Мечты сбываются

Три месяца спустя. — У него кто-то есть? — спросил я, посмотрев на караульного. Тот отрицательно качнул головой, и я, поблагодарив его, толкнул дверь королевского кабинета. Просунув голову в приоткрывшуюся щель, я увидел, что Торин сидит за столом, что-то записывая в толстой книге. — Ты не занят? Он поднял голову и улыбнулся. Потом отложил перо и поманил меня к себе. Закрыв дверь, я приблизился и встал рядом, с любопытством рассматривая большую книгу в чёрном переплёте. Страницы покрывали руны на кхуздуле, выведенные четким, уверенным почерком. Торин привлёк меня за талию. — Хм, у меня уже получается читать некоторые буквы,— сказал я обрадованно, ткнув пальцем в книгу и попытавшись прочесть знакомые руны. Торин одобрительно кивнул. Потом развернулся на стуле и притянул меня к себе. — Чем обязан визиту?— проговорил он вкрадчиво.— Я не против, чтобы ты навещал меня чаще. — Ты лукавишь,— ответил я, не сдержав улыбки,— я навещаю тебя чаще, чем того требуют приличия! Он крепко поцеловал меня, и я почувствовал, как его руки забрались под тунику. — Мне правда нужно вернуться к делам,— пробормотал я с сожалением. Торин коварно улыбнулся. — Ты сам пришёл ко мне, неужели не можешь сделать перерыв, чтобы уделить время на укрепление семейной жизни? Боюсь, наши отношения могут серьезно пострадать, если ты немедленно не скинешь одежду. Я невольно рассмеялся, когда он игриво потянул пуговицу на моих бриджах. — Это так ты её укрепляешь? А как же разговоры? Они тоже помогают. — Дварфы не любят разговоры. Мы действуем, а не разговариваем,— выдохнул он, целуя мой живот. — За дверью караульные,— напомнил я с усмешкой. Нагнувшись, я быстро коснулся губами его губ и отскочил на безопасное расстояние. — Но вечером, в спальне, непременно вернёмся к этой теме, ваше величество, — добавил я, поддразнив его. — Готов уделить этой дилемме всё своё внимание. Торин выглядел раздосадованным. Ухмыльнувшись, он потёр подбородок. — Ты поплатишься за своё коварство. Я постарался спрятать улыбку и сунул руки в карманы, качнувшись на пятках. — Решил навестить тебя перед тем, как меня снова возьмут в оборот твои подданные, — пожаловался я шутливо. — Ни одного дня не могут прожить без ссор и жалоб. — Теперь это и твои подданные. К слову сказать,— произнёс он, доставая что-то из ящика,— тебе пришло вот это. Я с любопытством уставился на коричневый конверт в его руке. — Это из Шира,— улыбнулся Торин.— Адресовано мистеру Бэггинсу. Я взял конверт и посмотрел на подпись. — Это от моего поверенного,— объяснил я.— Должно быть, он прислал отчёт, который я просил. — Прочитаешь?— спросил Торин, чуть склонив голову. — Конечно, но боюсь, тебе будет скучно слушать про урожай и кражу коров,— ответил я с улыбкой. Я взломал печать и развернул письмо. — Что там?— поинтересовался Торин, наблюдая за мной. — Хм, Бигглс снова жалуется, что Тук ворует у него тыквы. Чему я совсем не удивлён,— пробормотал я, рассеянно потирая подбородок. Мои глаза пробежались по строчкам, выведенным аккуратным почерком поверенного.— О, а здесь мистер Бредлесс, мой поверенный, передаёт письменный поклон от моего кузена и сообщает, что его жена Тэсс разродилась…— я перевернул письмо,— пятым по счёту сыном! Боги,— я в ужасе схватился за голову,— мне казалось, когда я уезжал, их было трое! Это уже похоже на армию. В ответ я услышал короткий смешок. — Вижу, родственников ты не особо жалуешь,— весело заметил Торин. — Суди сам, если мне пришлось сбежать от них на другой конец Средиземья,— проворчал я. Торин хмыкнул и снова вернулся к своим бумагам. Я сел на стул и продолжил читать. — Мистер Бредлесс также пишет, что пока меня не было, мои родственники, что по линии матери два раза пытались…— тут я запнулся, не сразу разобравшись в словах, потому что кто-то по случайности оставил на пергаменте жирное пятно,— объяснить… нет, объявить меня мёртвым. Что?!— я вскочил и возмущённо уставился на письмо, словно это оно было во всём виновато.— Они два раза пытались признать меня мёртвым и присвоить себе моё имущество! Я заскрежетал зубами, посылая на голову своих неуёмных родственничков все мыслимые проклятья, какие мог вспомнить. Охваченный праведным гневом, я посмотрел на Торина: — Представляешь? Это неслыханно!