спросил он, почти не веря, что спрашивает это вслух.       Чон чуть приподнял бровь и снова усмехнулся.       — Вроде того, — неопределённо ответил он и отпустил руку Тэхёна. — Ладно, не переживай. Я постараюсь не трогать твоё добро, пока комендант не разрулит эту фигню с комнатами.       Он прошёл в спальню-студию, оставив после себя запах дорогого парфюма и лёгкую дрожь в воздухе.       А Тэхён остался стоять, глядя ему вслед и думая только об одном:       “Вот же чёрт.”       Тэхён долго стоял в коридоре, слушая, как за дверью бывшей его комнаты скрипит пол, как стукаются коробки, как кто-то невидимый меняет там воздух.       Никогда за всё время проживания здесь ему не приходилось делить квартиру.       Он к этому привык. Привык к тишине, к возможности босиком ходить в футболке по коридору, не выключать свет в студии, оставлять недопитый чай на подоконнике, а иногда — забывать закрыть дверь в ванную.       А теперь тут Чон Чонгук.       И от одной только этой мысли у Кима внутри всё неприятно ёкнуло.       Он вернулся в свою комнату, сел на подоконник, открыл телефон и заглянул в общажную группу. Там всё ещё бурлило.       [Сомин]: Он такой! Я случайно столкнулась с ним в коридоре, пока воду набирала… Господи, я чуть не уронила кран!       [Юнхи]: Ты видела его руку? Там же татуировка!       [Минчжи]: Тэхён, ты там живой вообще? Ты хоть поприветствовал человека?       [Тэхён]: Живой. Поприветствовал. Всё норм.       Он не стал писать больше. Потому что на самом деле было не норм.       Он снова вспомнил имя. Тот самый парень, о котором в творческой тусовке говорили с придыханием. Мол, снимает клипы, короткометражки, даже рекламу для пары брендов делал. Талантливый, но замкнутый, с тяжёлым характером и вечным недоступным выражением лица.       И вот он теперь здесь. Теперь уже в их квартире.       На кухне тихо щёлкнул выключатель.       Тэхён вздрогнул.       Он услышал, как кто-то достал что-то из холодильника, налил воды, и как скрипнула табуретка.       И, чёрт побери, у него не было выбора. Нужно было выйти. Хоть из вежливости.       Он вышел, стараясь не шуметь. На кухне, устроившись за столом, сидел Чон. В руках — бутылка воды. На запястье виднелась та самая татуировка. Спокойный, будто это его место.       Тэхён подхватил кружку, наполнил водой из кулера, собираясь тут же уйти, но Чонгук заговорил сам.       — Я знаю, ты зол.       Ким замер, уставившись в свою кружку.       — Я… не злюсь, — пробормотал он.              Чонгук усмехнулся.       — Ну да. У тебя аж уши красные.       Тэхён хотел что-то ответить, но промолчал. Просто опёрся на край стола.       — Послушай, — Чонгук откинулся на спинку стула, — я сам не в восторге. Мне сказали, что комната свободная. Я бы не стал лезть в чужое пространство, если б знал, что она у тебя под студию.       Он говорил спокойно, без нахальства, но и без извиняющейся интонации. Просто констатировал факт.       Тэхён молча кивнул.       — Завтра пойду к коменданту. Если что, сниму что-нибудь поблизости.       — …не обязательно, — неожиданно для самого себя выдал Тэхён. — Просто… дай пару дней. Я разберу оборудование.       Чон посмотрел на него так, будто не ожидал услышать это.       — Ладно, — наконец кивнул он. — Пару дней.       Повисла тишина.       Чонгук допил воду, встал.       — Спокойной ночи, Тэхён.       — Ага… и тебе.       Дверь в его комнату закрылась, а Тэхён остался стоять в полутёмной кухне, глядя в пустую кружку и думая о том, что эта квартира больше никогда не будет прежней.

***

      Ночь прошла беспокойно. Тэхён ворочался, слушая каждый подозрительный звук из-за стены. Будь то скрип пола, щелчок выключателя или короткий, отрывистый звук уведомления на телефоне Чонгука.       Где-то ближе к четырём стало тихо. Совсем. И только тогда Тэхён смог уснуть.       Проснулся он от запаха.       Свежий кофе и жареные яйца.       Ким приоткрыл один глаз, глянув на телефон. 08:17.       Он не ставил будильник — на сегодня съёмок не было, и он планировал вволю поваляться в постели, а потом заняться монтажом. Но теперь… теперь кто-то жарил яйца на его кухне.              Он натянул футболку, зевнул и пошёл на запах.       На кухне, в простых тёмных спортивных штанах и чёрной майке, стоял Чонгук.       Спокойный, с чуть растрёпанными волосами. Ловко орудовал лопаткой, переворачивая яичницу на сковородке. Рядом — чашка кофе и ещё одна, стоявшая пустой. Будто он собирался налить её для кого-то.       Чон обернулся, заметив младшего.       — Утро.       — Утро… — Тэхён почесал затылок, неловко переминаясь с ноги на ногу.       — Я тут подумал, что раз уж соседствую, хоть завтрак нормальный сделаю. Не возражаешь?       Ким пожал плечами.       — Дело хозяйское.       Он хотел уже уйти обратно в комнату, но Чон жестом указал на стул.       — Садись. Я всё равно много сделал.       Тэхён чуть помедлил, но всё-таки сел.       Запах был… чертовски приятный. Домашний. И от этого становилось ещё страннее. Будто они и правда жили вместе давно.       Чонгук поставил перед ним тарелку с яичницей и тостами, налил кофе.       — Ты… — начал Тэхён, но запнулся. — Ты давно снимаешь?       Чонгук усмехнулся.       — Давно. Лет с семнадцати. Сначала для себя, потом под агентством. Сейчас сам по себе.       Он сел напротив, потянувшись за чашкой.       — А ты? Мобилограф, да?       Тэхён кивнул, осторожно подцепляя тост.       — Ммм. Я даже слышал про твою короткометражку… “Ближе к полуночи,” кажется?       Чонгук поднял бровь.       — Не думал, что ты из тех, кто её смотрел.       Ким пожал плечами.       — Я многое смотрю. Особенно если это снято хорошо.       Чон чуть усмехнулся, но не ответил.       