Ужас Мандалора

Воздух в циклопическом зале загустел, стал тяжёлым, как свинцовый саван, предвещая не грозу с мрачных небес, а пробуждение хтонического кошмара из бездн времени. Монотонный, первобытный бой барабанов, бившихся где-то во тьме, достиг бешеного, исступлённого крещендо, от которого вибрировали сами камни древнего храма. Нагие танцовщицы, чьи тела извивались в похотливом безумии, замерли в вычурных, изломанных позах, словно глиняные идолы порока. Культисты, выстроившиеся вдоль стен, раскачивались в религиозном экстазе, их бормотание слилось в единый, низкий, вибрирующий гул - богохульную литанию на языке, который не знал ни один из ныне живущих народов Галактики. Верховная Жрица стояла у алтаря, ее бледное, татуированное тело напряглось, платиновые волосы разметались. Жёлтые глаза рептилии горели триумфом и голодным предвкушением нечестивой власти, которую сулило ей пробуждение Великого Спящего. Обсидиановый ритуальный нож с кривым, как змеиный зуб, лезвием замер в ее поднятой руке на пике своего смертоносного взмаха. Он был готов обрушиться, пронзить нежную кожу над сердцем последнего джедая и пролить алую кровь, которая станет ключом, отпирающим врата Бездны. Рей, распростёртая на холодном чёрном камне алтаря, зажмурилась, ожидая последнего, рокового удара. Ее обнажённое тело напряглось, как струна, в последнем отчаянном сопротивлении ужасу. В это самое мгновение тишину зала, если только можно было назвать тишиной гул барабанов и иступленное бормотание культистов, разорвал яростный варварский рёв! Словно чёрный берсеркер из кошмарного сна, с верхней галереи метнулась тёмная тень. Кайло Рен! Сила наполняла его тело, придавая прыжку невероятную скорость и мощь падающего метеора. Прежде чем Жрица успела опустить нож, прежде чем кто-либо в зале успел осознать происходящее, Кайло врезался в неё своим могучим плечом. Удар был сокрушительной силы. Жрица, несмотря на всю переполнявшую ее тёмную энергию, взвизгнула от боли и неожиданности, отлетев от алтаря, как тряпичная кукла, и тяжело рухнула на колени на каменные плиты. Ритуальный нож выпал из ее руки и со звоном покатился по полу. - Ты?! - прошипела она, поднимая голову, ее змеиные жёлтые глаза метали молнии чистой ненависти. - Безумный смертный! Наглый червь! Как ты посмел?! Мандалорцы-культисты, на мгновение опешившие от столь дерзкого вмешательства, очнулись от секундного шока. Их фанатичный экстаз сменился слепой яростью. - Он осквернил ритуал! - завизжала Жрица. - Убить неверного! Разорвать на куски! Во славу Великого Ктулху! С яростными криками культисты бросились к Кайло, обнажая свои тяжёлые виброклинки и ритуальные кинжалы с зазубренными лезвиями. Но Кайло Рен уже стоял твёрдо посреди зала, его тёмные глаза холодно оценивали несущуюся на него толпу безумных фанатиков. Он небрежно, почти лениво, активировал свой световой меч. Алое, нестабильное лезвие с рёвом вырвалось из эфеса, озаряя зал кровавым, пульсирующим светом, отбрасывая длинные, пляшущие тени на кошмарные барельефы на стенах. - Попробуйте взять, псы, - голос его был спокоен, но в нем звенела сталь и предвкушение битвы. Но Жрица, вскочившая на ноги, не собиралась уступать славу мести своим воинам. Ярость от прерванного ритуала, от боли и унижения придала ей сил. Ее лицо исказилось от нечеловеческой злобы. - Ты думаешь, ты победил, наглый щенок?! - закричала она, срываясь на визг. - Ты ничего не изменил! Ты лишь ускорил приход нашего Повелителя! Моя кровь завершит начатое! Она подхватила с пола свой ритуальный нож и, прежде чем Кайло успел ей помешать, с безумной решимостью полоснула себя по ладони. Тёмная, почти чёрная кровь хлынула на древние камни перед гигантской статуей. И она снова закричала - слова на древнем, гортанном наречии Тьмы, богохульные слоги, от которых воздух в зале завибрировал, а пламя факелов затрепетало, грозя вот-вот погаснуть. - Йа! Йа! Ктулху фхтагн! Пх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'льех вгах'нагл фхтагн! Пол под ногами задрожал с новой силой. Зеленоватое сияние, исходившее от гигантской статуи Ктулху, вспыхнуло нестерпимо ярко, пульсируя в такт жуткому песнопению Жрицы. Поверхность идола пошла глубокими трещинами, из которых начала сочиться тёмная, маслянистая, зловонная