Venom or Valor

Прочитав «Ежедневный Пророк», Гарри решил, что он скорее умрет, чем снова попадет в поле зрения большого количества людей, поэтому тщательно к этому подготовился. Мерритот заставила его подождать еще один день после завершения каникул, чтобы его первое занятие было с первокурсниками. Отныне он был обязан придерживаться школьного расписания, а это означало, что он больше не мог присматривать за Томом. Это беспокоило его больше, чем он думал. Пока у Тома есть волосы, нос и он продолжает неброско одеваться, можно без опаски оставить его в покое. Вряд ли он мог внезапно ускользнуть от Гарри и покинуть страну, пока за ним никто не наблюдает. Но слежка в течение нескольких недель уже стала основной частью рутины Гарри, и, не имея возможности смотреть, как Том пытается читать газету, он чувствовал себя так, словно его лишили источника безопасности. С другой стороны, он вернулся в Хогвартс, который, возможно, был единственным местом, которое он когда-либо считал своим домом. Поэтому Гарри упрямо надел свою красивую мантию, завязал волосы в небольшой хвост и отправился в кабинет ЗоТИ, воспользовавшись камином в Дырявом Котле, после чего сразу же спрятался под мантией-невидимкой. Мерритот услышала, как он приближается, и ей пришлось целых пятнадцать секунд изучать лестницу, прежде чем она, наконец, определила, где он находится. Она неодобрительно прищурилась. — Вам не нравятся методы освещения событий в Пророке? — Ненавижу быть в центре внимания, — признался Гарри. А также это вопрос безопасности. Пророк развеял все его надежды на скрытность, и теперь Том, вероятно, планировал его публичную казнь. — Плащ из шерсти демимаски? — спросила Мерритот. — Да. Он довольно потрепанный, но все равно эффективнее, чем просто заколдованная мантия. Гарри хотел завернуться в него поплотнее, но был шанс, что его ботинки станут видны. Он немного согнул ноги в коленях, чтобы их не было заметно, и впервые за долгое время был благодарен судьбе за то, что его впечатляющий рывок в росте в четырнадцать лет был последним, когда он прибавил хоть сантиметр. — Они всегда такие ветхие. На те же деньги, что стоит новая мантия, можно купить дом, но моль пожирает шерсть, оставляя дыры… Зачастую все продают свои испорченные плащи, чтобы вернуть немного денег. Лучше всего использовать чары. Вся покупка Гарри в «Борджин и Беркс» обошлась в половину стоимости его крошечной квартирки, так что сделка оказалась выгоднее, чем он думал. Он плюхнулся на ступеньки. — Но вы только посмотрите. Если я не буду двигаться, вы даже не заметите, как свет преломляется на том месте, где я нахожусь. — Так используйте более продвинутые дезиллюминационные чары, — отмахнулась Мерритот. Гарри нахмурился. Это правда, что чары невидимости в его исполнении были не слишком впечатляющими; он был избалован тем, что с одиннадцати лет имел под рукой Дар Смерти. Студенты начали заполнять класс, и он прокрался к ближайшему к кабинету месту, в то время как Мерритот встала на возвышение; элегантная и сдержанная, как греческая статуя. Он был прав насчет того, что наличие огромного числа ассистентов профессоров предполагало, что учеников будет в разы больше, чем во времена Гарри. Те, кто сидел на заднем ряду, сели поближе к выходу, так что он был надежно спрятан. Один из детей поднял руку. — Профессор Мерритот? — Да? — Где новый учитель? Вас будет двое, как смотрителей? Мама сказала, что старый учитель должен учить нового. Она удивленно подняла брови. — Не всегда, если у нового учителя есть опыт работы. Однако мистер Эванс действительно будет учиться у меня до конца года. Он будет с нами в течение всего дня. Все первокурсники испуганно заозирались по сторонам. Гарри сидел совершенно неподвижно, чтобы плащ не перекосился. Еще один ребенок поднял руку. — Где он? — Кто знает. Сдайте эссе, передав его студенту перед вами. Все дети достали свои работы, вертя своими крошечными головками в