Они ели молча. Но тишина была уже не той, что накануне. В ней не было напряжения. Только лёгкое, странное ощущение, будто что-то начинает меняться.       И вот уже Тэхён не чувствовал такого ярого желания выгнать этого парня.       Наоборот… даже чуть стало интересно.       Кто он такой на самом деле.       — Если ты снимаешь с семнадцати… — Ким осторожно отставил кружку с кофе, чуть прищурившись. — То сколько тебе сейчас?       Чонгук усмехнулся, чуть качнув головой.       — Двадцать два.       — Серьёзно? — удивился Тэхён. Он почему-то ожидал, что тому под тридцать, не меньше. Была в Чонгуке какая-то зрелость. Тот взгляд, лёгкая хрипотца в голосе, повадки человека, который много видел.       — Ага. — Чонгук допил остатки кофе, облокотился на стол. — Ты, я так понял, девятнадцать?       Тэхён кивнул.       — Угу. Только в этом году исполнилось.       — Ну вот, совсем не криминал, — усмехнулся Чонгук. — А то я вчера подумал, что поселился к школьнику.       Младший фыркнул, но без злости.       — Сам ты школьник.       Чонгук снова коротко усмехнулся.       И опять — не напряжённо, как вчера, а будто… почти по-дружески.       Потом замолчали, доедая завтрак.       Ким поймал себя на том, что впервые за долгое время не завтракает в тишине под сериал или фоновую музыку. И это странным образом не раздражало.       Чон встал, начал убирать за собой посуду.       — Кстати, — обернулся он через плечо. — Если хочешь, можем как-нибудь вместе поснимать. Ты же мобилограф, а я… иногда ищу свежий взгляд.       Тэхён приподнял бровь.       — Я думал, у тебя там свои профи в агентстве.       — Есть. — Чон пожал плечами. — Но они заняты. А ты под рукой.       Тэхён хмыкнул.       — Ладно. Может быть.       Чонгук одобрительно кивнул, и впервые за всё это время Тэхёну показалось, что его сосед… нормальный. Даже интересный.       А может, это просто была первая хорошая утренняя беседа за долгое время.       После завтрака каждый разбрёлся по своим делам. Тэхён закрылся у себя в комнате, нырнув в монтаж. Наушники, глухой лязг по клавишам, и за окном уже начинало темнеть, когда он впервые оторвался от экрана.       В коридоре было тихо. Ким выглянул — свет из-под двери в студию Чонгука всё ещё бился мягким тёплым пятном.       Он вздохнул, почесал шею и открыл общажную группу.       [Минчжи]: Ну как там, Тэх? Ещё не выгнал красавчика?       [Тэхён]: Пока жив. Даже завтрак приготовил.       [Сомин]: Да лааадно? Он, говорят, с характером. Тебе повезло.       [Юнхи]: Фоткай его тайно, мы все хотим знать, насколько он в жизни хорош.       Тэхён фыркнул, убрал телефон и уже хотел вернуться к работе, как телефон снова пискнул. Но не в группе. Личное сообщение.       [Чонгук]: На, глянь. Это я снимал два года назад.       К сообщению было прикреплено видео.       Тэхён прищурился, нажал на плей.       На экране развернулась ночная улица. Мягкий фокус, игра света от фонарей и витрин, скользящие силуэты прохожих, резкий крупный план девушки с пустым взглядом и голос за кадром: “Ты не там ищешь…”       Монтаж был резким, чуть дерганым, но в этом чувствовалась рука человека, который видит. Видит то, что не замечают другие.       Видео длилось две с половиной минуты, но Тэхён пересмотрел его дважды.       Он не стал писать много. Просто ответил:       [Тэхён]: Неплохо. Я бы справился лучше.       Спустя несколько секунд — ответ.       [Чонгук]: Вообще не сомневаюсь. Так что завтра в семь утра на крыше. Если не трусишь.       Ким усмехнулся, запустил пальцы в волосы и отпечатал:       [Тэхён]: Посмотрим, кто из нас не трус.       Он убрал телефон, но почему-то улыбка ещё долго держалась на лице.       А за стеной кто-то тихо поставил на зарядку камеру.

***

      Ночь в общаге всегда была особенной. Где-то доносились глухие басы от чьих-то колонок, по коридору кто-то пробежал, поскрипывая старым паркетом, а за окном город медленно замирал, подсвечивая небо розоватым светом.       Тэхён закрыл ноутбук. В глазах рябило от экрана, и он решил хотя бы на пять минут выйти на балкон. Просто постоять, вдохнуть ночной воздух.       Дверь балкона была приоткрыта.       Ким вышел, но резко замедлил шаг.       Там уже стоял Чонгук.              Облокотился на перила, задумчиво вглядываясь в городские огни. В пальцах зажата сигарета.       Лёгкий дым витал в воздухе.       Тэ чуть поморщился. Он с детства не выносил запах табачного дыма. От него резало глаза и першило в горле. Поэтому он встал у дальней стены, опершись плечом, молча.       Чон чуть повернул голову, будто почувствовал.       И Тэхён успел поймать этот короткий взгляд из-под длинных ресниц.       Они молчали. Минуту. Вторую.       И вдруг — Чонгук коротко затянулся и… без особого выражения на лице затушил сигарету об металлическое ограждение балкона. Даже не докурив её до половины.       Просто выбросил бычок в старую жестянку под цветами, которую кто-то из прежних жильцов оставил на подоконнике.       — Не любишь дым? — спросил Чонгук спокойно.       Тэхён слегка вздрогнул от неожиданности.       — Ага, — признался он, чуть поёживаясь.       Чонгук кивнул, будто это что-то важное, и вновь облокотился на перила.       — Буду знать.       И всё. Ни язвительного комментария, ни шуточки.       Так, будто это нормально — заметить чужой дискомфорт и убрать его. От человека, которого ты знаешь меньше суток.       Младший почувствовал, как где-то в груди от этого странно защемило.       Он снова посмотрел на Чонгука. Тот не смотрел в его сторону, будто вообще забыл о нём, глядя вдаль на неоновые вывески и сонные окна.       И только ветер чуть трепал их волосы.       Тэхён вдруг понял, что этот парень… не совсем тот, кем кажется.