жижа. Раздался оглушительный скрежет - звук ломающегося камня, звук раскалывающейся реальности, звук пробуждающегося из небытия первобытного кошмара. Статуя оживала! Ее каменные щупальца, казавшиеся лишь частью изваяния, зашевелились! Они извивались, корчились, удлинялись, словно клубок гигантских червей, выползавших из могилы. Глаза на спрутоподобной голове открылись - десятки мерзких колодцев, горящих холодной, бездонной пустотой и всепоглощающей злобой древнего, чужеродного разума. Воздух наполнился невыносимым ментальным давлением, которое било по разуму, как таран, вызывая тошноту, головокружение и первобытный, иррациональный ужас. Культисты замерли, их боевая ярость мгновенно сменилась благоговейным, парализующим страхом перед явившимся божеством. Даже Кайло Рен почувствовал, как ледяной холод сковал его члены - это была не Сила в ее привычном понимании, это было нечто иное, чуждое, враждебное самой жизни. Пробудившийся Ктулху медленно повернул свою чудовищную, увенчанную щупальцами голову. Его бесчисленные глаза, полные космического безразличия и вечного голода, остановились на той, что посмела его разбудить - на Верховной Жрице. Она все ещё стояла перед ним, торжественно разведя руки в стороны, ее лицо было искажено гримасой безумного триумфа. - Повелитель! Я… Прежде чем она успела договорить, гигантское склизкое щупальце метнулось вперёд с невероятной скоростью. Оно обвилось вокруг талии Жрицы, как удав вокруг кролика, и подняло ее в воздух. Она закричала - теперь уже не от восторга, а от чистого, животного ужаса, осознав свою роковую ошибку. Другие щупальца молниеносно сорвали зелёное одеяние с ее бледного, содрогающегося от ужаса тела. Одно из толстых, словно кошмарный червь, щупальцев безжалостно вошло в ее лоно, и несчастная отчаянно забилась, словно червяк на крючке. По бёдрам Жрицы потоком хлынула алая кровь, руки бессильно молотили по похотливо содрогающейся плоти кошмарного чудища. Визг женщины превратился в истошный вопль ужаса и боли. Ещё больше щупальцев обвились вокруг неё, сжимая бледное, татуированное тело с нечеловеческой силой. Раздался хруст костей. Ктулху поднёс бьющуюся в агонии Жрицу к своей нечестивой пасти, зияющей рядами акульих зубов. Ее последний крик оборвался булькающим хрипом, когда чудовище одним движением проглотило свою незадачливую последовательницу, даже не заметив ее вкуса. На мгновение в зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь отвратительными чавкающими звуками из пасти Ктулху да тихим, испуганным плачем оцепеневших от ужаса танцовщиц. А затем начался хаос. Первобытный ужас. Танцовщицы и большинство культистов, поняв, что их божество пришло не награждать, а пожирать, с воплями бросились к выходам, давя друг друга в слепой панике. Но Ктулху не собирался отпускать свою паству. Его щупальца заметались по залу с невероятной скоростью, хватая бегущих, поднимая их в воздух. Одних он просто давил в кровавое месиво, других разрывал на части, третьих отправлял в свою ненасытную пасть. Стены зала окрасились кровью и ошмётками плоти. Вопли ужаса и агонии смешались с рёвом и чавканьем торжествующего чудовища. Однако не все поддались панике. Предводитель мандалорских воинов-культистов - тот самый рослый и жестокий воин, что пленил Рей в руинах Дантуина - уже оправился от первого шока. Его фанатизм оказался сильнее страха. Когда он увидел Кайло Рена, стоявшего у алтаря, вся его ярость обрушилась на дерзкого неверного. - Ты!.. Ты виноват! - взревел он, поднимая свой тяжёлый виброклинок. -Ты осквернил ритуал! Ты разгневал Бога! Смерть чужаку! Оставшиеся в живых несколько воинов, все ещё верные своему предводителю, с яростными воплями бросились на Кайло. Алый меч снова ожил в его руке. Рен встретил их яростный натиск стеной ревущего огня и стали. Он двигался как тёмный смерч посреди этого кровавого хаоса - парировал удары виброклинков, отбрасывал врагов толчками Силы, его алый клинок с лёгкостью рассекал тёмную броню и плоть. Кровь брызгала на древние камни, предсмертные крики смешивались с рёвом Ктулху. Кайло дрался с холодной, сосредоточенной яростью берсеркера, каждый его удар был точен и смертоносен. Он не чувствовал жалости к этим фанатикам, принёсшим столько страданий Рей и готовым обречь