Venom or Valor

Том поднялся по ступеням, ведущим в поместье, лишь на собственном упрямстве и силе воли. Он отказывался позволить своей усталости взять верх и разрушить всю его жизнь. После того как Том обчистил последнего беспринципного пройдоху, прошло несколько месяцев, прежде чем появился новый благодетель. Большинство волшебников, желающих продать две-три реликвии, приходили прямо в лавку, Том отводил их в заднюю комнату и вел переговоры за чашечкой чая. Он не получал больших комиссионных с этих сделок. Но наконец-то удалось найти кого-то с целой коллекцией артефактов. Том чувствовал себя так, словно его кожа и плоть размякли, а все внутренности медленно опускались вниз, отчаянно нуждаясь в отдыхе. Прижав кончик палочки к запястью, Том наложил на себя жалящее заклятие, чтобы взбодриться. Поместье принадлежало мистеру Рамону Дэю, известному работнику Министерства, но Том должен был поговорить с его престарелой матерью Альдой Дэй. Том всегда пользовался успехом у пожилых женщин, и не было более подходящего случая, чем этот. Альда Дэй была миниатюрной женщиной, облаченной в удобную мантию, и, несмотря на огромное состояние, из украшений на ней были лишь кольцо на большом пальце и скромное ожерелье. При виде Тома она засияла. — О, чудесно, ты как раз вовремя, дорогой! Боже, ты выглядишь таким болезненным! Позволь мне покормить тебя, хорошо? — Я не хочу навязываться, — мягко сказал Том. — Не говори ерунды. Ты вот-вот свалишься с ног. Нипси! С негромким хлопком появился домовой эльф. Он был одет в роскошную бархатную наволочку и был самым темным из всех эльфов, которых ему доводилось видеть, — серо-голубого цвета, как штормовой океан. Поэтому он выглядел менее мерзким. — Приготовь мальчику мистера Берка что-нибудь, что вернет цвет его щечкам. И чай. Ты не против ромашки? — спросила она его. — Звучит прекрасно, — улыбнулся Том. Он не сводил с нее глаз, стараясь не слишком пристально рассматривать роскошное убранство поместья. Том не хотел, чтобы его сочли алчным. Летом после четвертого курса, когда Абраксас впервые пригласил его в гости, он немного перестарался, и ему не хотелось, чтобы снова кто-то увидел его проявляющим особый интерес к чужому богатству. Когда они зашли в гостиную, на чайном столике его ждали тарелка тыквенного крем-супа и чай. Том принялся за еду и старательно делал вид, будто Альда Дэй спасла его от смертельной болезни. — Я сейчас принесу все, что мы можем продать, дорогой, и мы разберем весь этот беспорядок. Это действительно неоценимая помощь для нас, я должна поблагодарить мистера Берка за то, что он тебя послал к нам. Всегда было приятно, когда маленькие старушки говорили «пожалуйста» и «спасибо» за то, что их фактически обчищали, забирая все ценное, что когда-то делал их род влиятельным. К тому времени как она вернулась, Нипси налила ему вторую чашку чая и подала второе блюдо — яйца роял, которые он ел как можно осторожнее, несмотря на отсутствие свидетелей. Это одно из тех блюд, когда при при первом укусе есть большая вероятность залить желтком все лицо, но оно было подано в доме аристократов, поэтому он упрямо разрезал яйца ножом, словно ел стейк. За спиной Альды Дэй по воздуху плыла коробка, бессистемно набитая артефактами. Она поставила ее у дивана и начала раскладывать содержимое. Том в пятый раз вытер губы салфеткой и подошел посмотреть, с чем ему предстоит работать. — Здесь довольно много украшений, созданных гоблинами еще до Войны Волшебных Палочек, поэтому при передаче прав собственности нужно было указать, кто их сделал. Нельзя просто сказать «сделано гоблинами». У них есть маленькие бирочки, видишь? — Я слышал, что гоблины относятся к этому как к воровству, — тихо сказал Том. Она слегка рассмеялась. — Ну, Война Палочек внесла сумятицу в дела волшебников и гоблинов. Это ужасно. После этого они не могли доверять магам ни на йоту. Но история движется по спирали, и подобные ситуации повторяются. Аналогичная обстановка сложилась и после инцидента с Мечом Гриффиндора. Но скоро мы снова будем покупать милые безделушки и говорить «это оригинал Луграффа». Том выпрямился, и ему пришлось очень постараться, чтобы не отреагировать слишком бурно и не раскрыть свою заинтересованность. — Меч Гриффиндора? — О да. Думаю, он упоминается в большинстве книг? Общество гоблинов представляет собой сложную иерархию. Их король — самый талантливый мастер. Рагнук был назван королем за свое мастерство в