***

      Утро выдалось туманным. Тэхён, сонный и немного раздражённый от раннего подъёма, тащился по лестнице на крышу. В руках — его телефон, штатив и старая куртка, которую он накинул прямо на домашнюю футболку. Волосы за ночь успели растрепаться, и он, не заморачиваясь, стянул их в небрежный хвостик. Пара прядей всё равно выбилась, челка мягко упала на лицо.       На крыше уже был Чонгук. В серой футболке, рюкзак у ног, камера в руках. Он снял её с шеи и поднял взгляд.       И вот тут… вот тут всё началось.       Чон сам не заметил, как завис на этом соседском мальчишке.       Темные волосы, едва касающиеся плеч, собранные в небрежный хвостик. Тонкие пряди, выбившиеся на висках и чуть прикрывающая лоб челка. Пухлые губы, припухшие от сна. И глаза. Чистые, тёмные, как омут.       Нахрена ты так выглядишь с утра?       Чонгук мысленно скривился, отворачиваясь, но поймал себя на том, что взгляд всё равно возвращается. То на руки, когда Тэхён ставит штатив. То на щёку, когда тот отбрасывает с неё прядь.       — Чё уставился? — буркнул Тэ, не оборачиваясь, проверяя настройки.       Чонгук хмыкнул.       — Да так… Пытаюсь понять, как ты умудряешься выглядеть прилично после сна.       Тэхён вскинул бровь.       — А ты, значит, в зеркало не смотрел? Похож на грёбаного героя нуарного сериала.       Чонгук коротко рассмеялся. И даже сам удивился, как легко от этого становится.       — Ладно. — Он взял камеру, вертя объектив. — Давай работать, пока свет нормальный.       Они снимали. Несколько проходок по крыше, крупные планы рук, движения на фоне тумана, случайный кадр с разлетевшимися прядями.       И каждый раз Чонгук ловил себя на том, что взгляд снова прилипает к нему.       К этому странному соседу, которого он едва знает.       К мальчишке с глазами, будто видящими чуть больше, чем положено в девятнадцать.       Проблема. — Молнией мелькнула в голове мысль. Но он снова гнал её прочь, отвлекаясь на фокус и настройки.       Хотя внутри уже прекрасно знал: эта проблема ему определённо нравится.       Тэхён уже почти закончил очередной проход по крыше.       Мягкий утренний свет, лёгкая дымка — всё ложилось так, как он любил. Остановившись у старых, облупленных перил, он поднял телефон, чтобы зафиксировать общий план, но вдруг почувствовал что-то… странное.       Необъяснимое, но отчётливое.       Он обернулся.       Чонгук стоял чуть поодаль, опустив камеру, и… просто смотрел.       Не как обычно — не как оператор, не как старший, не как сосед по общаге.       А как-то… слишком внимательно. Слишком долго. Слишком прямо.       Тэ нахмурился.       — Эй. — Голос прозвучал тише, чем он собирался, почти будто вопрос.       Чон даже не сразу понял, что его спалили.       Моргнул, отвёл взгляд, чуть почесав затылок.       — Чё? — будто ни в чём не бывало.       — Ты чего уставился, а? — Тэхён откинул с лица прядь. — Камеру настрой, а не на меня пялься.       Чонгук усмехнулся, поднимая объектив.       — Думаю, тебя в кадре уже ничего не спасёт. Придётся так и оставить… хорошеньким.       Ким замер, не ожидая такого подкола. У него даже дыхание сбилось на долю секунды.       — Иди к чёрту. — Бросил он, но без злости. Просто отвернулся, спрятав улыбку, которая уже начинала выдавать больше, чем хотелось.       А старший, поймав его смущённый профиль в объектив, только мысленно хмыкнул.       “Проблема всё больше.”       Солнце начинало медленно пробиваться сквозь сизую дымку, подсвечивая крышу мягким, рассеянным светом. Идеальное утро для съёмки.       Тэхён это знал. И Чонгук тоже.       — Давай вот здесь, — Тэхён подтащил старую табуретку поближе к бетонной стене с облупленной краской. — Я сяду, а ты сделаешь движение снизу вверх. Камера чуть с поворотом. Типа воздух, ветер, вот это всё.       Чон кивнул, ставя камеру на стабилизатор.       Он уже почти перестал думать о том, как ему не стоит разглядывать соседа. Почти. Блять.       Младший уселся, чуть наклонил голову. Тёмные волосы мягко свисли с плеч, челка упала на лоб. Щёки ещё чуть припухшие после сна, губы — тёплого цвета, будто только что целовал утренний воздух.       Чонгук молча включил запись.       — Готов? — спросил он, стараясь не выдать, что пульс почему-то сбился с нормального ритма.       Тэ кивнул, лёгко улыбнувшись краем губ.       Камера двинулась снизу вверх, цепляя изгиб руки, пальцы, сжимающие ткань куртки, плечи… и лицо.       И именно в этот момент ветер взъерошил выбившиеся пряди. Чон едва не чертыхнулся от того, насколько это было хорошо. Настояще.       Именно так, как он всегда хотел — поймать не картинку, а человека.       — А теперь… — Младший поднял взгляд прямо в объектив. — Сними так, чтобы красиво.       Голос прозвучал чуть хрипло.       А глаза были тёмные, глубокие. Без вызова, без игры. Просто… откровенно.       Чонгук замер на долю секунды.Потом кивнул.       — Уже снимаю.       Пока камера двигалась, он поймал ещё пару движений — как Тэхён поправляет волосы, как сжимает губы, как смеётся вдруг, когда мимо пролетает чайка.       “Блять, проблема с каждым кадром только хуже.”       Чонгук чувствовал, как затягивает. Не съёмка. Не проект. А этот мальчишка с глазами, в которых что-то бесконечно знакомое.       — Всё. — Чон отключил запись. — У тебя весь материал.       Он попытался вернуть себе обычный тон.       — Правда… если что-то не получилось — виноват не я. Ты слишком хорош для обычной камеры.       Тэ вскинул бровь, вставая.       — Ты это к чему? — усмехнулся, подходя ближе.       Чонгук пожал плечами.       — К тому, что… может, стоит повторить как-нибудь. Просто… ради удовольствия.       На секунду повисла тишина.       А потом Тэхён, будто обдумав, выдал:       — Посмотрим, кто кого переснимет, Чон Чонгук.       И только тогда Чонгук поймал себя на мысли, что он вляпался. По уши.       