Очень назойливая журналистка

Хрустящий снег под ногами казался особенно громким в ночной тишине. Рита прижалась спиной к холодной колонне у квиддичного поля, прячась в тени и проклиная себя за эту глупую затею. Три недели она наблюдала за его ночными тренировками, три недели убеждала себя, что это просто профессиональный интерес. Но сегодня что-то было иначе. "Чёртов дурмстранжец", - прошептала она, когда увидела, как он взмывает в воздух, выполняя сложный манёвр. Его движения были отточены до совершенства, каждый поворот, каждый крен - будто часть какого-то невидимого танца. "Ты планируешь прятаться всю ночь?" Рита вздрогнула. Голос звучал прямо у неё за спиной. Она резко обернулась и оказалась лицом к лицу с Виктором, который стоял так близко, что она могла разглядеть лёгкие морщинки у его глаз - следы постоянного прищуривания на солнце во время полётов. "Я... собирала материал", - выпалила она, отступая на шаг. "О секретных методиках подготовки чемпионов." Виктор скрестил руки на груди. Даже в лунном свете она видела, как уголки его губ дрогнули. "В три часа ночи?" "Журналисты работают круглосуточно", - парировала Рита, но её голос звучал менее уверенно, чем обычно. Он молча снял с себя шарф - тёплый, дурмстрангских цветов - и обмотал ей шею, пальцы на мгновение задержались на её плечах. "Ты дрожишь." "От возмущения", - буркнула она, но не стала сопротивляться. Шерсть пахла морозным воздухом и чем-то неуловимо мужским. Они стояли в тишине, пока Рита пыталась придумать достойный выход из ситуации. Но Виктор опередил её: "Хочешь увидеть, что я готовлю для второго испытания?" Его предложение повисло в воздухе. Рита нахмурилась. "Ты что, собираешься..." "Да. Показать тебе." Она открыла рот для возражения, но он уже шагнул к своей метле, обернувшись с вызовом: "Боишься?" "Я не боюсь! Я просто..." "Тогда докажи." И Рита, к собственному изумлению, протянула руку. Полёт оказался совсем не таким, как она представляла. Вместо головокружительных виражей Виктор выбрал плавные, почти медитативные движения. Они скользили над замёрзшим озером так низко, что Рита могла разглядеть трещины во льду. "Смотри", - прошептал он ей в ухо, когда они сделали очередной круг. Под ними на снегу появлялись странные узоры - следы от метлы выписывали сложные руны, которые тут же исчезали. "Это... защитные заклятия?" - догадалась Рита. Виктор кивнул: "Для второго испытания. Вода - не моя стихия, но..." "Но ты нашёл способ обернуть это себе на пользу", - закончила за него Рита, внезапно поняв его замысел. Он улыбнулся - по-настоящему, не той напускной улыбкой, которую показывал журналистам. "Ты первая, кто это понял." Позже, когда они сидели на трибунах, деля термос с горячим шоколадом, Рита неожиданно спросила: "Почему ты показал мне это?" Виктор задумался, его пальцы медленно водили по кружке. "Потому что хотел, чтобы кто-то знал настоящего меня. Не чемпиона, не ученика Дурмстранга - просто человека." Рита почувствовала, как что-то сжимается у неё в груди. Она хотела ответить что-то резкое, защитное, но вместо этого просто наклонилась и положила голову ему на плечо. Утром в "Ежедневный пророк" вышла её статья - объективная, профессиональная, без намёка на личные чувства. Но когда Виктор увидел последнюю строчку - "Иногда за блеском чемпиона скрывается просто хороший человек" - он понял всё без слов. А через неделю, выходя из озера после второго испытания победителем, первое, что он увидел, было её лицо - без привычной маски сарказма, просто искренне счастливое за него. И в этот момент Виктор понял, что некоторые вещи важнее любых статей.