Незаметный

Дождь моросил за окном, разбивая редкие капли о широкие стекла университета. Потоки студентов сливались в серые пятна, каждый спешил по своим делам, словно Джисона и не существовало вовсе. Он шёл по коридору, держа в руках стопку учебников, когда заметил знакомую компанию у стенда расписания. Сынмин смеялся над чем-то, Чанбин дергал Хёнджина за рукав, а Минхо стоял чуть поодаль, с безразличным, колючим взглядом. Джисон замедлил шаг. Его сердце предательски сжалось. — О, — заметил его Феликс первым. Его голос был глухим, не таким, как раньше. — Привет. Джисон кивнул. Хотел было пройти мимо, но Минхо, скрестив руки на груди, холодно бросил: — Всё ещё собираешь друзей за деньги? Воздух вокруг будто застыл. Даже Сынмин перестал смеяться. Джисон медленно повернулся к нему, уставившись в тёмные глаза Минхо. — Я никогда не делал этого… — тихо сказал он. Минхо ухмыльнулся — без радости, без тепла. — Ага, конечно. Все так говорят. Феликс резко отстранился от стены, бросив тяжелый взгляд на Минхо. — Хватит, — сказал он тихо, но твёрдо. — Всё было ложью. Я не спорил ни на какие деньги. Я действительно хотел… хотел быть другом. Минхо лишь усмехнулся, отвернувшись. Джисон почувствовал, как внутри всё опустело. Он стоял один, напротив целого мира, в который его не пускали. — Мне не нужен такой «друг», который верит чужим словам, а не мне, — тихо добавил Феликс. Его голос дрожал. — Ни тебе, ни ему. Феликс отвернулся и ушёл первым, растворяясь в толпе. А Джисон стоял. Один. Под гулкими сводами университета, с тенью на сердце, похожей на дождь за окном. Минхо, бросив на него последний взгляд, без слов пошёл следом за остальными. И только эхо их шагов долго ещё стучало в ушах Джисона. Он не помнил, как добрался до своей новой комнаты. Шаги были автоматическими, взгляд — пустым. В руках всё ещё дрожала стопка учебников, будто чужая тяжесть. Закрыв за собой дверь, Джисон прислонился к стене и соскользнул на пол. Тишина давила с каждой секундой сильнее, чем любые слова, что звучали в коридоре. Он медленно стянул рюкзак с плеч, сбросил учебники на пол. Пальцы дрожали. «Мне не нужен такой друг…» Эта фраза снова и снова звенела в голове, разбивая остатки иллюзий. Он зажмурился, вцепившись руками в волосы. Губы дрожали от злости, обиды и бессилия. «Зачем я вообще пришёл сюда?» Сквозь зубы сорвался сдавленный, почти беззвучный всхлип. Он пытался сдержаться — всю дорогу, на лекциях, перед ними. Держать спину прямо, делать вид, что всё в порядке. Но сейчас… Когда вокруг не было ни одной знакомой души… Всё прорвалось. Он ударил кулаком по полу. Один раз. Второй. Боль в костяшках была реальной, но она хоть как-то заглушала ту пустоту внутри. — Я не… плохой… — хрипло пробормотал он в никуда. — Я просто хотел… быть с кем-то рядом… Дождь за окном усилился, будто эхо его собственного состояния. Капли барабанили по подоконнику, сливаясь в глухую, бесконечную какофонию. Он сидел так долго, пока пальцы не начали неметь, а в груди не стало чуть легче — от бессилия, не от надежды. И впервые за долгое время Джисон понял: здесь никто не спасёт его кроме самого себя. Комната казалась слишком большой для одного человека. Пустые стены, слишком белый потолок, старенький стол в углу — всё вокруг словно только подчеркивало его одиночество. Джисон сидел на полу, прижав колени к груди, вцепившись в рукава своей кофты так сильно, что костяшки побелели. Дождь за окном лил без перерыва. Он даже не замечал, как холод пробирается сквозь щели в окнах, как его собственное дыхание стало тяжелым и резким. В какой-то момент его взгляд упал на маленький блокнот, который он всегда носил с собой. Тот самый, в который он когда-то записывал мечты, списки покупок и глупые цитаты, что казались важными. Он медленно потянулся к нему, словно к последней ниточке, связывающей его с самим собой. Открыв блокнот на пустой странице, Джисон взял ручку. Пальцы дрожали так сильно, что чернила расплывались пятнами. Но он всё равно писал. «Я не враг. Я не пустое место. Я не ошибка.» Строчка за строчкой. «Я пришёл сюда, потому что хотел верить, что могу быть частью чего-то большего.» Рука соскользнула, чернила поставили кляксу в углу страницы. Но Джисон не стирал.