После они спустились с крыши почти одновременно. Тэхён подхватил свой штатив, сунул телефон в карман и неспешно зашагал к лестнице.       Чонгук молча шёл рядом, камера болталась на ремне, задевая бедро.       — Ты обычно так со всеми работаешь? — спросил Тэ, не оборачиваясь.       — С кем? — Чонгук чуть вскинул бровь.       — Ну… так. Говоришь, что хороши для камеры, что стоит повторить ради удовольствия…       Старший усмехнулся, наклонив голову.       — Нет. Обычно просто матерюсь, если кто-то косячит. Ты — исключение.       Тэхён не сдержал короткой усмешки.       — Запишу в дневник.       В комнате пахло тёплым светом, кофе и… чем-то ещё. То ли старым деревом, то ли кленовыми листьями на балконе. Они зашли почти одновременно, и Чонгук первым бросил:       — Гони ноут.       Тэ без слов протянул его со стола.       Они развалились на диване, почти плечом к плечу, и Чонгук открыл папку с сегодняшними съёмками.       На экране замелькали кадры.       Город в тумане, медленный проход по крыше, руки на фоне рассветного неба… И Ким.       Тот самый момент, где ветер взъерошил ему волосы, и он поднял взгляд в объектив.       Чон завис.              Пауза затянулась. Ким это почувствовал. Повернул голову.       — Эй… — начал было он, но замолчал.       Экран светился мягким светом, и в этом свете его собственные глаза смотрели чуть исподлобья, с лёгкой улыбкой, но… будто до боли честно.       — Не тот кадр, который ты искал, да? — тихо сказал Тэхён, даже не глядя на старшего.       — Нет, — так же тихо ответил тот. — Лучше.       На секунду всё стихло. Даже уличные звуки стали будто дальше.       Чон перевёл взгляд с экрана на младшего.       Тот сидел, опершись локтями о колени, волосы чуть прилипли к щеке, а челка падала на глаза.       И Чонгук снова поймал себя на мысли:       “Ты — проблема.”       — Завтра тоже снимем? — нарушил тишину Тэхён, не глядя на него, но с лёгкой улыбкой.       — Обязательно, — хрипло ответил Чонгук.       И чертовски захотелось, чтобы этот завтрашний день наступил как можно скорее.

***

      Вечер наступил незаметно.       Тэ сидел на полу у своей рабочей стены, закидав пространство вокруг коробками с плёнкой, старыми объективами, парами сломанных наушников и пачкой старых фотокарт. Он как раз искал нужный переходник для стабилизатора, когда телефон мягко завибрировал.       Общажная группа.       [Минджи]: Ну что, соседушки, похоже, Тэхён наш отбился от коллектива. Его теперь только с новым красавчиком Чонгуком можно увидеть. Чисто рабочие отношения или…?       Следом ещё пара комментариев.       [Дохён]: Я б не отказался от таких рабочих отношений, блин. Ты видела, как этот Чон на балконе смотрится?       [Юна]: А я видела, как он сигу затушил, когда Тэхён вышел. Вот это джентльмен!       Тэхён фыркнул, прикусил губу, пытаясь не заржать. Он даже откинулся на спину, прикрыв глаза рукой.       “Ну блин, серьёзно, народ, вы заняться нечем не можете?”       Чон в этот момент вернулся с кухни с бутылкой воды, глядя на него с вопросом.       — Чё там?       Младший вытащил руку из-за головы, помахал телефоном.       — Общажный трёп. Решили, что ты — красавчик. А я типа отбился от коллектива и теперь только с тобой.       Чонгук усмехнулся, усаживаясь рядом и отпивая из бутылки.       — Ну… люди глаз имеют. Хотя насчёт коллектива — это я зря, да?       Тэхён повернул к нему голову.       — Пока не вижу минусов.       Они снова рассмеялись. И как-то так естественно стало, будто они сто лет жили в одной комнате.       Тэ снова залип в экран.       [Минджи]: А вообще я бы на вашем месте сделала совместную фотосессию. Эй, Тэхён, сделай это!       Он вскинул брови и кинул короткий взгляд на старшего.       — А давай?       — Что?       — Фотосессию. Ну, просто… почему бы и нет? Раз уж мы с тобой такой общажный повод для слухов.       Чон ухмыльнулся, положил бутылку на стол.       — Ладно. Но я выбираю локацию.       Тэхён чуть прищурился.       — Договорились.       И пока за окном медленно гас последний свет, Тэхён поймал себя на мысли, что за последний год ему не было так по-домашнему спокойно и даже… приятно.       На следующее утро всё началось как обычно.       Тэхён рано поднялся, первым забрал душ, оставил на полке запотевшего зеркала карамельное послание пальцем «Вставай, лентяй», а потом устроился на кухне с чашкой крепкого американо.       Чон вышел позже, в тёмной майке, с растрёпанными после сна волосами, выглядел так, будто только что из какого-то ненормального сна.       И всё равно выглядел слишком чертовски хорошо.       — Я сегодня без завтрака, — предупредил Тэ, когда старший только наливал воду в стакан.       — Ты куда без меня, мобилограф? — Чон лениво прислонился к столу.       — В кафе. С Чимином. Он, между прочим, мой лучший друг, если ты ещё не заметил.       Чонгук хмыкнул, будто не особо одобрял.       — Этот коротышка с розовыми волосами?       — С платиновыми теперь, вообще-то. — Тэ накинул лёгкую рубашку на плечи. — У нас традиция — завтракать вместе хотя бы раз в неделю. А то ты тут меня так обложил съёмками, что я друзей забывать начну.       Чонгук вскинул бровь, облокотился на дверной косяк.       — Понял. Не смею мешать великой дружбе. Младший фыркнул, запихивая телефон в карман.       — Не начинай. Я скоро. Не скучай тут без меня.       На пороге он обернулся, поймал взгляд Чонгука — тот смотрел с таким выражением, будто ещё секунду назад собирался что-то сказать, но передумал.       — Если что, не трогай мои плёнки! — предупредил Тэхён, кивнул и скрылся за дверью.       Чонгук остался на кухне, разглядывая кружку с надписью «Don’t touch my coffee», которую тот всегда оставлял на столе.       “Ладно, малыш, погуляй. А я тут пока подожду.”       Он даже не заметил, как начал ждать.