надежде увидеть Гарри. Один из них даже прокрался прямо за его спину, чтобы проверить, что происходит в кабинете. Мерритот увидела, как девочка крадется обратно на свое место, и закрыла глаза, борясь с улыбкой, грозящей расползтись по ее лицу. Она собрала эссе и положила их на стол, стоящий в дальнем конце класса. — Теперь, когда каникулы закончились, мы приступим к обзору вашей курсовой работы. Ваш практический экзамен будет более сложным, чем письменная часть, поэтому я хочу, чтобы ваши волшебные палочки стали продолжением ваших рук. Если вы чувствуете, что ваша волшебная палочка может повлиять на результат, вы можете попросить меня, профессора Дамблдора или профессора Сю предоставить вам другую на время занятий. Ух ты. В эпоху Гарри в Хогвартсе не было такой возможности. Жизнь Невилла и Рона была бы намного проще. Интересно, что с ними со всеми случилось? Ученики выглядели очень взволнованно. Она сочувственно улыбнулась им. — Не волнуйтесь, начнем с простого, — она активировала платформу, но вместо манекенов в человеческий рост появились приземистые маленькие куклы, похожие на чертят. — Не замечай меня. Кто помнит заклинание? Заклинание «не замечай меня» было самой грубой версией заклинания незаметности уровня Ж.А.Б.А. и обычно не было полезным, но оно фигурировало на самых первых страницах учебников Мерритот как начальный этап при любом взаимодействии с Темным существом. На различных тварях это срабатывало лучше, чем на людях. Всех маленьких гриффиндорцев разделили на группы по три человека, чтобы они попрактиковались в применении заклинаний, что, безусловно, было лучше, чем при Квиррелле, несмотря на то, что они тогда тоже шли по учебнику Мерритот. — Рецидайт! Марионетка-чертенок рассеянно расхаживала взад-вперед, не в силах разглядеть троих детей. Но затем, казалось, что-то почувствовала и, пошатываясь, подошла к миниатюрной блондинке из троицы, чтобы помахать ей. Она очень медленно отступила, и группа продержалась целую минуту, не будучи пойманной. — Мисс Даунинг, ваше заклинание рабочее, но вряд ли устоит в стрессовой ситуации. Потренируйтесь еще, — сказала Мерритот. Блондинка порозовела и кивнула. Урок развивался в том же духе; некоторые ученики полностью провалились, другие были более удачливы и даже подшучивали над чертенком, чтобы позабавить своих одноклассников. Все были сосредоточены на задании. Все, кроме двух учеников, сидевших в ряду прямо перед Гарри. — Тебя поймают! — зашипел один из них. Другой шмыгнул носом и прижал к себе свою сумку. — Но это был единственный шанс вынести ее из спальни, поэтому я взял с собой. — Товары Зонко запрещены в Хогвартсе, из-за тебя мы лишимся очков! — Но некоторые товары разрешены. — Значит, у тебя с собой то, что разрешено? Мальчик на это многозначительно промолчал. Ах, молодость. Слишком юны, чтобы знать, как не попасться, когда нарушаешь правила. Гарри взмахнул палочкой, и задний ряд заволокло туманом. Он прошептал заклинание. В дверь вошел патронус, полный приятных воспоминаний о его приключениях. Маленькие первокурсники резко обернулись, чтобы поглазеть на гигантского сияющего зверя. Мерритот приложила ладонь к щеке, подперев подбородок большим пальцем. Олень склонил голову над партой мальчиков и взял в пасть ремешок сумки. Патронусы обладали способностью просачиваться сквозь предметы, но, когда олень приподнял голову, сумка повисла над полом, удерживаемая хваткой его челюсти. — Не нарушайте правила в присутствии учителей. Какая наглость, — насмешливо прошипел олень и с важным видом направился к двери. Весь класс остолбенел. Гарри подумал, что для 12-летних это может показаться впечатляющим, хотя оленю пришлось оставить сумку на подоконнике прямо перед классом, пока она не выскользнула через его шею на пол. — Это был Генри Эванс? — удалось спросить одному ученику. Любитель Зонко был бледен как полотно и дрожал. Он повернулся к своему другу. — Профессор Эванс — призрак?