Он только сильнее вжал ручку в бумагу. «Я не позволю им разрушить меня.» Он поставил точку. Большую, жирную, дрожащую. Захлопнув блокнот, он долго просто сидел, уставившись в одну точку. Тишина, дождь, удары сердца — всё сливалось в одно. И впервые за долгое время в груди появилась крошечная, почти незаметная решимость. Очень слабая. Очень хрупкая. Но своя. Он глубоко вдохнул. Медленно поднялся с пола. Вытер мокрые глаза рукавом. И прошептал в пустоту: — Если я кому-то здесь и нужен… то сначала я должен быть нужен себе. И впервые за долгие недели он почувствовал, что ещё может сделать шаг вперёд — пусть и медленно, пусть и больно. На следующее утро Джисон будто натянул на себя невидимую броню. Его взгляд стал спокойным, почти ледяным. Никаких дрожащих рук. Никаких робких улыбок. Он двигался по коридорам университета так, словно между ним и всем миром выросла стеклянная стена. Когда он вошёл в аудиторию, никто даже не повернул головы. Кроме одного человека. Феликс. Он стоял у окна и, мельком взглянув на Джисона, почти сразу отвёл глаза. Взгляд Джисона задержался на нём лишь на секунду.И тут же он отвернулся, как будто Феликса никогда и не существовало. Это было незаметно для окружающих. Но для тех, кто когда-то видел его открытые, сияющие глаза, этот холодный отрешённый взгляд был громче любых слов. Минхо, стоявший рядом с Чанбином, тоже увидел его. Он прищурился. Что-то в груди кольнуло странно и неприятно, хотя он не хотел признавать это сам себе. «Наконец-то понял своё место,» — подумал Минхо холодно. Но почему-то вместо облегчения на душе остался только неприятный осадок. Джисон сел на своё место у самой стены, не обратив ни на кого внимания. Он аккуратно вынул блокнот из рюкзака, открыл пустую страницу и начал бездумно чертить линии. Каждая линия — как новый барьер между ним и ними. Весь день он был молчаливым, точным, чужим. И даже когда Феликс пару раз неуверенно пытался поймать его взгляд, Джисон делал вид, что не замечает. Больше никаких попыток подойти. Больше никаких протянутых рук. «Если ты горишь в огне, — подумал Джисон, — никто не обязан тебя спасать. Но никто и не должен видеть, как ты горишь.» Дождь моросил над университетским двором, рисуя тусклые разводы на асфальте. Феликс стоял у выхода, нервно сжимая ремешок рюкзака. Он слишком долго собирался с силами, чтобы подойти к Джисону. Но сегодня он был готов. Когда Джисон вышел из корпуса, опустив взгляд в землю, Феликс решительно шагнул вперёд. — Джисон… Подожди. Пожалуйста. Джисон замер. Несколько секунд он не оборачивался. Потом медленно поднял глаза — усталые, чуть отрешённые, но уже без того тяжёлого холода, что был раньше. — Что тебе нужно? — спросил он тихо. Феликс глубоко вдохнул. Его голос был дрожащим, но честным: — Я… Я дурак. И не хочу терять тебя. Мне правда не был нужен никакой спор. Мне просто понравилось быть рядом с тобой. Джисон долго смотрел на него, будто оценивая, стоит ли снова верить. За всё это время он слишком привык ждать удара вместо объятий. — Я не сразу смогу доверять, — наконец сказал Джисон. Его голос был тихим, едва слышным сквозь шум дождя. — Но… я тоже не хочу больше быть один. Феликс слабо улыбнулся сквозь капли дождя: — Давай начнём с малого? — С малого? — Джисон слабо фыркнул. — Например, с того, чтобы просто постоять вместе под дождём, как два промокших идиота. Джисон чуть опустил голову и, впервые за долгое время, тихо усмехнулся. Настояще. Он кивнул. Они молча стояли рядом, под моросящим дождём. Без громких обещаний. Без фальши. Просто два человека, которые решили дать друг другу второй шанс. И в этом молчании было больше дружбы, чем в сотнях громких слов. Спустя пару минут Феликс тихо предложил: — Пойдём куда-нибудь? Погреемся. Джисон колебался, но, глядя в честные, чуть смущённые глаза Феликса, всё-таки кивнул. Они медленно пошли через мокрые улицы — мимо серых зданий, блестящих от дождя фонарей, молча, но уже не так тяжело, как