***

      Кафе было уютным и почти пустым — их с Чимином излюбленное место, где всегда пахло ванилью, свежей выпечкой и каким-то тёплым спокойствием. Здесь не спрашивали, с кем ты пришёл, почему так рано или что за странная камера у тебя в руках.       Тэ зашёл первым, привычно оглядел зал и тут же увидел его. Чимин уже устроился за их столиком у окна, размешивая свой латте. Платиновые волосы блестели на утреннем солнце, а на носу предательски сползали очки в тонкой оправе.       — Ты, как всегда, первый, — улыбнулся Тэхён, плюхаясь напротив.       — А ты, как всегда, опаздываешь, — фыркнул Пак, но без злости. — Я тут уже два круассана умял, пока тебя ждал.       — Серьёзно? Мне хоть оставил?       Чимин многозначительно посмотрел на пустую тарелку.       — Съел всё сам. Так что теперь плати.       Тэхён рассмеялся, заказал себе капучино и круассан с миндалём, и только тогда расслабленно откинулся на спинку стула.       — Ну, выкладывай, — Чимин с прищуром посмотрел на друга. — Кто этот красавчик, с которым ты теперь на всех съёмках торчишь? Общага гудит уже третий день, между прочим.       Тэхён вздохнул. Конечно, Чимин всегда всё знает.       — Новый сосед. Чон Чонгук. Фотограф. Снимает с семнадцати. Говорят, с кем-то из агентства знаком.       Чим ухмыльнулся.       — Ясно. И ты, значит, чисто случайно теперь проводишь с ним всё время? Чон тебе нравится?       Ким чуть не поперхнулся кофе.       — Чим, господи… да норм он! Просто… круто снимает. Спокойный. Не трогает мои плёнки.       — А сигареты тушит, когда ты выходишь, — заметил Чимин, склонив голову. — И судя по тому, как он на тебя вчера на крыше смотрел… я бы на твоём месте уже насторожился.       Тэ смутился, сразу уткнувшись в свою чашку.       — Не всё так…       — Так, — мягко перебил Чимин, потянувшись через стол и хлопнув его по плечу. — Ты меня знаешь. Я просто предупреждаю. Если вдруг этот красавчик тебя обидит — я первый его с крыши скину.       Тэхён не сдержал улыбки.       — Спасибо, герой.       Они сидели так ещё с полчаса, обсуждая глупости, последние съёмки, планы на уикенд, а потом Ким почувствовал, как телефон в кармане завибрировал.       [Чонгук]: Твои плёнки в безопасности. Но ты долго?       Тэхён не смог не улыбнуться. А Чимин, заметив это, только закатил глаза.       — Эй. Земля — Тэхёну. Что у тебя там в голове опять крутится?       Тэхён тяжело вздохнул и уткнулся взглядом в друга.       — Чим… А если он гей?       Чимин на секунду замер, а потом ухмыльнулся и откусил круассан.       — Кто?       — Ну… Чонгук, блин.       Тэхён опустил глаза в чашку.       — Я ведь даже не знаю. Он… вроде бы не женат. Девок в общагу не водит. Даже фоток с какими-нибудь девушками у него в телефоне не торчит, я случайно видел, когда он снимал наш балкон. А с другой стороны — и с парнями такого тоже нет. Ни намёка.       Пак еле удержал серьёзное лицо.       — Ты уже телефон его облазил?       — Да не облазил я! — возмутился Тэхён, заёрзав на месте. — Просто мельком видел. И теперь не знаю… А если он гей? А если нет? А если я начну думать, что он гей, а он не гей? Или он гей, но я узнаю об этом только, когда… когда… блин!       Чимин не выдержал и рассмеялся.       — Ох, мелкий… да ты по уши.       — Я не по уши! — возмутился Тэ, но щеки тут же залились предательским румянцем.       — Ладно, ладно… — Чим откинулся на спинку. — Смотри. Есть несколько проверенных способов узнать, без лишних вопросов.       Ким заинтересованно наклонился вперёд.       — Например?       — Во-первых, можно накинуть на него какую-нибудь гейскую шутку и посмотреть на реакцию. Во-вторых — походя спросить про отношения. Мол, «девушка есть?» или «кто твой тип?» Или третий вариант — вытащить его в бар, где тусит разношёрстная публика. Обычно в таких местах люди быстро показывают, кто они.       Тэхён закатил глаза.       — Первый вариант палевный. Второй — слишком в лоб. А третий… я не уверен, что он вообще в такие бары ходит.       Чим ухмыльнулся.       — Тогда остаётся четвёртый способ. Просто живи рядом и смотри. Таких, как он, всегда выдаёт взгляд.       Тэ уставился на друга.       — Что значит «взгляд»?       — Когда парень смотрит на тебя не как на соседа, а как на… ну, ты понял.       Тэхён нахмурился.       — Мне теперь паранойя обеспечена. Буду каждую секунду ловить его взгляд.       Пак фыркнул.       — Ну, лучше паранойя, чем профукать красавчика. Тем более ты сам говоришь — он сигарету ради тебя затушил. Это уже звоночек, кстати.       Ким задумался.       — А может… я просто ему удобный сосед?       Чимин пожал плечами.       — Может. А может — не только. Узнаешь. Я в тебя верю.       Тэхён выдохнул, подкинул остатки круассана в рот.       — Окей. Я попытаюсь. Тихо. Без паники. Без идиотских шуток.       Чимин широко усмехнулся.       — Я даю тебе неделю. И чтобы к следующему нашему завтраку ты уже что-то раскопал!