— продолжил я,— Какое они имели право! Что тебя так забавляет?— я с подозрением прищурил глаза, увидев, что Торин старательно прячет улыбку. Тот сразу же сделал серьёзное лицо, но в глазах по-прежнему плясали смешинки. Моё ворчание его явно позабавило. — Вообще-то я тут говорю о серьёзных вещах,— проворчал я, помахав письмом перед его лицом,— а ты даже не пытаешься мне помочь. Торин покивал головой, потом потёр подбородок и на несколько секунд призадумался. Затем достал чистый листок, обмакнул перо в чернила и деловито что-то написал на нём. — Как их имена?— спросил он, не отрываясь от своего занятия. — Зачем тебе?— озадаченно спросил я. — Отправлю туда отряд солдат, они быстро разберутся с твоими родственниками,— невозмутимо ответил он.— Припугнут их как следует. — Что? Нет!— я быстро обошёл стол и выхватил у него листок.— А ну, немедленно дай это сюда! — Ты сам попросил помочь,— невинно отозвался Торин. — Но не таким же способом! Ох, лучше я поговорю с Балином, ты невыносим. — Как знаешь,— он пожал плечами и усмехнулся.— Но мой способ действует безотказно. Бросив на него негодующий взгляд, я, возмущённо ворча, вышел из комнаты, услышав позади тихий смех. — Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти,— крикнул он мне вслед.

***

Была ранняя весна. Снег уже почти полностью растаял, обнажая зелёные ростки травы, а солнце щедро заливало долину у подножия Эребора тёплым светом. Лёгкий ветерок доносил ароматы цветущих деревьев, и даже угрюмые серые горы на горизонте казались не такими мрачными. По возвращении из Дейла, который я взял за привычку посещать раз в месяц, меня застала нежданная весть о прибытии Гэндальфа. Радостный, я сбежал по ступеням ему навстречу, и мы крепко обнялись. — Дорогой друг, как же я рад тебя видеть, — сказал я, отстранившись. — Прости, Торин отсутствует. Если бы ты приехал месяцем раньше, то застал бы его. — Он уехал? — Да, он поехал проведать обстановку в Мории. Взял небольшое войско и отправился вместе с Даином. Должны вернуться со дня на день. А я остался здесь, управляться, так сказать, “по хозяйству”. Гэндальф приподнял кустистые брови. — Один? — Нет, со мной племянники. Кстати, скоро прибудет сестра Торина, — проговорил я, провожая его во дворец. — И остальные жители с Синих Гор. Торин очень хотел успеть вернуться до того. Мы вошли в зал, и Гэндальф, покряхтев, уселся в кресло у камина. — Что за лихо понесло его в Кхазад-Дум? — Он не теряет надежды вернуть утерянный город. Ты знаешь, какие богатые залежи хранятся там, — ответил я и распорядился, чтобы гостю принесли горячий обед. — Он хотел разведать обстановку и проверить, есть ли в будущем шанс прогнать из города нечисть. Пока мы ждали обед, я предложил ему покурить. — Не скажу, что сильно удивлён, — сказал он после того, как я осторожно признался, что теперь нас связывает клятва, совсем не дружеская. — Не удивлён? — я вытащил трубку изо рта и воззрился на него. — Гэндальф, я ожидал, что ты будешь шокирован! Признаться, я несколько возмущён тем, что никого это не удивляет! Я рассказал о том, как восприняли эту новость жители Горы, и он посмеялся. — Я прожил на этом свете триста долгих лет, — улыбнулся он. — Поверь, меня сложно шокировать. А что до этого, — он выпустил кольцо дыма, — я знал, что ты не вернёшься в Шир. Помнится, я прямо сказал тебе об этом. Он хитро прищурился. — И правда, — пробормотал я, вспомнив наш разговор перед тем, как я отправился в поход. Покосившись на его лицо, я недовольно насупился. Получалось так, будто он всё знал наперёд и читал меня, как открытую книгу. Хитрый пройдоха. Но я думал так совсем без всякой злости, так как был искренне рад встрече. Он вскользь упомянул про Дейл, и я рассказал, что Торин установил с Бардом крепкие дружеские отношения. — Из заброшенных руин Дейл скоро превратится в богатый, процветающий город, — с улыбкой сказал я. — Барда избрали новым бургомистром, ты слышал? Я часто навещаю его семью, у него прекрасные дети. Эльзу, младшую, я даже водил по дворцу, очень любопытная и смышлёная девчушка растёт. Гэндальф покивал. Принесли