раньше. Крошечная кофейня на углу манила тёплым светом. Внутри пахло корицей, шоколадом и чем-то домашним. Они выбрали столик в углу, чтобы не привлекать внимания. Феликс заказал два какао с зефирками — на свой счёт. Джисон не стал спорить. Несколько минут они просто сидели, обхватив горячие кружки руками, слушая тихую музыку в помещении. — Мне правда… стыдно, — наконец выдохнул Феликс, глядя в кружку. — Я мог бы просто поговорить с тобой. Но выбрал молчать… А потом стало только хуже. Джисон провёл пальцем по краю кружки. — Мне тоже было страшно, — тихо сказал он. — Страшно остаться снова одному. Они посмотрели друг на друга. Без злости, без обид. Только лёгкая боль в глазах — и желание понять. Феликс протянул руку через стол и неловко коснулся пальцев Джисона. — Давай… попробуем снова, да? — прошептал он. Джисон на миг замер. Потом кивнул, очень медленно, но искренне. И в этот момент дверь кафе чуть приоткрылась. Снаружи, под навесом, стоял Минхо. Он держал зонт в одной руке, в другой — телефон. Случайно подняв взгляд, он увидел через витрину, как Джисон и Феликс сидят вместе, опустив головы, и как Феликс касается его руки. Минхо почувствовал, как внутри поднимается неприятная волна — злая, тяжёлая. «Только попробуй, Феликс,» — мелькнула злая мысль. Он сжал зубы и резко отвернулся, исчезая в переулке. Но неприятное чувство уже пустило корни. И в этом холодном ветре Минхо вдруг понял: ему совсем не всё равно. Минхо вернулся в общежитие поздно вечером. Дождь уже закончился, но в воздухе всё ещё висел запах сырости. Он медленно поднялся по скрипучим ступеням и толкнул дверь в их комнату. Внутри было тепло. Чанбин и Сынмин сидели за столом, что-то бурно обсуждая, а Бан Чан листал лекции на ноутбуке, время от времени отпивая кофе. — О, ты где пропадал? — лениво спросил Бан Чан, не отрывая взгляда от экрана. Минхо бросил рюкзак на кровать. — Гулял. Голос его был резким, короче обычного. Чанбин и Сынмин переглянулись, но решили не лезть. Минхо сел на свою койку, откинулся на спину и уставился в потолок. Перед глазами стояла сцена в кафе: Феликс, трогающий руку Джисона, его мягкая улыбка, взгляд, полный тепла. Он раздражённо сжал кулаки. Почему его это так злит? Почему вообще должно волновать, с кем общается этот Джисон? Минхо ведь сам вбил себе в голову: Он лишний. Он слабый. Он не наш. Но почему тогда, стоя под дождём и глядя через витрину, он почувствовал себя так, будто его выкинули за борт? — Всё нормально? — осторожно спросил Чанбин. — Всё отлично, — отрезал Минхо. Тишина в комнате стала вязкой. Даже Сынмин перестал шептаться и только молча уставился в телефон. Минхо резко встал. — Пойду приму душ. Не дождавшись ответа, он захлопнул за собой дверь ванной. Горячая вода била по коже, смывая усталость, но не тревогу. Минхо стоял, прислонившись лбом к холодной плитке, стиснув зубы. Что если Джисон снова вольётся в их компанию? Что если он будет сидеть с ними за одним столом? Смеяться вместе? Смотреть на Феликса с теми же глазами? Он не мог объяснить себе, почему это так бесит. Может, потому что Джисон был чужаком. Может, потому что он увидел в Феликсе то, чего Минхо сам давно перестал замечать — тепло, наивную искренность. А может… Минхо резко выключил воду, обмотал полотенце вокруг талии и посмотрел в запотевшее зеркало. В отражении смотрел кто-то уставший, напряжённый. Совсем не тот Минхо, которого знали остальные. Он вздохнул. — Я не позволю ему разрушить то, что у нас есть. Когда он вернулся в комнату, ребята уже полулежали на кроватях, обсуждая планы на завтра. — Чан, ты идёшь завтра на проектную встречу? — спросил Сынмин. — Конечно. А ты? — Я тоже. Все кроме… Минхо, ты идёшь? Минхо пожал плечами. — Посмотрим. Всё было вроде как спокойно. Но где-то глубоко под этой внешней тишиной начинало нарастать давление. Как будто над ними надвигалась гроза. Когда все уже почти заснули, Минхо лежал, глядя в потолок, с открытыми глазами. И внутри него зрела мысль. Он не допустит, чтобы Джисон снова стал частью их мира. Даже если для этого придётся сделать больно не только ему, но и себе.