***

— Ну? Что нам известно о Генри Эвансе? Том сидел во главе стола, вертя на большом пальце дешевое кольцо со стеклянным камнем, просто чтобы чем-то занять руки. Его рыцари испуганно сидели перед ним. В этот вечер в пабе было довольно оживленно, но буйные пьяницы не могли нарушить ледяную тишину, воцарившуюся за их столиком. Прошло уже чуть больше недели. Какое право они имели выглядеть такими жалкими? Насколько сложно было собрать базовую информацию об одном человеке? — Розье, — позвал Том. Розье прочистил горло. — Ох. Ага, да. Моя младшая сестра, Одесса, учится на четвертом курсе, как вы помните… — он замолчал, и, когда Том приподнял бровь, понял, что это не так. — …Ну, девчонки сплетничают о всяком. Она не видела его на уроке Защиты, и никто не видел его всю неделю, но он посылает своего патронуса. Кажется, он всегда в курсе происходящего. Все пытаются понять, как он это делает. Том выпрямился. — Он может призвать материального патронуса? — Оленя. Огромного, — кивнул Розье. — Он достаточно силен, чтобы поднимать предметы, но только на несколько секунд. И он разговаривает. Осязаемый телесный патронус, способный говорить? Патронус был настолько сложным заклинанием, что его не было даже на экзамене Ж.А.Б.А.! Как, черт возьми, он этому научился? Потребовалось невероятное самообладание, чтобы не задать этот вопрос рыцарям. Недоумение Тома только сделало бы Эванса человеком, достойным уважения. А он таким не был. В любом случае, какой прок от патронуса? Боялся ли он попасть в Азкабан? Смешно. Мальсибер наблюдал за тем, как Том нетерпеливо постукивает пальцем по безвкусному кольцу. — …Сомневаюсь, что существуют источники, способные подтвердить его историю, а «Ежедневный Пророк» даже и не пытался проверить. Насколько можно судить, он появился только в марте этого года. — Возможно, он воспользовался незаконным международным портключом. Никто не выяснил страну, в которой он жил? Розье пожал плечами. — Все, что он сказал публично, это «Европа». Ученики ничего не добились от других учителей, а он прячется от всех своих студентов, поэтому они не могут спросить напрямую. Немного подозрительно, не так ли, милорд? — Разумеется, — огрызнулся Том. — Что еще? — Он уходит около пяти через Дырявый Котел, — сказал Лестрейндж, — но использует дезиллюминационные чары. Том прищурился. — Он что-то скрывает. — От прессы? — Ну, это не значит, что он исчезает бесследно. Люди видят его в кафе незадолго до закрытия. Похоже, он работает над своими школьными делами, — предположил Эйвери. — …В каком кафе? Эйвери задумчиво наморщил нос. — Это… э-э… То, что на главной улице, не так ли? Ноготь Тома со злостью впился в мягкую плоть прямо под костяшкой пальца. Эванс знал, что Том часто посещал это кафе. Том всегда возвращался домой самое позднее в половине четвертого, но от такого совпадения он покрылся мурашками. — Я полагаю, что у него поддельная личность, но я все равно проверил списки всех школ. Генри Эванса там нет. Ни в одной из школ нет «Доры Криви» — это учительница, у которой, по его словам, он учился. Если они не назвались другими именами, это означает, что они либо оба учились на дому, либо в школе за пределами юрисдикции МКМ, — быстро сказал Розье. Том сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Он буквально кипел от разочарования, но все же нашел в себе силы поднять голову в знак одобрения того, что Розье так быстро получил доступ к такой конфиденциальной информации. Это была бы следующая просьба Тома. — Я не понимаю, — медленно произнес Лестрейндж, — он нам что-то сделал? — Он вызывает особый интерес, — потому что Том только Абраксасу сказал, что Эванс был ничтожным вампиром, а Абраксас не являлся Пожирателем Смерти, так что ему не приходилось противоречить в этом вопросе. Нотт, возможно, даже счел бы Эванса своим единомышленником, если бы Том объяснил, как именно тот взаимодействовал с ним. — Он интересуется темными артефактами, и у него есть деньги. Именно за таким человеком нам нужно присматривать. Не так ли? — Конечно, милорд, — кивнул Лестрейндж. — Мы должны его