еду, и пока он утолял голод, я поведал о последних новостях. Я рассказал про Кили с его избранницей и кратко описал некоторые события, которые случились после его отъезда. — В нескольких шахтах нашли новый металл — Ауренит, — пробормотал я, затянувшись. — Не зря Торин так упорствовал. Его труды вознаградились с лихвой. Этот металл обладает невероятной прочностью и лёгкостью, почти как Мифрил. Торин уверен, что доспехи из такого металла будут пользоваться огромным спросом. — Не сомневаюсь, — протянул Гэндальф, не скрыв удивления. — Такие великие королевства, как Рохан и Гондор первыми пожелают заполучить себе подобную роскошь. Он поинтересовался, как протекает моя жизнь в Горе. — Мне не на что жаловаться, — ответил я. — Все обязанности мы делим пополам. Торин доверяет мне абсолютно во всем. Говорит, что мне больше присущи справедливость и сострадание и поэтому я часто выступаю судьей в решении конфликтов между кланами. Жители доверяют мне свои проблемы. Приходят и просят помочь с советом. Потом у нас зашёл разговор о наших былых странствиях, и так вышло, что я в порыве чувств признался ему о кольце. Меня порядком тяготило носить в себе эту тайну, и я хотел поделиться с кем-то, кто мог бы объяснить мне, что за вещь я храню у себя столько времени. Я поведал о Голлуме и пещере, о загадках и его странном поведении. Маг внимательно слушал меня, не перебивая и как будто совсем ушёл в свои мысли. Потом он встрепенулся и, отодвинув пустую миску, снова затянулся табаком. — Вот ведь как, — сказал он задумчиво. — Оно всё время было у меня под носом, а я не замечал. — Так что это за кольцо? — спросил я, насторожившись. — Судя по всему, это то самое кольцо, что принадлежало Саурону, ныне его имя — Некромант. Кольцо было утеряно много лет назад, и без него Саурон не может вернуть себе своё обличье, оставаясь бесплотным духом. Когда-то Голлум нашёл это кольцо. Пятьсот лет оно отравляло его своим злом и поработило его разум. Оно дарует своему хранителю необычайное долголетие, позволяет быть невидимым и уберегает в момент опасности. Но взамен забирает его волю. Только Саурон мог противостоять кольцу, так как это он его создал. — Но я не почувствовал никакого зла в нем, — возразил я с сомнением. — По какой-то неведомой причине, кольцо не смогло поработить тебя, что для меня загадка, — протянул Гэндальф. Он взглянул на меня хмуро, но потом его взгляд смягчился. — Мой дорогой Бильбо, хоббиты — самые удивительные существа. Я не устану повторять это. По стечению обстоятельств ты стал носителем кольца, раз оно покинуло Голлума. — Я не верю в его злые свойства, — сказал я и протянул кольцо. — Возьми и посмотри, ты убедишься, оно безопасно. — Я не могу взять его, — он чуть ли не отдёрнул руку, словно я протягивал змею. — Не искушай меня, друг мой. Кольцо нельзя трогать никому, кроме тебя. Оно опасно для всех и не должно попасть в руки никому другому. Теперь ты охраняешь его. Оно не должно никогда попасть в руки Некроманта, иначе Саурон возродится и весь мир погрузится во мрак. Мне показалось, что он, по своему обыкновению, слишком сгущал краски. Я недоверчиво нахмурился и убрал кольцо в карман. — Ты никогда не должен показывать его Торину, — предупредил Гэндальф. — Но почему? — Кольцо станет манить его. Он захочет отобрать его у тебя, и в конце концов оно развратит и погубит Торина. Так уже было со всеми, кто пытался хранить у себя это кольцо, — Гэндальф печально вздохнул. — Оно уничтожит его и приведёт к погибели. — Торин преодолел проклятие, когда был подвержен помешательству, — возразил я, — значит, он не так слаб, как ты думаешь. — Дело тут не в этом, а в том, что мы все подвержены искушению. И тёмная сторона в нас тут же откликнется на зов этого кольца. Даже я не смогу устоять перед ним. Голлум был подвержен его влиянию много лет, и посмотри, что с ним стало. Я призадумался. С одной стороны, его слова меня испугали. С другой стороны, мне отчасти льстило, что я — единственный, кто смог устоять перед такой опасной штуковиной. Кто бы мог подумать, что даже слабейший и неприметный из смертных может обладать великой силой. Выпустив кольцо дыма, я с любопытством повертел