***

Утро было пасмурным, в универе пахло сырой бумагой и пережаренным кофе из автоматов. Минхо закинул рюкзак за плечи и неспешно шёл по длинным коридорам. На лице — ничего, только привычная холодная маска безразличия. Но внутри — почти зудящее нетерпение. Сегодня он начнёт. Небольшие вещи. Незаметные. Но они сработают. Он увидел их сразу. Феликс и Джисон стояли у стены, тихо переговариваясь. Джисон всё ещё был немного насторожен, а Феликс старался держаться легко, улыбаясь. Минхо подошёл к ним, не скрываясь. — О, снова вместе? — с лёгкой ухмылкой бросил он. Феликс обернулся, чуть смущённо улыбнулся. — Привет, Минхо. Джисон молча кивнул, неуверенно. Минхо наклонил голову на бок, разглядывая Джисона как нечто странное. — Слушай, Феликс, ты скоро заведёшь себе фан-клуб. — Он усмехнулся, глядя Джисону прямо в глаза. — Или ты уже принимаешь заказы на дружбу? Джисон опустил взгляд. Феликс нахмурился. — Минхо, это не смешно. — Я и не шучу, — лениво ответил тот и, не прощаясь, ушёл вперёд по коридору. Оставил за собой странную, тяжелую тишину. На лекциях Минхо вёл себя будто обычно: сидел, делал заметки, изредка кивал на слова преподавателя. Но когда Джисон поднимал руку, чтобы задать вопрос, Минхо бросал в его сторону ленивый взгляд, полный скрытого раздражения. Не слова. Только взгляд. И Джисон всякий раз мялся, сбивался, тихо опускал руку. Феликс это видел. И начинал хмуриться. Но ничего не говорил. Пока. На обеде они снова пересеклись. В столовой было шумно, пахло дешёвой лапшой и жареным мясом. Феликс пригласил Джисона сесть с ними. Минхо не возражал. Наоборот — вежливо кивнул, даже притворился, что делает место рядом. Когда Джисон неловко устроился, Минхо тихо бросил: — Ну что, наш особенный гость опять с нами. Только бы не расплакался от стресса. Чанбин усмехнулся, не совсем понимая серьёзности, а Хёнджин глянул с недовольством. Феликс напрягся, но промолчал. Джисон просто опустил голову, ковыряя вилкой в тарелке. Феликсу становилось тяжело. Очень тяжело. День за днём это продолжалось. Минхо будто невзначай делал мелкие замечания: — О, Джисон, тебе бы побольше уверенности, мы же не в детском саду. — Феликс, ты как всегда спасатель безнадёжных случаев? — Джисон, ты опять потерялся? Типично. Всё это звучало не злобно. Почти как шутки. Но их было слишком много. И между Феликсом и Джисоном начала образовываться невидимая стена. Феликс всё чаще замыкался, не зная, как реагировать. Джисон всё чаще отстранялся. Однажды вечером, в общей комнате общежития, когда все сидели, делая домашние задания, Минхо лениво потянулся и громко произнёс: — Кстати, слышал прикол. Есть люди, которые дружат с кем угодно, лишь бы их заметили. Комната замерла. Все переглянулись. Джисон сжал кулаки под столом. Феликс молча встал, собрал свои книги и вышел. Джисон поднялся следом, не говоря ни слова. Минхо остался сидеть, делая вид, что его это совсем не трогает. Но внутри… внутри он чувствовал странное удовлетворение. Они начали трескаться. Он убедил себя, что всё делает правильно. Он защищает свою семью. Свой круг. Только почему от этой победы внутри было так холодно?