изготовлении серебряных изделий. Он создал меч, священный клинок, способный рассечь все зло в мире, — она говорила с тем же благоговением, которое Том замечал сам в себе. — На уроках Истории магии все это звучало очень захватывающе; нам рассказывали, что Мерлин — первый ученик Слизерина, хотя на всех карточках с шоколадными лягушками пишут, что его обучали все четыре основателя. Так вот, он с помощью этого меча сманил Артура Пендрагона у тех римских христиан, которые убивали всех волшебников. Как будто магглам больше нечем было заняться в то время. Слизерин и Моргана хотели полностью скрыть волшебный мир, но Гриффиндор надеялся, что наши миры смогут объединиться, и поддерживал Мерлина во всем этом процессе. Глупо, конечно, и немного грустно. Римляне не приняли бы такого волшебника, как Мордред, в качестве наследника Артура и вернулись бы к попыткам истребить нас, так что все было бы впустую, не так ли? Но в ходе восстания, спровоцированного Мерлином, Рагнук сказал, что меч был украден, и споры об этом не затихали еще в течение столетия. Том медленно моргнул. — Мистер Биннс, похоже, был больше впечатлен вопросами престолонаследия. Он не упоминал, что меч принадлежал Гриффиндору. — О, видимо, он один из тех типов профессоров. У меня на уроках Прорицания было точно так же, — рассмеялась она. — Меня постоянно клонило в сон под все эти рассказы о священниках в Греции, которые притворялись, что видят будущее. Нет, мой профессор по Истории магии преподавал первым курсам только историю Британии; это помогает магглорожденным, ведь они уже знают Мерлина и короля Артура. Мордреда они называют узурпатором, потому что он посмел занять трон без согласия Римской Империи. От него пытались отречься задним числом, назвав его каким-то дальним кузеном, который украл корону Артура, переспал с его женой и устраивал беспорядки своими гуляниями. Разве это не отвратительно? Том не очень хорошо знал историю Британии, поэтому о Мордреде он знал исключительно в рамках истории волшебников: магглорожденный сын великого короля, отвергнутый и преданный магглами, Мерлин аккуратно разгребал свой собственный бардак, используя его силу. Мордред появлялся в основном в крайне сухих объяснениях того, каким неблагодарным трудом было полностью разделить два общества. Эти два подхода к преподаванию данной темы — о великой народной трагедии и, одновременно с этим, о самом скучном и плохо задокументированным политическом провале в истории Британии — приводили к одному и тому же результату: десегрегация, хотя и была возможна, неизбежно заканчивалась катастрофой. Но то, что меч короля Артура принадлежал Гриффиндору, — меняло все. Том считал Реликвии Основателей идеальными кандидатами для своих крестражей, и ему нравилась их форма — вызов, подтверждающий его силу и наследие; потомок Слизерина, взявший что-то от каждого факультета, чтобы стать величайшим волшебником из когда-либо живших. С тех пор как он уговорил Кровавого Барона рассказать ему о своей смерти, Том примерно представлял себе, как найти все реликвии. Меч волновал его меньше всего, он был неизбежностью, которую следовало отложить до подходящего момента, которым, скорее всего, станет его шестой крестраж. Но если все это правда, то меч идеально подходил Тому. Он не мог просить о лучшем символе. Он был в состоянии принять решение, которое не мог принять Мерлин, и ни один ребенок больше не станет жертвой споров об объединении маггловского и волшебного миров. — Что случилось с Мечом Гриффиндора? — спросил Том. — Его выбросили в озеро? Унаследовал ли его Мордред? — Это ведь не меч Артура, верно? Нет, никто не знает, что с ним случилось. Хотя он иногда появляется в истории Хогвартса, так что должен быть где-то рядом. Жаль, что вас больше не учат таким вещам. Хочешь, я отдам свои старые учебники? — спросила Альда Дэй. — Я бы очень этого хотел, — Том посмотрел на нее настолько грустно и уязвимо, насколько это вообще было возможно, хотя шестеренки активно крутились в его голове. — Я не мог жить со своими родственниками, они оставили меня с магглами, когда я был маленьким. Она вздохнула. — О, как ужасно! Они не должны оставлять такого хорошего воспитанного мальчика с невеждами, это преступление! — Я должен вернуться в магазин, — ответил он. — …Может, мы могли бы продолжить наши встречи и после того, как завершим рабочие дела? Она улыбнулась ему, отчего ее морщины стали еще глубже. — Я буду рада компании, дорогой.

