Ужас Мандалора

За вратами Кайло Рена встретила тьма - не просто отсутствие света, а тяжёлая, удушливая тьма древних гробниц, пропитанная пылью тысячелетий и смрадом давно забытых жертвоприношений. Воздух был спёртым, неподвижным, он пах плесенью, кровью, немытой плотью и чем-то ещё - непередаваемо мерзким, чужеродным запахом звёздной гнили, от которого волосы вставали дыбом. Воин едва касался покрытых мерзкой слизью каменных плит пола, скользя над ними подобно тени в царстве мрака, его сапоги не издавали ни звука. Обострённые Силой чувства ловили каждый звук в этой гнетущей тишине - гнусный шорох невидимых тварей, скрывающихся во тьме, далёкое эхо капающей воды, гул его собственной крови в ушах. Извилистые коридоры этого проклятого храма были высечены расой, для которой человеческие представления о геометрии были пустым звуком. Стены из циклопических блоков чёрного, маслянистого камня изгибались под невозможными углами, своды давили на плечи, вызывая приступы клаустрофобии и головокружения. Тусклый свет редких факелов, чадящих в нишах, выхватывал из мрака фрагменты фресок - ещё более богохульных и отвратительных, чем те, что были снаружи. Гигантские спрутоликие твари терзали корчащиеся человеческие тела; нечестивые жрецы в кошмарных масках возносили дымящиеся сердца к беззвёздным небесам; сцены безумных оргий смешивались с картинами кровавых пыток во славу безымянных богов из самой предвечной Бездны. Кайло с отвращением отводил взгляд - даже ему, познавшему глубины Темной Стороны, эти древние мерзости были чужды. Он миновал несколько таких коридоров, где за каждым углом могла таиться ловушка или неведомый ужас, и наконец достиг проёма, ведущего в огромный центральный зал. Он замер на верхней галерее, укрывшись в плотной тени колонны, чья резьба изображала клубок извивающихся змей. Зал впечатлял - гигантская крипта, чей потолок терялся в непроглядном мраке высоко над головой, откуда постоянно сочилась ледяная влага. Стены были покрыты теми же кошмарными барельефами, что и в коридорах, они словно корчились и извивались в неровном, пульсирующем зеленоватом свете, исходившем от нечестивого огня у подножия колоссальной статуи в центре. Идол! Сама его форма была оскорблением мирозданию, кошмаром, воплощённым в чёрном, жирно блестящем камне. Ктулху! Древний, как сама Галактика, чуждый бог из запредельных глубин. Статуя была невероятных размеров, она громоздилась в центре зала, как гора безумия. Раздутое, бесформенное туловище с гнусным намёком на гуманоидные черты, гигантские когтистые лапы, сложенные на обвисшем брюхе, перепончатые крылья за спиной, похожие на крылья нетопыря-переростка. А голова… о, эта голова! Пульсирующая масса извивающихся, склизких на вид щупалец, окружавших беззубую, ужасающую пасть, а над ней - мириады глаз всех форм и размеров, горящих мертвенным, фосфоресцирующим зелёным светом древнего, нечеловеческого разума. Казалось, статуя вот-вот оживёт и ее каменные щупальца придут в омерзительное движение. От неё исходила волна такой гнетущей психической энергии, такого космического ужаса, что Кайло почувствовал, как ледяные пальцы страха пытаются сжать его собственную душу. У подножия кошмарного идола, на огромном алтаре из монолитного чёрного камня, испещрённого странными, неземными рунами, лежала она. Рей. Обнажённая. Связанная грубыми верёвками по рукам и ногам. Кожа ее, обычно золотистая от солнца Джакку, сейчас казалась почти прозрачной в жутком зелёном свете, резко контрастируя с темным камнем алтаря. На ее спине и бёдрах виднелись свежие багровые рубцы от ударов - свидетельство недавних пыток. Глаза девушки были закрыты, но грудь тяжело и прерывисто вздымалась, выдавая ужас и смятение, бушующие в ее душе. Она дрожала - от холода камня, от страха, от боли. Но даже в этом унизительном, беспомощном положении в ней чувствовалась несгибаемая воля, упрямство воина, искра джедая, отказывающаяся погаснуть. Ее юное, прекрасное тело - с высокой грудью, тонкой талией, изящными изгибами - намеревались принесено в жертву древнему кошмару, ее красота и нежность должны были стать пищей для извечной тьмы. Вдоль стен зала, в глубоких тенях, застыли ряды мандалорцев-культистов. Без шлемов, их бледные лица с водянистыми буркалами были обращены к идолу с выражением фанатичного обожания. Они стояли неподвижно, подобно каменным изваяниям, руки сжимали тяжёлые виброклинки или ритуальные жезлы. Из их глоток доносился низкий, гортанный гул - бесконечное повторение богохульных имён их повелителя. Лишь их командир - здоровенный бугай с печатью порока на властном лице, - стоял молча. Его глаза настороженно рыскали по гигантской крипте, выискивая затаившуюся опасность. А перед алтарём, в пространстве, освещённом зелёным огнём, двигались танцовщицы. Десятки нагих молодых женщин. Их бледные тела - гибкие, как лозы, - непристойно извивались в медленном, гипнотическом танце под глухой, сводящий с ума ритм барабанов, бивших где-то во тьме. Это был первобытный танец похоти и смерти. Длинные серебристые волосы хлестали по обнажённым спинам, высокая грудь колыхалась в такт дикой музыке, бедра плавно двигались, сплетаясь в откровенных, вызывающих фигурах. Их лица оставались бесстрастны, как маски, но глаза горели пустым, безумным огнём. Движения их имитировали то агонию жертвы, то экстаз совокупления с невидимыми демонами, то судороги ритуального убийства. Все в этом танце было полно первобытного, животного эротизма, смешанного с ужасом поклонения чудовищному божеству. Как всякий здоровый мужчина, Рен не мог не отметить опасное, порочное очарование этого зрелища. Танцовщицы были бесстыдно прекрасны в своём вакхическом безумии. Но он быстро стряхнул наваждение. Он здесь не для того, чтобы любоваться храмовыми проститутками. Его взгляд метнулся к алтарю, к Рей. Ярость, холодная и острая, пронзила неистовую душу варвара. И в этот момент из густой тени за гигантской статуей Ктулху бесшумно выскользнула она. Верховная Жрица. Бледная, как сама смерть, задрапированная в шёлковую хламиду темно-зелёного цвета. Высокая, замысловатая тиара венчала ее хорошенькую головку. Платиновые волосы до плеч обрамляли лицо с хищными чертами и горящими жёлтыми глазами рептилии. Она двигалась с грацией змеи, и в ее руке блестел узкий, кривой ритуальный кинжал из чёрного обсидиана. Она подплыла к алтарю, глаза впились в лежащую Рей с выражением злобного триумфа и неутолённой похоти. Нависнув над обнажённой девушкой, Жрица воздела кинжал высоко над головой. Глаза собравшихся в храме мандалорцев грели нечестивым экстазом. - Время пришло, джедайка! - торжественно провозгласила Жрица, и ее шипящий голос эхом разнёсся под сводами гигантского зала, заставив барабаны на мгновение умолкнуть. - Твоя чистая кровь станет ключом! Твоя невинная Сила разбудит Великого Спящего! Повелитель, прими наш дар! КТУЛХУ ФХТАГН! Обсидиановое лезвие холодно сверкнуло в зловещем зелёном свете, готовое погрузиться в трепещущую грудь Рей…