ограбить? Мальсибер щелкнул языком. — Там нечего грабить, идиот. Если он только появился, у него нет наследства. Все будет в его хранилище. — Если он даже не посещал школу и никто о нем не слышал, откуда у него деньги? — спросил Розье. Мальсибер задумался над этим. — Это означает, что во время войны он вел хороший бизнес, скрывая свое имя. — Думаете, он был одним из сторонников Гриндевальда? Он ворочал огромными деньгами. — Эванс никогда не уточнял, на чьей стороне он был в войне, — согласился Мальсибер. Тому это надоело. Он сделал неприлично большой глоток вина. Казалось, что этот человек внезапно стал новым главным героем мира. Таинственный выживший в войне, с трагической предысторией, мастерским владением заклинаниями и особым интересом со стороны Альбуса Дамблдора. Том пережил войну — он был в Лондоне во время Блица! — у него тоже была трагическая история. И он легко мог творить заклинания на уровне мастера, даже в той области, в которой Дамблдор был асом. Просто таким людям, как Дамблдор, не нравились заклинания, которые он творил. Генри Эванс был самым молодым преподавателем Хогвартса за последние два столетия, у которого вообще не было аттестата; а Диппет, который говорил, что Том — один из его самых любимых учеников, отказал ему, якобы потому что Том был слишком молод. Честно говоря, Том сомневался, что история Эванса была такой уж интересной. На войне было легко нажиться, и многие люди эмигрировали и сменили личность в послевоенном хаосе. Было бы логично, если бы кто-то проанализировал темную магию Лондона и обнаружил, что она ведет в «Борджин и Беркс». Он просто хотел разорвать Эванса на части за то, что тот отодвинул его на задний план. Том откинулся на спинку стула и позволил своим рыцарям поднять шум и опустошить все запасы эля в пабе. Он медленно допил остатки вина; он извлек урок из вызванной похмельем лихорадки, которая спровоцировала второй виток болезни. В любом случае, он чувствовал себя более взрослым и собранным, пока его рыцари шумели и вертелись вокруг него. По крайней мере, хотя бы Том повзрослел после окончания школы. В конце вечера Том вернулся в свою квартиру всего лишь слегка навеселе. Он направился к своему рабочему столу, затем остановился. Чтож, не было никого, кроме змей, кто мог бы это увидеть, поэтому… Он взмахнул волшебной палочкой идеальным жестом. — Экспекто патронум. Серебристые завихрения пронеслись по воздуху. Шляпа, приветствующая его, будто он был давно потерявшимся ребенком, который наконец-то вернулся домой. — Экспекто патронум. Туман. Нашел комнату. Рассказал им, что нашел ее. Преклонение в их глазах. — Экспекто патронум. Оставил крысят миссис Коул в той пещере с самыми совершенными чарами, которые когда-либо применял ребенок без палочки, увидел их невыносимые лица, совершенно испуганные, говорящие: «Нет, мэм, мы ничего не видели». Повесил кролика Билли, и они сказали, что нет, мэм, мы ничего не видели, потому что теперь они знают, что он особенный. — Экспекто патронум. Бомба упала прямо рядом с эвакуированным домом, в который Том залез специально, чтобы проверить свои способности, и защита сработала так хорошо, что он едва-едва почувствовал ударную волну. Как и вся его магия, она была идеальной и выдерживала силу, которой так гордились эти жалкие, чудовищные магглы. — Экспекто патронум. Не было видно даже серебра. Проснулся, окровавленный и дезориентированный, с ноющим телом, но с дневником рядом, бессмертный, бессмертный до конца времен, неуязвимый для скарлатины, туберкулеза, драконьей оспы и всего, что можно было сделать с его плотью, потому что его плоть больше не имела значения. Лорд Волдеморт, навсегда. — Экспек… Экспекто патронум. Чувство безысходности и разочарования было настолько полным, что казалось, будто он применил заклинание наоборот, и оно высосало из него все какие-либо положительные эмоции. Он с яростным криком швырнул стул в стену, но тот был настолько дешевым, что моментально рассыпался на обломки. Том расстроился и просто оставил его так. Легче ему не стало. Он закончил свое ежевечернее чтение в постели.