***

Один из рыцарей Тома догадался написать ему, так что он больше не мог игнорировать своих последователей. Впрочем, это не имело значения: он был в прекрасном настроении и не возражал против того, чтобы выпить, как раньше. Сегодня вечером я иду на встречу с рыцарями, сообщил Том дневнику. Ты знал, что меч короля Артура — это Меч Гриффиндора? Если это правда, Артур держал его в руках всего десять минут. Я полагаю, что он одалживал его для походов, чтобы завоевать расположение магглов Британии. Чистокровные историки вообще не интересовались Артуром, я это совершенно упустил. Думаю, это поможет в моих поисках. Тебе лучше? Это было заметно? Том пытался скрыть состояние своего здоровья, но дневник — это и есть он, в конце концов. А он всегда был умным. На этот раз это всего лишь усталость. Беспокоишься? От болезни никуда не деться. Хотя мы и теряем время. Возьми с собой снадобья, когда поедем в Европу. Не только Бодроперцовое. Это кажется разумным. Осталось два дня до выхода нового выпуска журнала о зельях, написал Том, чтобы прервать этот разговор. Не мог предупредить хотя бы за неделю? Ты так жесток со мной. Хотя в последнее время они начинают напоминать тексты по гербологии со всеми этими обзорами трав. Надеюсь, в этот раз там будет действительно что-то о самом зельеварении, ключевое слово — варить. Том не собирался брать с собой дневник в Европу, потому что планировал взять кольцо и не хотел, чтобы все его крестражи были сгруппированы в одном месте. Он доверит дневник последователю, который ему нравился больше всего — в данный момент это был Абраксас. А по возвращении из Европы Том бы ежедневно скармливал дневнику свои воспоминания о поездке. Теперь о его рыцарях. Они, вероятно, направлялись в паб, поэтому Том просто придал своей обычной мантии более элегантный вид. Шейный платок, заправленный под воротник, и простой крой качественной ткани. Перед выходом Том осмотрел себя в зеркале в ванной. Его бледное от природы лицо скрывало, насколько тяжело он себя чувствовал. Он пристально посмотрел на свое отражение, прижал кончик палочки к запястью и наложил жалящее заклятие такой силы, что перед глазами все поплыло. Почувствовав себя более уверенно, он надел подвеску с фамильным кольцом Гонтов, заправил крестраж в складку шейного платка и отправился к своим последователям. Все его школьные друзья, как и надеялся Слизнорт, добились больших успехов. Кастор Эйвери и Донатус Лестрейндж, его приспешники и мускулы их компании, стали почивать на лаврах, заняв тепленькие руководящие должности. Оуэн Розье получил довольно высокий пост в Министерстве благодаря обещанной помолвке между его младшей сестрой и Сигнусом Блэком, хотя на данный момент будущей паре было по восемь лет. Гарет Мальсибер начал свою карьеру как аврор, а Финангус Нотт, самый могущественный из последователей Тома, не имел работы, но знал многих людей. Том хотел бы стать женщиной, чтобы выйти за него и заставить его принимать гостей. Это было все, на что он был способен, но никто даже не ожидал, что Финангус будет устраивать светские рауты, потому что он был мужчиной. Какая расточительность. Когда они закончили школу, Том предоставил ему возможность применить свои навыки на новой работе: возглавить группу разрушителей проклятий, чтобы углубить их понимание Темных Искусств. Это была крайне незаконная операция, поэтому они не могли открыто называть себя Вальпургиевыми