Ложное желание

Дверь открывается, на пороге стоит тень. Ванилла пытается понять кто это, но нетрудно догадаться, что это был...

Шедоу Милк.

— Нилли, ты уже собирался спать? Мне кажется ты забыл...Поцелуй на ночь. - Лжец подошёл к кровати своей жертвы и склонился над ним, безумно улыбаясь. Словно он надеется, что Ванилла подставит щёку. — Чего? Поцелуй...на ночь? Зачем тебе это? Какая-то шутка в сотый раз? Дай мне поспать... — Я надеялся, что ты поймёшь! - Тот, к кому обращались до этого, топнул ногой и отвернулся от лежачего на кровати, недовольно скрестив руки на груди, но его схватили за волосы и потянули на себя. Он уже ожидал, что Ванилла это сделает, но тот просто сидел на кровати и недовольно смотрел на него в ответ. Снова несильно дёрнув его за волосы, он спросил: — После этого ты дашь мне поспать? - Он всё ещё держал его за прядь, иногда натягивая сильнее, показывая, что он ожидает ответа. — Ай! Нилли, ты слишком своевольничаешь! Мне кажется, что я слишком много тебе позволил...Мне больно, когда ты так делаешь! - Хватка ослабла. От этого он почувствовал власть. Будто всё, что попросит Шедоу Милк, будет исполнено этим "святым" мальчиком, но у его желаний были лимиты, хотя на время они вряд ли действовали, потому что отсюда не сбежишь без грандиозного и коварного плана, коего у Ваниллы (по мнению Шедоу Милка) не было за такое количество времени. - Ну...а ты согласен меня поцеловать? А если бы я позвал сюда ещё своих подчинённых? — И что бы они сделали? Прервали это? Ты сам попросил, а теперь жалуешься и сваливаешь вину на меня? Что ты хочешь? Можешь сказать или это очередная ловушка? - Со стороны это может показаться...невинным. Говорить о поцелуе на ночь от своего врага, будто это ежедневная рутина. От этого драматург кусал губы. Сможет ли он развратить его? Своими речами, своим телом, чтобы доказать, что никому не нужна правда. Все помешаны на лжи. Доказать, что все думают о том, как бы задеть, ударить, сделать больно. Никто не думает спросить его, никто не думает послушать его, никто не думает... - Я слушаю. Скажи мне уже, что ты хочешь? — ... - Улыбка сползает с лица, он опускается на пол и прячет его в постельном белье. Он смущён. Такие слова, что Ванилла требует от него ответ, но он делает это так... мило? Невинно? Не наигранно? Шедоу Милк был извращенцем, хотя всегда сторонился тех, кто не вызывал у него интерес. Тех, кто ему не проходил просто потому, что он чувствовал это. С этим пастухом всё иначе. Он играет по-своим правилам на этой шахматной доске. Может он никогда и фигур не видел, не знал как они ходят, но ему не запрещалось принести свои. Игры меняются как представления в те времена, когда на Бист-исте процветал хаос. Неважно какой это спектакль - важно, что там была главная фигура. Та, что не победить обычными. Даже ферзь был бы бессилен. Рука опускается на голову шута. Никто ещё себе такого не позволял. Никто. Никто не мог дотянуться до него, а это значит, что Ванилла заставил его...упасть на колени перед ним? Осознав своё положение, он встал, толкнул его на кровать и навис над ним. — Ты считаешь меня слабым? Ты считаешь, что можно делать то, что тебе вздумается?! Как я мог не заметить, что тебе хотелось поставить меня на колени и заставить унижаться перед тобой! Я был так глуп, но поражён твоей...Злишься? Хе... - Улыбка вновь на всё лицо. Он усмехался, хотя до этого готов был плакать на краю кровати от того, что воспоминания захлестнули его. Сейчас он понял. Понял, что этот "добряк" лишь прикрывался, дабы правда не вскрылась. Но чужом лице было раздражение. Ванилла был зол. Что с этим клоуном не так? Он играет роль? Он не играет роль? Всё было слишком лживо и приправлено его незнанием. В такой атмосфере трудно угадать, что от тебя хотят. — Куда тебя целовать? - Глаза Ваниллы видят испуг в глазах Шедоу. Неужели этот вопрос вводит его в ступор? Может он сам не знает, что он хочет? Блондин вздыхает и закатывает глаза. Он обхватывает лицо лжеца и притягивает к себе. Тянет вниз. Эта гадюка ему ничего не скажет, ведь смелость в такой момент куда-то пропала. Ванилла думает, а после спрашивает, говоря это чуть ли не в губы: — Скажи, если я попал в цель.       Он решил играть по его правилам, а этого почему-то никто не ожидал. От недоверия драматурга, Ванилла сам начал сомневаться в том, правильно ли он поступает. Он смотрит ему в глаза, а после целует его в лоб. — ...М-мимо.       Бывший пастух осматривает его как только может, стараясь не спугнуть, словно овечку. Словно он ищет место, когда можно разместиться. В это время улыбочка Шедоу пропала вновь, он крепко сжал простыни и всё ещё будучи над Ваниллой, хотел оказаться под ним, лишь бы этот глупышка не увидел его лица. Но он постарался прийти в себя и улыбался ему, кусая свои губы. Он явно нервничал от того, что в один момент этот блондин решился, а потом отступил. Хотя, никуда он не отступал. Проводил анализы. Тёплые губы касаются его левой щеки. Он целует его лишь один раз, но медленно и аккуратно, наверное, чтобы убедиться в правильности выбранного места. — Ошибся!~ - Задорно говорит обладатель пышной шевелюры, но Ванилла продолжает. — А-а...