в руке золотой ободок и снова спрятал в карман. — Значит, и я стану таким же, как Голлум? — спросил я, испуганный этой внезапной догадкой. — Нет, не думаю. Если бы ты поддался искушению, это уже стало бы заметно на ранних порах, — сказал он. — Несмотря на свой обманчиво беззащитный вид, ты оказался сильнее всех нас. Должно быть, твоя чистая душа и беззлобные помыслы стали тому причиной. Я вынул трубку изо рта. — Хм. Знаешь, Торин тоже говорил нечто подобное. Про чистую душу и всё в таком роде, — я скептически выгнул бровь. — В этом я не могу с тобой согласиться. Мне присущи те же слабости, что и всем людям. Да, мне ненавистны насилие и жестокость, но я не лишён собственных пороков. — Но тебя никогда не привлекали золото или власть, — возразил он. — Ты милосерден и ценишь любую жизнь. В этом мире полно зла, но тебя оно не коснулось, друг мой. И, надеюсь, не коснётся. В тот день, когда ты подобрал кольцо, ты пощадил Голлума, и это не входило в планы кольца, так как оно переходило к своему хозяину в случае смерти предыдущего. А здесь всё вышло иначе, и посмотри, как всё обернулось. Я промолчал, оставшись при своём мнении. Моей слабостью была самоуверенность, Гэндальф же грешил склонностью к приукрашиванию. Наверняка, будь кто-то другой на моём месте, кольцо давно бы использовали в целях войны и господства. Я же никогда не помышлял о подобном. Возможно, поэтому Гэндальф и доверил его мне, как наименее опасному хранителю. Помолчав, я спросил, как мне управлять кольцом в таком случае. — Ты не сможешь управлять им, несмотря на всю стойкость, — покачал он головой. — Это кольцо должно оставаться в тайне. Здесь, в Горе, злые силы не смогут добраться до тебя, что очень хорошо. Возможно, оно сослужит ещё службу и для тебя, и для всего Средиземья. Он во многом оказался прав. Пока моё перо скользит по листку бумаги, мысли мои возвращаются в прошлое, и на душе становится тепло от воспоминаний. Кольцо словно остановило время. Прошло шестьдесят лет после похода, а в моих волосах нет ни одного седого волоса, на лице не появилось ни одной морщины. Да и чувствую я себя точно так же, как и много лет назад. Может быть, поменялся лишь мой характер. Но я надеюсь, в лучшую сторону. Как я уже сказал, я не постарел ни на год, оставаясь молодым снаружи и внутри, тогда как Торину исполнилось уже двести тридцать пять лет, но у дварфов есть такое свойство, что они мало меняются и не стареют почти до самой смерти. И только потом превращаются в стариков, когда им стукнет двести восемьдесят, а то, может, и позже. Спустя несколько лет после визита волшебника, меня навестил и кузен с супругой, Тэсс. С гордостью продемонстрировав им Эребор, я наблюдал, как они с изумлением осматривают дворец. К тому моменту инженеры завершили строительство новой канализационной системы, и мы могли наслаждаться её удобствами, что особенно впечатлило моего родственника, ведь он сам в прошлом работал над проектами и разрабатывал канализацию в Хоббитоне. Сейчас он и его семья занимали мой прежний дом. Мне пришлось передать кузену Бэг-Энд из соображений практичности, дабы мой дом не пришёл в запустение, а также передать ему правление моими землями и заботу об арендаторах. Несколько раз я посещал Шир, и каждое возвращение в старый дом вызывало тёплые чувства. Тем не менее, я не сожалел об отъезде из родных мест, ведь нигде не ощущал такого счастья, как в Эреборе. Записывая эти строки, я слышу, как скрипит в тишине комнаты моё перо. Мне хочется увековечить свои воспоминания, пока они ещё свежи в моей памяти, чтобы в будущем перечитывать и вспоминать былые времена и как всё начиналось. Торин спит в нашей постели, я слышу его ровное дыхание. И даже спустя столько лет, глядя на него, я чувствую, как сердце моё наполняется теплом и нежностью. Мне остаётся лишь благодарить богов и взбалмошного мага, благодаря которому я нашёл любовь всей своей жизни. Чувства наши, построенные на взаимном уважении и дружбе, лишь крепли с годами и не угасли в будущем. За эти годы нам выпало еще немало интересных приключений и конечно, со временем кольцо все же стало влиять на меня, но это, как говорится, уже совсем другая история.