Рыцарями. После долгих обсуждений они решили называть себя Пожирателями Смерти. Нотт должен был использовать свои связи, чтобы узнать о темных артефактах. А все предметы, которые они не смогли бы украсть, были бы переданы в «Борджин и Беркс», чтобы Том мог заняться ими напрямую. Тот факт, что в последнее время он не получал никаких комиссионных, наводил на мысль, что Нотт, возможно, халтурил. Бесполезный человек. Рыцари ждали его в «Дырявом котле», уже начав выпивать. Том удивленно приподнял брови, увидев за столиком очень потного Лаврентия Долохова. — У нас гость? — спросил Том. — Наш лорд прибыл! — воскликнул Розье, и весь стол одобрительно загудел. Том, прищурившись, посмотрел на Долохова. Этот маленький человечек был первым из своей семьи, кто стал учиться в Хогвартсе, и студенты Слизерина, интересующиеся Темными Искусствами, обычно шли к нему, а не к Тому, поскольку родители Лаврентия учились в Дурмстранге, школе, где к этому предмету относились гораздо либеральнее. — Вы ведь помните Лава, не так ли, милорд? — усмехнулся Нотт, встряхивая Долохова. Чем дольше Том смотрел на него, тем больше розовое лицо Лаврентия становилось все зеленее и зеленее. — Его семья давно общается с моей, моя тетя подумывает выдать за него замуж мою кузину. Ей всего четырнадцать, так что Лав все ждал, когда она закончит школу. Поздоровайся, не будь грубым, — продолжил Нотт. — Очень приятно, милорд, — глаза Долохова нервно забегали. Том пожалел, что на его пальце нет кольца Гонтов, чтобы заставить Долохова поцеловать его. Долохов выглядел так, словно был готов прижаться губами к подолу его мантии. Том властно вскинул бровь на Нотта. — И почему он здесь? — Лав поговорил с ребятами. Он бы подошел для… ну, вы понимаете, — он одарил Тома дерзкой улыбкой. — Но я сказал, что являюсь руководителем среднего звена, и все, что связано с операцией, проходит через вас. — Мм, — взгляд Тома вернулся к Долохову, который нервно смотрел на свой бокал. — Он нам подходит. Пусть займется Пожирающими Хранилищами. — Что? — спросил Долохов, когда все присутствующие за столом зловеще загоготали. Пожирающие Хранилища — это подвал замка на севере Англии, который имел самую сложную защиту, какую они только видели за свою недолгую карьеру в качестве разрушителей проклятий. Разрушить чары было невозможно, поэтому приходилось продираться через все смертоносные ловушки. Если Долохов сможет это пережить, значит, у него есть какая-то сила и выдержка. Похоже, это было единственное дело, о котором они хотели доложить, поэтому они просто взяли дубовую бочку с алкоголем и аппарировали на место. Ночь группа проводила, подшучивая над Долоховым, сидя на удобных трансфигурированных диванах, пока коридоры подвала отращивали зубы и пытались его съесть. — Есть ли успехи в исследованиях, милорд? — спросил Нотт у Тома. — Как вам всем известно, Лорд Волдеморт ушел в тень, чтобы продолжить изучение магии. Не прошло и года, а вы думаете, что все секреты волшебства так легко раскрыть? — властно спросил Том. — Я бы хотел в ближайшее время снова изучить Реликвии Основателей. У кого-нибудь есть младшие кузены, братья или сестры, обучающиеся сейчас в школе? — Большинство из них слишком малы, и, с кем бы я ни разговаривал, все говорят, что Дамблдор ведет себя как чертов ублюдок, — фыркнул Нотт. — Нам нужен другой подход. Долохов выбрался из голодных коридоров и чудом избежал обезглавливания топором. Хотя они