Ты такой целеустремленный! Ха-ха, это забавно...       Он целует его в правую щёку, в подбородок, буквально осыпав его поцелуями. Он уже даже ничего не говорит. Слепо верит, что с помощью такого - он выиграет. Это ощущалось странно. Вроде бы эта кожа была мягкой на ощупь, но его хозяин таким не являлся. Он выглядел новеньким по сравнению с древним. Даже мозолей не было. Мягкий, но такой чёрствый. Ему захотелось потрогать его. Пока он вновь искал место на лице хозяина башни, руками он провёл по его спине, отчего тот устроил драму. — Ах, спасите! Пьюр Ванилла позволяет себе много чего! - Кричал он, смеясь, но ему было интересно наблюдать за ним. С чего бы это ему интересоваться телом своего врага? Шедоу не мог признаться в том, что ему нравились эти руки. Эта доброта и мягкость не делась никуда, будь перед ним прежний Ванилла или тот, что был сейчас. Просто она глубоко зарыта, а если её откопать, то никакие ломбарды не примут такое сокровище. Только ему позволено получить эту ценную вещь.       И пускай, Ванилла добр ко всем, Шедоу задавался этим вопросом раньше, но не мог найти ответа. Его чистый джем души был таким, потому что он не видел той горькой правды? Или может его вера настолько большая, что не даёт ему сломаться даже в такой момент, когда, казалось бы, всё потеряно? Это отчаянное желание всем помочь заставляло его не опускать руки или он был уверен в правильности своего пути? О чём же он думает, пока проходится по его спине, нащупывая позвонки. О чём же он думает, когда второй рукой гладит его по голове? Он замирает, когда понимает, что эта достаточно опасная ситуация. С одной стороны опасности нет, но а другой...разве это удовольствие можно получать? Пока он думает, руки продолжают его гладить. Нет ни намёка на какой-то разврат. Сугубо интерес и догадка, что шут становится таким послушным, когда проявляешь к нему заботу. Заботу и любовь. Не ту, которую он просит, а ту, которую даст ему Ванилла. Драматург знает, что более грубые действия он не свершит, более оскорбительные слова он не скажет. Он ведь добряк, сколько злом его не корми - он не изменится. Бесконечно готов любить, бесконечно готов прощать, бесконечно готов быть рядом. Он готов быть искренним и честным с самим собой. Он не намерен причинять людям зла, даже если они устраивали хаос в этом мире. От такого Шедоу Милк чувствует себя паршиво. Он лгал Ванилле в лицо, а сам из-за той ситуации погрузил мир в хаос...       Тёплые ладони вели по его телу вверх и вниз, поглаживая его. Это ощущалось интимно и странно не только из-за их действий, но и из-за их мыслей. Каждый думал о своём, но они не переставали думать о друг друге. Почему Ванилла делает это? Почему Шедоу Милк не сопротивляется? Что же изменилось в их отношениях, раз они так спокойно относятся к этому? Король лжи смотрит на блондина угрожающе, словно если тот допустит ошибку - его тут же убьют. Но он продолжает его гладить как котёнка. По началу Шедоу Милк сопротивлялся, но потом стал успокаиваться и ложиться на тело снизу, стараясь удобно устроиться на груди у Ваниллы. Непонятно что кряхтя, он улыбался и дрожал каждый раз, когда его трогали. Такие прикосновения казались ему приятными. Грубость - не стихия его врага. Он нежный, аккуратный и... Шедоу Милк сомневается в том, что он такой невинный. Он пытается привлечь к себе внимание и раскрыть его пошлую сторону: трётся головой, лёжа на чужой груди, высовывает язык и двигает телом прямо на нём. Несмотря на эти телодвижения, "святоша" смотрел на него и пытался провести параллели. Его озадаченное лицо полюбилось шуту и он хихикнул. Вот он - Настоящий Пьюр Ванилла куки, который всё осознал и не может сдерживаться. — Уснуть не можешь? - Но все догадки Шедоу Милка треснули. Либо он так хорошо притворяется невинным, либо он маленькая овечка, которая не понимает опасности, находясь с серым волком. — Я вообще-то пытаюсь тебя соблазнить! Тебе совсем всё равно что-ли? Или это настолько хорошая игра, что даже я не понимаю ложь это или нет? - Он возмутился, ударил его в грудь и уткнулся в него снова, не желая видеть это лицо. Он сжимал плечи Ваниллы, пока тот думал над ответом. — Оу... Успокойся. Я просто хочу спать и не разделяю твоих желаний о чём-то большем. У меня нет таких мыслей, потому что мне это не нужно. У меня всё есть, а у тебя это отняли... - Руки продолжают его гладить, но уже только по голове. - Всё в порядке. Каждый заслуживает прощения и любви. Даже если тебя предали, даже если тебе солгали, даже если тебя не любили - это не повод портить жизнь другим. Ты можешь быть моим другом, понимаешь? "Мне это не нужно" - хотел сказать Шедоу Милк, но не мог. Он проиграл ему. Глупому добряку, который очаровал его своими простыми словами. Но это поражение не чувствовалось каким-то унизительным, даже наоборот. За чужую честность он получил удовольствие. Чужие слова бьют по его сердцу и раскрывают смысл. Он ещё не скоро поменяет свой путь и взгляды, но Ванилла уже заложил в эту землю своё семечко.       Чужая голова ластилась об эти руки, чужое тело лежало на нём, стараясь сильно не двигаться, а чужие мысли были забиты одним именем, которое отзывалось в чужом сердце.