***

Переезд случился неожиданно. Вечером, когда Минхо вернулся после пар, в коридоре общежития царила какая-то суета: шорохи, разговоры, скрип ящиков и чемоданов. Минхо прошёл мимо, не останавливаясь, но краем глаза заметил что Джисон, с опущенной головой, аккуратно укладывал свои вещи в коробку. Феликс стоял рядом, что-то тихо говоря ему, и по глазам было видно — он поддерживал. Минхо сжал зубы. В комнате царила напряжённая тишина. Бан Чан бросил на Минхо короткий взгляд, но ничего не сказал. Да и не нужно было — всё и так было понятно. Когда Минхо закрыл за собой дверь, он услышал, как по коридору прокатился тихий звук. чемодан катится по полу. Джисон переезжал. Но куда? Ответ пришёл быстро. Через пару часов Феликс, весело смеясь, вместе с Джисоном таскали коробки в соседнюю комнату — ту самую, где жили Феликс, Хёнджин и Чонин. Теперь — и Джисон тоже. Феликс, сияя, рассказывал Чонину о каких-то глупостях, а Джисон, впервые за долгое время, слабо улыбался. Минхо наблюдал это из-под полуприкрытых век. Что-то тяжёлое сжало ему грудь. Они снова вместе. Они снова счастливы. И без него. Позже, когда все уже почти разошлись, в комнате остались только Минхо и Чанбин. Минхо сидел на своей койке, листая в телефоне какие-то новости, но пальцы его сжимались всё сильнее. Чанбин молча наблюдал за другом, потом тихо сказал: — Ты ведь сам этого хотел. Чтобы он ушёл. Минхо бросил на него тяжёлый взгляд. — Я не просил его переезжать к Феликсу. Чанбин вздохнул. — Мин, тебе самому пора понять — не всегда всё идёт по плану. Минхо усмехнулся, коротко и горько. — Ещё как идёт. Он отложил телефон в сторону и встал. Сердце стучало быстро. В голове крутилась только одна мысль: «Я исправлю это. Всё верну на свои места.» В новой комнате царила жизнь. Феликс хлопотал вокруг, помогая Джисону распаковать вещи. — Положи сюда, — смеялся он. — А это — на полку. — Спасибо, — тихо отвечал Джисон, и в его голосе было искреннее облегчение. Хёнджин лениво раскинулся на кровати, наблюдая за ними. — Смотри, Феликс, не залюби его тут. — Он ухмыльнулся. Феликс только покраснел, махнув рукой. Джисон впервые за долгое время чувствовал себя… нужным. Не обузой. Не чужим. Феликс это видел — и радовался. Тем временем в другой комнате Минхо лежал на своей койке и смотрел в потолок. Ему казалось, что воздух стал тяжелее. Будто комната больше не его. Он отвернулся к стене и зажмурил глаза. "Они выбрали его. Они выбрали его вместо меня." Мысли кружились, кусались, не давая покоя. И в этот момент Минхо поклялся себе: он не позволит им забыть, кто здесь лишний. Новая жизнь началась легко. Феликс был рядом, помогал, разговаривал о всяких пустяках, вытягивая Джисона из его глухого кокона одиночества. Хёнджин и Чонин приняли его без особого шума. Да, иногда подшучивали, но в этих шутках не было злобы. Джисон по-настоящему начал дышать. Он всё ещё был осторожен, всё ещё вздрагивал от громких голосов в коридоре. Но рядом с Феликсом — он мог быть собой. И именно тогда, когда всё начинало выравниваться, пришёл он. Минхо действовал медленно. Сперва — случайные пересечения в коридоре. Лёгкое плечо, будто случайное, но с сильным толчком. Шепот, якобы себе под нос: — Опять ты тут… Джисон сжимал кулаки, опуская глаза. Он не хотел жаловаться. Не хотел снова быть тем, кого жалеют. Но Феликс замечал всё. И каждый раз, когда Джисон молча проходил мимо, прикусив губу, в Феликсе нарастала злость. Затем начались странности. Сначала кто-то испортил Джисону конспекты: пролил воду на тетради. Потом из шкафа пропала его любимая толстовка — та самая, с которой он почти не расставался. Позже его просто перестали звать на общие сборы. Устраивали вечеринки, но про Джисона словно забывали. Феликс видел. Чувствовал. Он пытался держать Джисона рядом, разговаривал с ним, вытаскивал в город, устраивал маленькие праздники. Но Джисон снова начал закрываться. И Феликсу было страшно. Страшно потерять то, что он так осторожно выстраивал. Однажды вечером, когда в комнате уже погас свет, и только фонари за окном рисовали бледные узоры на потолке, Феликс повернулся на бок. — Джисон… — позвал он тихо. Тот молчал. — Прости, что всё так… Джисон вздохнул. — Это