***

      Тэ вернулся домой с легким чувством тревоги. Даже не тревоги — щекотливого ожидания. А вдруг?..       Он уже почти выкинул из головы весь этот разговор с Чимином, но чем ближе подходил к квартире, тем сильнее это внутреннее дурацкое волнение пробивалось наружу.       Он повернул ключ в замке, открыл дверь и тут же замер.       В квартире пахло кофе. Не свежим, но ещё тёплым. И вот на столе в гостиной лежали аккуратно разложенные его плёнки. Чистые. И те, что он таскал с собой ещё со времён учёбы.       А рядом — Чонгук.       В майке, с распущенными волосами — прядь упала на лицо, когда он, склонившись, разглядывал кадр на просвет. На губах у него была та самая лёгкая полуулыбка, от которой у Тэхёна внутри всё скручивалось в узел.       Ким застыл в дверях.       — Эй, ты чего мои плёнки… — начал он, но голос предательски дрогнул.       Чон поднял глаза, и Тэхёну показалось, что взгляд зацепил его чуть дольше обычного. Не как на соседа. Как на кого-то другого.       — Не трогал, — спокойно сказал старший, отложив плёнку обратно в коробку. — Просто смотрел. Ты неплохо снимал даже на первых курсах.       Тэхён, не веря себе, сделал пару шагов, сел на подлокотник дивана.       — А… откуда ты знаешь, что это первые курсы?       Чонгук чуть усмехнулся.       — Я отличаю. Плёнка старее, кадры чуть неуверенные, ракурсы неровные, но чувство момента уже есть. Ты их зря тут валяешь. Это хорошие снимки.       А может, он и правда гей?.. Чимин говорил — выдаёт взгляд. А тут… блин. Или Тэхён просто уже сам себя накручивает.       Он замялся.       — Чонгук…       — М? — старший поднял глаза.       Ну давай, блин. Первая «наводка».       — А тебя… ну… девушки не бесят, когда просятся на съёмки ради лайков?       Чон хмыкнул.       — Девушки? Нет. Парни бесят. Такие, знаешь… самовлюблённые. Считают, что достаточно родиться с лицом, и можно ничего не уметь.       Парни бесят… ага. Но почему-то без явного осуждения. Ладно, это ещё не факт.       Тэ попытался улыбнуться.       — А вообще, у тебя кто больше на съёмках был? Девушки или парни?       Чон чуть нахмурился, потирая шею.       — Раньше — девушки. Сейчас… без разницы. Если человек хорош в кадре, мне плевать, кто он.       Он вдруг приподнял бровь, глядя на Тэхёна.       — А ты чего интересуешься?       Вот дерьмо.       Он поспешил отвести взгляд.       — Да так. Заметил просто, что ты… эм… с девушками вроде не особо тусишь. Ну и я подумал…       Старший чуть улыбнулся уголками губ.       — Ты подумал, что я гей?       Блять, всё. Вычислил.       Тэ залился краской, уже открывал рот, чтобы что-то мямлить в оправдание, но Чонгук вдруг спокойно добавил:       — А если и так — что, страшно?       Ким моргнул, потом медленно поднял взгляд.       А Чонгук уже смотрел на него с той самой полуулыбкой, чуть прищурившись.       Вот он, этот взгляд.       Господи, Чимин был прав.       Тэ выдохнул.       — Нет… не страшно.       Тишина повисла между ними на несколько долгих секунд, будто воздух в комнате стал плотнее, тяжелее. Даже часы на стене тикали как-то слишком громко.       Тэхён сглотнул, машинально погладил пальцами край подлокотника.       Чон наконец откинулся на спинку дивана, закинув руки за голову.       — Ну и ладно, — усмехнулся он. — А то я уж начал думать, что ты шарахаешься от меня.       Тэ приподнял бровь.       — Почему это?       — Ну, дым не переносишь, — Чонгук кивнул в сторону балкона. — На крыше как-то сразу отодвинулся. Думал, я тебя раздражаю.       — Нет, — быстро выдал Ким. — Просто… просто запах сигарет не люблю. Мне от него хреново становится. А ты… ты норм.       Он услышал, как предательски дрогнул собственный голос, и мысленно выругался.       Старший чуть улыбнулся, снова посмотрел прямо на него.       — Ты тоже норм.       Ну всё, конец мне.       Тэхён ощутил, как щеки начинают поджигать изнутри.       Тем же вечером Тэ сидел на кровати с телефоном в руках, читая переписку с Чимином. [Чимин]: Ну чё, пригласил его куда-нибудь? [Тэхён]: Нет… как вообще это сделать? [Чимин]: Так и скажи. Погнали в бар. Пиво, музыка, все дела. Если он скажет «я пас» — значит ничего не светит. Если согласится — глядишь, разговорится. [Тэхён]: А если он подумает, что я клеюсь? [Чимин]: Так в этом же и смысл, дебил.       Ким тяжело вздохнул, отложил телефон, пару раз нервно перевёл взгляд на дверь.       В гостиной шуршал Чонгук — кажется, настраивал какую-то старую камеру, которую приволок домой с очередного блошиного рынка.       Тэ встал и быстро подошёл к нему.       — Эй… — позвал он.       Чон поднял глаза от объектива.       — М?       — Ты… э… Короче, хочешь сегодня в бар? Пиво, музыка, народ. Тут недалеко нормальное место. Если не занят.       Чонгук немного прищурился, будто обдумывал. Потом пожал плечами.       — Почему бы и нет? А кто ещё будет?       — Да никто. Я и ты. Ну… если хочешь.       Старший хмыкнул.       — Погнали.       Тэ чуть не выдохнул вслух от облегчения.       — Тогда… через полчаса?       — Давай.       Он посмотрел на него ещё пару секунд, и снова этот взгляд — будто скользнул по нему цепляющимся, изучающим вниманием. И опять чуть приподнятые уголки губ.       Тэ быстро ретировался в свою комнату, плюхнулся на кровать и схватил телефон.       [Тэхён]: ОН СОГЛАСИЛСЯ!!! 😭😭       [Чимин]: Ну вот, красавчик. Теперь твоя задача — пиво, болтовня и, главное, взгляд. Если снова так же посмотрит — ты на верном пути.       [Тэхён]: Я сдохну от нервов.       [Чимин]: Не умрёшь. Он же тебя уже есть не собирается.       