"Ванилла..."

      Он заснул, будто под защитой своего врага, но до сих пор не мог понять чего же он хотел от этой битвы. Ложь? Правду? Любовь? Всё смешалось воедино, но эти мысли, словно запутанные волосы, разбирал Ванилла. Поглаживание по волосам, которые добирались и до его головы - были приятными. Он надеялся, что его доверие в этот момент не будет сломано. За столь долгий период, Ванилла был единственным, кому он мог доверять. Он верил, что это его человек.       Он верил, что это не ложь. Он мог верить благодаря его словам и действиям. Он мог верить благодаря его мягкости. Он мог верить благодаря его нежности. Он мог верить благодаря ему. — Даже если все бросят меня, то обещай, что успокоишь мои мысли своими руками. Обещай, Ванилла. — Обещаю. Спокойной ночи, Шедоу Милк. - Он вновь поцеловал его. На этот раз туда, куда этот лжец и хотел. От этого действия он смутился и просто поджал губы, чтобы он их снова не коснулся. — Спи, святоша... - Сердце билось быстро. Он знал, что рано или поздно он вновь потеряет свою власть. Это не будет вечно, как в случае с ведьмами, как в случае и с древними. Но он верил, что если этот мир не будет сожжён, то это будет означать, что Ванилла все ещё здесь. Что он готов помогать и быть рядом, а значит Шедоу сможет его найти. Найдёт в любом случае и в любом возможном исходе.