Галактику на гибель. Вскоре все культисты пали под его ударами, словно скошенные колосья под безжалостным серпом. Лишь одна фигура возвышалась над поверженными - их предводитель, громадный мандалорец, чьи мускулы вздувались под кожей, словно каменные глыбы. В его белёсых, как у слепой рыбы, глазах клокотала дикая ненависть, фанатичный огонь, готовый испепелить все на своём пути. С утробным рыком, полным звериной ярости, мандалорец прыгнул на Кайло. Сталь его клинка взвыла, встретившись с алым клинком Рена в ожесточённой пляске смерти. Удары сыпались градом, с силой, способной расколоть камень. Мандалорец был искусен в бою, его движения отточены долгими годами сражений, а меч рассекал воздух с дьявольской быстротой. Внезапно, словно хищный зверь, бросающийся из засады, он провёл обманный выпад, и клинок Кайло, выбитый из руки, с лязгом отлетел в сторону, скользя по каменному полу. - Сдохни! - взревел мандалорец, занося свой меч для последнего удара. Но Кайло Рен был не просто опытным фехтовальщиком. В его жилах текла кровь воина, закалённая яростью диких кланов. С молниеносной реакцией он уклонился от смертоносной стали, бросившись на врага с обнажёнными руками. Воины забыли о клинках, началась дикая, первобытная схватка - столкновение грубой силы и необузданной ярости. Они сцепились, как два разъярённых зверя, катаясь по окровавленному полу, обмениваясь сокрушительными ударами, от которых стонали древние стены. Мандалорец был могуч, его кулаки обрушивались, словно молоты, но Кайло, подпитываемый первобытной яростью варвара, превосходил его нечеловеческой мощью. Он перехватил руку врага, занесённую для очередного удара, и хруст сломанных костей болезненным эхом разнёсся по залу. Затем его пальцы сомкнулись на толстой, жилистой шее мандалорца. Предводитель культистов захрипел, его лицо побагровело, глаза вылезли из орбит, наполняясь ужасом агонии. Он тщетно пытался разорвать стальную хватку. С последним мучительным усилием Кайло Рен свернул ему шею, и тело могучего воина обмякло, рухнув на окровавленные плиты, словно подрубленное дерево. Тяжело дыша, Кайло быстро поднялся на ноги. Он протянул руку, и его световой меч, повинуясь воле хозяина, взлетел с пола и прыгнул ему в ладонь. Не теряя ни секунды, он бросился к алтарю, где все ещё лежала связанная Рей, с ужасом наблюдавшая за битвой и бесчинствами Ктулху. Одним быстрым движением алого меча он рассёк верёвки, стягивавшие ее запястья и лодыжки. - Вставай! - коротко приказал он, помогая ей подняться на дрожащие ноги. Рей, шатаясь, встала рядом с ним, ее глаза были полны ужаса при виде беснующегося в зале чудовища. - Что… что это?! - прошептала она. - Неважно! Древнее зло! Нужно убираться отсюда! - крикнул Кайло. Но Ктулху, расправившись с большинством культистов, уже обратил на них свой взор. Он возвышался над ними, заслоняя собой почти весь зал, его многочисленные глаза горели сатанинской злобой. Гигантское, склизкое щупальце метнулось к жалким смертным с невероятной скоростью. - Берегись! - крикнул Кайло, отталкивая Рей в сторону и одновременно встречая удар щупальца своим мечом. Алое лезвие вошло в омерзительную плоть, оставляя глубокую, дымящуюся рану. Чудовище взревело - звук был настолько мощным и невероятным, что, казалось, сам храм содрогнулся до основания. Камни посыпались с потолка, стены пошли трещинами. Пробуждение древнего бога оказалось непосильным для ветхого сооружения. - Храм рушится! - крикнула Рей, едва удерживаясь на ногах на дрожащем полу. - Я заметил! - огрызнулся Кайло, отбивая ещё один удар щупальца, которое снесло часть алтаря. - Нужно найти выход! И желательно - сбить с Него спесь перед уходом! Воин указал мечом на одно из гигантских каменных изваяний поменьше - заметно накренившуюся статую какого-то многорукого божества. - Попробуем обрушить на Него эту громадину! Может, это его задержит! Молодые люди бросились к статуе, уворачиваясь от хлёстких ударов щупалец и падающих с потолка камней. Ктулху преследовал их, его рёв сотрясал древние стены. Храм явно не собирался долго терпеть присутствие такого гостя. Потолок трещал, стены крошились, пол уходил из-под ног. Катастрофа была неминуема, и они были заперты здесь, в самом ее сердце, с пробудившимся древним кошмаром.