зачаровали эти лезвия, так что он получил бы только сотрясение мозга; нет необходимости разрушать семейные договоренности из-за дедовщины. — Мерритот уже вышла на пенсию? — спросил Том. Розье засиял. — О, точно, они же проводили собеседования. Думаете использовать нового профессора ЗоТИ? — Защита от Темных Искусств действительно пробуждает жажду власти и господства над тем, что находится за пределами понимания смертных… — задумчиво произнес Том. Он не планировал искать Меч до возвращения из поездки, тогда он убьет профессора ЗоТИ и займет его место, но не помешает иметь кого-то с неограниченным доступом в школе, чтобы ему больше не приходилось терять время. — Об этом писали в газете, если вы еще не читали. Сенсационная чушь. Внучка самого знаменитого провидца за двенадцать поколений, получившая работу, заняла шестую страницу, а они сделали какого-то случайного придурка новостью первой полосы, чтобы еще в паре абзацев отсосать у Дамблдора, — проворчал Розье. Эйвери и Лестрейндж захихикали, услышав его возмущение. — Уверен, он наслаждается вниманием, — усмехнулся Том. — Сейчас найду, я вроде взял ее с собой, — сказал Мальсибер, роясь в своей сумке. — Это и правда какой-то случайный придурок, он вот-вот начнет работать, а о его квалификации не сказано ни слова. После войны они словно соскребают кандидатов со дна бочки. Не понимаю, почему бы им не выбрать тебя, если они в итоге наняли непонятно кого. Том выхватил газету и развернул ее, чтобы взглянуть на первые страницы. Он пропустил свой привычный обед с газетой из-за встречи с Альдой Дэй и теперь мог бы наверстать упущенное.

НОВЫЙ ПРОФЕССОР ЗАЩИТЫ ОТ ТЕМНЫХ ИСКУССТВ ХОГВАРТСА ПОЛУЧИЛ ЛИЧНОЕ ОДОБРЕНИЕ АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА

На снимке его бывший профессор Трансфигурации пожимал руку мужчине, который, судя по всему, пытался вести разговор с директором, который находился за спиной Дамблдора, так что была видна только растрепанная темная шевелюра нового преподавателя. Том начал просматривать статью, в которой подробно описывалась трагическая история Генри Эванса, которую пришлось принять за чистую монету, потому что он появился из чертового ниоткуда. Очевидно, что он сам столкнулся с немалым количеством проявлений Темных Искусств, — промелькнуло в статье, и шрам тянется поперек его брови… Том застыл. Его взгляд вернулся к колдофото: темноволосая голова пыталась поддержать разговор с Диппетом, слегка касаясь Дамблдора даже после того, как они закончили пожимать друг другу руки, словно старый ублюдок был одеялом, с которым он не решался расстаться. В самом конце непокорная шевелюра наконец повернулась, обнажив лицо перед камерой. Стены вокруг Тома раскололись надвое. Потолок с грохотом обрушил часть пола, разбудив голодный коридор под ними, который удвоил свои усилия, чтобы убить Долохова. Том едва ли обращал внимание на то, как его рыцари пытались все починить. Он не мог оторвать глаз от первой страницы «Ежедневного пророка». Это был тот самый мужлан из лавки; ухоженный во всем, кроме прически; в прекрасной элегантной классической мантии; одаривал Тома очаровательной ухмылкой. Фотография снова начала свой цикл. Лицо мужчины исчезло, остались только его затылок и Альбус Дамблдор, лично одобряющий его. Том швырнул газету Мальсиберу с такой силой, что едва не столкнул его со стула. — Добудьте мне все, что только сможете найти на Генри Эванса. Немедленно.