не твоя вина, — ответил он. — Просто… я всегда был лишним. Феликс сел на кровати, сбив одеяло. — Нет! — резко сказал он. — Никогда так больше не говори. Джисон слабо усмехнулся в темноте. Феликс в отчаянии потянулся, схватив его за руку. — Ты важен, Джисон. Мне важен. — Феликс… — Джисон замер, не зная, как ответить. И в этой паузе, в этом напряжённом молчании, между ними установилась невидимая, крепкая нить. Та, которую Минхо так старался оборвать. Тем временем Минхо, сидя у себя в комнате, мрачно смотрел на телефон. Он видел, как Джисон и Феликс выкладывали фотографии: кафе, вечерние прогулки, даже просто совместные домашние задания. Смеялись. Шутили. И что-то внутри него рвалось на части. Почему? Почему всегда не так, как должно быть? Он отбросил телефон на стол. — Если они думают, что так просто отделаются… — тихо сказал он сам себе. — Они ещё поймут, как ошибались. На губах Минхо появилась холодная, тонкая улыбка. Университет всегда был для Джисона местом спасения. Серьёзные лекции, тихие аудитории, запах старых книг — всё это давало ему ощущение порядка, безопасности. Там он мог спрятаться от странных взглядов, от давления, от Минхо. По крайней мере, он так думал. В тот день всё началось обычно. Очередная пара по совместному проекту — тяжёлая, скучная. Студенты сонно записывали за профессором, а кто-то и вовсе дремал, уткнувшись в тетрадки. Джисон сидел почти у окна, рядом с Феликсом. Минхо тоже был в аудитории, чуть дальше, сидя рядом с Чанбином. И почти не смотрел в сторону Джисона. Почти. Пока профессор объяснял суть задания, Джисон наклонился, чтобы достать учебник из рюкзака, и в этот момент на его стол упала записка. Обычный белый клочок бумаги, незаметный. Он удивлённо раскрыл её. «Осторожнее. Минхо не тот, кем кажется.» Джисон резко поднял голову, в поисках того, кто это подбросил. Никто не смотрел на него. Все делали вид, что поглощены своими делами. Феликс тихо прошептал: — Всё нормально? Джисон поспешно спрятал записку в карман. — Да… всё нормально. Но спокойствия как не бывало. На перемене, когда профессор вышел, а студенты шумно заговорили, Минхо неспешно подошёл к их парте. Сухо улыбнулся: — Джисон, у нас есть к тебе просьба. Тот напрягся. Феликс тут же стал ближе, словно готовый встать на защиту. Минхо невозмутимо продолжил: — Ты ведь работаешь над нашей частью проекта, да? Сможешь проверить ещё один раздел? Там мелочь, но, знаешь… — Минхо склонил голову набок. — Лучше бы это сделал кто-то вроде тебя. Ты же… старательный. Его голос был мягким, почти вежливым. Но за словами ясно читался подтекст: «Ты слишком тихий, слишком удобный. Используем тебя, а потом выбросим.» Феликс сразу нахмурился. — Почему он? Мы ведь распределяли задания. Минхо улыбнулся шире. — Просто подумал, что ему будет полезно. Раз уж всё равно делает меньше всех. И всё. Пара фраз — и Джисон снова почувствовал себя лишним. Он опустил голову, молча соглашаясь. Феликс сжал зубы, но промолчал — он видел, что Джисон слишком устал для споров.

Ночью Джисон сидел за столом в комнате. Листал страницы конспекта. Старался сосредоточиться, но всё казалось ненастоящим. Слова расплывались перед глазами. Феликс молча подошёл, поставил перед ним кружку горячего шоколада. Джисон поднял на него взгляд. — Спасибо… — выдохнул он. Феликс присел рядом, подперев щёку рукой. — Почему ты позволяешь ему так с собой обращаться? Джисон тихо усмехнулся. — Потому что, может быть, он прав. Феликс нахмурился. — Нет, Джисон. Он не прав. Он просто… боится тебя. Тот удивлённо моргнул. — Боится? Феликс кивнул серьёзно. — Боится того, что ты можешь стать для нас важным. Боится потерять контроль. А если человек боится — он начинает нападать первым. Джисон отвёл взгляд. Далеко за окнами шёл мелкий дождь. Капли били в стекло, напоминая тихий, сердитый шёпот. Внутри Джисона что-то дрогнуло. Может быть… может быть, не всё потеряно? Тем временем Минхо, сидя в своей комнате, обдумывал новый план. Если прошлое давление не сработало, нужно сделать так, чтобы все увидели в Джисоне проблему. Нужно поставить его в ситуацию, где он ошибётся. И тогда даже Феликс ничего не сможет сделать. И в голове Минхо уже рождалась новая интрига.