Спустя сорок минут они вышли из общаги и двинулись в сторону небольшого бара с приглушённым светом, винилом на полках и деревянной стойкой.       Чонгук выглядел почти так же, как всегда — тёмная рубашка на выпуск, закатанные рукава, волосы собраны в низкий хвост. Тэхён в джемпере и светлых брюках чувствовал себя рядом с ним особенно… мелким. Но отчего-то кайфовал от этого.       Они заказали по бокалу, разговорились — сначала про фото, потом про музыку. И только когда в динамиках заиграла старая пластинка Nirvana, Тэхён поймал тот самый взгляд. Чонгук смотрел на него, облокотившись на стойку, чуть прищурив один глаз, и в этот момент это уже точно был не просто «соседский» взгляд.       Тэ почувствовал, как сердце стучит в ушах.       Чон вдруг усмехнулся:       — А ты забавный.       — С чего ты взял? — сипло спросил Тэхён.       — Потому что ты вот так сейчас на меня пялишься. И думаешь, что я этого не замечаю.       Блять.       Ким запнулся, отводя глаза.       — Я не…       — Да ладно тебе, — Чонгук легко хлопнул его по плечу. — Расслабься. Мне это даже нравится.       Вот теперь точно конец.       Тэхён снова медленно поднял взгляд и наткнулся на всё ту же полуулыбку.       Чон сделал глоток пива, облизнул губы и наклонился чуть ближе.       — Ты же специально меня сюда затащил, чтобы понять, гей я или нет, да?       Всё. Привет, земля. Проглоти меня.       Тэ замер.       Где-то за спиной кто-то громко засмеялся, зазвенели бокалы, но он этого уже не слышал. Только слова Чонгука, обрушившиеся на него, как снежная лавина.       — Я… — Тэхён сглотнул. — Ну, я просто…       Боже, как же неловко.       Он потёр ладонями джинсы, опустив взгляд в столешницу.       Чонгук молчал, только легко постукивал пальцем по бокалу, будто выжидая.       Тэхён собрал остатки смелости, вздохнул и, не поднимая глаз, выдал:       — Да. Хотел понять. И… ну, если ты сейчас хочешь съехать с квартиры — я пойму. Или можешь меня ненавидеть. Или… врезать. Я ведь голубой.       На секунду стало так тихо, что даже музыка будто замедлилась.       И тут Чон вдруг засмеялся. Настояще — низко, с лёгким хрипотцой.       Ким вскинул на него глаза, не понимая.       — Боже, Тэх, да с чего ты взял, что я настолько психованный? — Чонгук покачал головой. — Я, если что, с семнадцати работаю с такими типами, что тебя бы после одного их взгляда трясло неделю. А ты просто… Ну… забавный. Искренний.       Он сделал ещё один глоток, потом медленно, абсолютно спокойно добавил:       — И нет, я не собираюсь съезжать. И да, ты угадал.       Тэхён моргнул.       — Чё… чё угадал?       Чон ухмыльнулся:       — Гей я.       Тэ почувствовал, как его сердце прыгнуло в груди так резко, что тот чуть не подавился воздухом.       — Серьёзно?..       — Серьёзно, — Чонгук усмехнулся. — Но, Тэх… Это не значит, что я сейчас с тобой тут целоваться полезу или типа того. Я не из тех, кто кидается на любого, кто рядом. Ты хороший парень. Мне с тобой комфортно. Ты классно снимаешь. И у тебя прикольные заморочки с плёнками.       Он приподнял бровь.       — Так что можешь расслабиться. Если захочешь продолжить просто так… без всякого… я только за.       Тэхён, кажется, впервые за весь вечер выдохнул по-настоящему.       И усмехнулся.       — А я думал, ты меня уже зафрендзонил.       Чон рассмеялся.       — Ты слишком забавный для этого.       Они стукнулись бокалами, и впервые за последние недели Тэхён почувствовал себя почти по-настоящему спокойным. Не нужно было больше гадать, ломать голову. И иногда этого достаточно.       Хотя внутри всё равно жила лёгкая надежда.       Маленькая такая, тёплая, как огонёк в ночи.       Тэхён уже чувствовал лёгкое тепло в голове от двух бокалов пива и расслабление по телу. А Чонгук вообще вальяжно развалился на высоком стуле, закинув руку за спинку Тэхёнового, и с лёгким прищуром что-то рассматривал в телефоне.       — Вот, смотри, — вдруг протянул он, тыкая экраном в лицо младшего. — Как думаешь, этот парень пассив или актив?       Тэ чуть не поперхнулся.       — Что?!       — Ну блин, — Чон хмыкнул, снова откинувшись назад. — Ты же в этой теме, значит, шаришь. У нас на съёмках один визажист по внешке всех определяет. И знаешь, чертовски редко ошибается.       Тэхён закатил глаза, но не мог не улыбнуться.       — Я не рентген, чтобы так вот в лицо заглянуть и сразу понять.       — А по тебе? Ты кто?       Ким сделал глоток, отводя глаза.       — Зачем тебе?       — Интересно. Мне вообще нравятся универсалы. Они самые непредсказуемые.       Тэхён едва не поперхнулся снова.       — Боже, Чон, ты реально так открыто об этом трёшь?       — А что, я должен зажиматься? Я взрослый, ты взрослый. Чё скрывать? Ты, кстати, не похож на пассива. Ну прям вообще. Такой… знаешь… есть у пассивов эта робкая поза и взгляд снизу.       — А я как смотрю? — фыркнул Тэ, облокачиваясь на стойку.       Чон ухмыльнулся, скользнув по нему ленивым взглядом.       — Нагло. С вызовом. Типа давай, попробуй только меня приручить. Это не взгляд пассива. Скорее универсал. С уклоном в активного, кстати.       Младший залился краской.       — Ты больной.       — Я опытный, малыш, — хмыкнул Чонгук, сделав глоток. — А вообще я всегда за универсалов. Они такие, знаешь… гибкие в плане жизни. И в плане секса тоже.       Тэхён чуть не уронил бокал от смеха.       — Ты охренел.       — Да шучу я. Хотя нет...       Они оба засмеялись.       — Но вообще, — уже чуть тише, склонившись ближе, добавил Чонгук, — главное — не статус, а человек. Знаешь, как бывает? Актив в паспорте, а в постели — разве что из-под одеяла выглядывает. Или наоборот.       Ким фыркнул.       — Господи, ты можешь заткнуться? Мне уже жарко.       Старший довольно рассмеялся.       — Вот ты и раскраснелся, малой. Запомни: нет ничего хуже застенчивого гея. Ты или орёшь о себе на весь бар, или молчишь и ловишь кайф от чужих шуток. Ты какой?       Тэ посмотрел на него, прикусив губу, и с самым невинным выражением лица произнёс:       — Я вообще молчаливый.       Чонгук посмотрел на него долгим прищуром, а потом хрипло усмехнулся:       — Ну-ну. Поговорим об этом позже.       И Тэхён понял, что позже точно наступит.       Только вот когда — это уже совсем другой вопрос.       Бар уже заметно опустел.       Музыка стала тише, только где-то в углу подвыпившая компания орала припев старой поп-песни. Чонгук и Тэхён всё так же сидели у стойки, а между ними стояла уже третья порция чего-то крепче пива.       — Ладно, — протянул Тэ, вытирая пальцем запотевшее стекло. — А у тебя кто был самый… ну… странный партнёр?       Чон ухмыльнулся, облокачиваясь на стойку. Его тёмные волосы выбились из хвоста и немного упали на лицо.       — Ты сейчас про внешку, повадки или просьбы в постели?       — Господи… про всё.       — М-м, — Чонгук задумался, прищурив глаза. — Был один тип. Тоже оператор, кстати. Такой с виду приличный, ботаник-блондин. А в постели, блять… Он меня привязал к батарее. На шнурке от худи.       Ким подавился со смехом и чуть не свалился со стула. — К чему?!       — А хрен его знает, — Старший тоже рассмеялся. — Говорит, мол, «так надёжнее». Я потом полвечера пытался вспомнить, где я вообще его нашёл.       Тэхён, утирая слёзы со щёк, выдохнул:       — Боже, ты бы охренел, если бы попал ко мне.       Чон приподнял бровь.       — Это угроза или приглашение?       Тэ залился краской, но, набравшись наглости, ухмыльнулся:       — Не знаю. Может и приглашение.       Чонгук на секунду завис, потом хрипло усмехнулся:       — Нравишься ты мне, Тэхён. Ты, типа, такой — вроде застенчивый, а стоит налить пива и разговорить… И всё, держись.       Ким пожал плечами.       — Ты сам начал, хён.       Чон усмехнулся и, наклонившись ближе, понизил голос:       — Ну так продолжим? Я могу рассказать про топ-3 самых странных запросов, которые мне поступали на съёмках. Спойлер: половина от геев.       Тэхён захихикал, вцепившись в бокал.       — Давай. Только я предупреждаю — если ты сейчас расскажешь про костюм пингвина, я реально уйду.       — Блин… — Чонгук театрально вскинул руки. — Испортил интригу.       Они снова залились смехом.       И в этот момент Тэхён понял — он давно так не ржал. И давно не чувствовал себя настолько на своём месте.       Плевать, что они совсем разные, что недавно едва разговаривали, что ещё вчера он гадал, кто Чонгук в постели.       Сейчас был момент, когда всё казалось лёгким, простым, почти домашним.       И Тэхён точно знал — этот вечер он будет вспоминать долго.       — А у тебя-то? — Чон прищурился, играя крышечкой от бутылки. — Ну раз уж я тут душу излил, не будь жмотом. Расскажи про свой самый… ммм… странный опыт.       Тэх опёрся подбородком о ладонь, чуть покраснев, но от алкоголя язык стал куда быстрее головы.       — Слушай… Был один. Старше меня лет на десять. Модель, кстати. Снимал я его для каталога тогда. И он прям вот… знаешь, из тех, что такие брутальные, весь на татухах, с бородой. А в постели… полный саб.       Чонгук приподнял бровь.       — Серьёзно?       — Ага, — Ким усмехнулся. — Причём, он первым ко мне полез. Типа «давай, малыш, покажи, на что способен». А через пятнадцать минут — сам на коленях, руки за спину, смотрит снизу вверх и спрашивает, можно ли его погладить.       Чонгук аж присвистнул.       — Ну ты и псих, Тэ.       — Да я сам охуел, — Тэхён расхохотался. — Потом ещё неделю писал мне «солнышко» и «хозяин». А я ж просто… ну… снял и забыл.       — Блять, ты скрытный ублюдок. А я-то думал, ты только и умеешь, что мило хлопать глазами.       Тэхён фыркнул.       — Все думают. А потом охеревают.       Старший довольно рассмеялся, кивая.       — Ладно, значит, мы с тобой на одной волне. Я всегда говорил — самые опасные те, кто кажется тише воды.       Они оба ухмыльнулись.       На какое-то время повисла тишина, только старая пластинка поскрипывала, переходя к новому треку.       Чонгук вдруг серьёзно посмотрел на младшего.       — Если что… Я нормально к этому отношусь. К любому раскладу. Так что, если хочешь — можешь не фильтровать.       Тэхён тепло улыбнулся.       — Спасибо, хён. Это… приятно. Ты реально нормальный.       Чонгук усмехнулся.       — Я всегда нормальный. Просто не все вкуривают.       Ким кивнул, поймав себя на мысли, что это, наверное, самый честный разговор у него был за последние месяцы.       — Ну и кто из нас теперь пассив, а? — с усмешкой добавил он.       — А вот это мы ещё проверим, Тэхён. — Чон подмигнул.       — А давай на брудершафт.       Чонгук остановился, вскинув бровь.       — Ты серьёзно?       — Ну да. Почему нет? — Тэ пожал плечами, стараясь не выдать, как бешено колотится сердце.       Чон ухмыльнулся.       — Ладно. Но ты же знаешь, как это делается?       — Конечно. Тэхён встал и подошёл ближе, их руки переплелись, и они залпом осушили свои пластиковые стаканы.       А потом, на каком-то безумии, Тэхён шагнул вперёд и коротко чмокнул Чона в уголок губ.       Тот замер, уставившись на него с приподнятой бровью.       — Так-так… А ты, значит, смелый, когда надо.       Ким только пожал плечами, делая вид, что ничего особенного.       — Просто на брудершафт.       Старший усмехнулся.       — Ну ты, Тэхён, даёшь. Погнали домой, пока ты меня до греха не довёл.