***

В университете приближался важный день — ежегодная презентация проектов. Каждый факультет готовил свои работы. Кто-то научные исследования, кто-то творческие постановки. Это был большой праздник. Университетские холлы украшали лентами, на улицах ставили сцены, а студенты бегали по кампусу с кипами бумаг и макетов. Феликс был в восторге. Чонин и Хёнджин даже записались в волонтёры, чтобы помогать с организацией. Даже Минхо выглядел более оживлённым, чем обычно. Феликс уговаривал Джисона: — Давай подадим свою работу! Наш проект по психологии очень классный. Тебе просто надо рассказать, как мы его делали. Джисон неуверенно теребил край свитера. — Я не умею выступать перед людьми… Феликс улыбнулся мягко: — Я буду рядом. И никто тебя не съест. Джисон долго колебался. Но в итоге кивнул. Он хотел попробовать. Хотел стать частью чего-то настоящего. Минхо всё слышал. Он стоял за углом, наблюдая за ними, сжимая телефон в руке. — Вы думаете, вы победили? Наивные. Он быстро набрал сообщение. «Поддержка проекта факультета психологии будет через главный экран. Все материалы для презентации нужно сдавать куратору за день.» Минхо нажал «отправить» — и анонимное сообщение ушло… прямо на номер Джисона. Джисон поверил. Он всю ночь готовил слайды. Старался, писал текст, подбирал картинки. Феликс помогал, как мог — таскал кофе, печатал бумаги, шутил, чтобы снять напряжение. Наутро они отдали материалы тому, кого Джисон посчитал куратором. Это был студент старших курсов, к которому Минхо «случайно» подвёл их. Джисон выдохнул с облегчением. Они успели. Но Минхо уже закручивал свою ловушку.

***

День мероприятия. Толпы студентов. Яркие баннеры. Шум, смех, музыка. Джисон стоял за сценой, сжимая папку с текстом. Ему было страшно, но рядом был Феликс. И это давало силы. Минхо мелькал в толпе, улыбающийся, спокойный, будто ни при чём. И вот настал их выход. Феликс хлопнул Джисона по плечу. — Порвём их! Джисон вздохнул и вышел на сцену. Зал был полон. Он взял микрофон. Открыл папку… И увидел чужой текст. Не их проект. Совсем другой. Ошибочные данные. Левые графики. Неправильные выводы. Ошарашенный, он поднял глаза. Толпа начала гудеть. Кто-то смеялся. Кто-то шептался. Джисон стоял посреди сцены, словно голый, словно под ледяным душем. Он хотел что-то сказать, оправдаться… но слова застряли в горле. Феликс выскочил на сцену через мгновение. — Стоп! — громко сказал он в микрофон. — Произошла ошибка. Мы сейчас всё исправим. Организаторы, растерянные, перебирали бумаги. Но ущерб уже был нанесён. Джисон чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он выбежал со сцены, срывая микрофон с шеи. За кулисами он сел на пол, прижав колени к груди. Феликс бросился за ним. — Джисон! Не слушай их, слышишь? Это не твоя вина! Но Джисон не слышал. Только свой бешеный стук сердца. Из толпы, прислонившись к стене, за происходящим наблюдал Минхо. Спокойный. Холодный. «Теперь он снова станет ничем.» Он думал, что всё кончено. Но он ошибался. В тот вечер, когда Феликс сидел с Джисоном на скамейке у пустого фонтана, Джисон вдруг тихо сказал: — Я больше не убегу. Феликс посмотрел на него, удивлённый. Джисон поднял взгляд. И в его глазах впервые за долгое время светилась решимость. — Я больше не дам им ломать меня. Феликс сжал его руку. И в тот момент он понял. Джисон начал меняться. И это только начало.