Ты пришла ко мне

«Иногда самые страшные вещи начинают происходить тогда, когда ты наконец позволяешь себе расслабиться. Чон Ми впервые за долгое время искренне улыбалась, не зная, что за этой улыбкой, как за тонкой вуалью, уже прячется чья-то тень.»

***

Вернувшись на работу, Чон Ми ощутила, как мысли о Мунджо постепенно отступают на второй план. Сейчас всё её внимание было сосредоточено на другом — на предстоящей встрече с другом, которого она так давно не видела. Впервые за долгое время её сердце было наполнено лёгким волнением, а не страхом. Когда она вошла в офис, привычная суета захватила её, будто втягивая обратно в рутину. Все, как обычно, тепло её поприветствовали, кроме Пак Джухо, который, как всегда, встретил её тяжёлым взглядом. И, конечно, он не упустил момента, чтобы вставить своё язвительное замечание: — Некоторым тут, вижу, можно делать что угодно… Особенные условия? — бросил он с усмешкой, не отрываясь от своего компьютера. Чон Ми уже хотела пропустить его слова мимо ушей, но вдруг один из её коллег, парень с соседнего отдела, лениво бросил в сторону Джухо: — Может, займёшься наконец работой, вместо того чтобы считать чужие перерывы? В офисе на секунду повисла тишина, а затем кто-то тихонько хмыкнул. Чон Ми внутренне улыбнулась. Такое маленькое торжество над Джухо доставило ей неожиданное удовольствие и ещё больше подняло настроение. Теперь она окончательно погрузилась в мысли о вечере: как они будут сидеть в уютном кафе, смеяться, вспоминать прошлое, словно никаких ужасов последних дней и не было вовсе.

***

Рабочий день подходил к концу. Чон Ми старательно доделывала последние задания, но мысли её уже давно витали где-то далеко за пределами офиса. Она украдкой посматривала на часы, отсчитывая минуты до окончания смены. Впервые за долгое время она ловила себя на том, что ждёт вечера с нетерпением, а не с тревогой. Как только начальница объявила, что рабочий день окончен, Чон Ми быстро собрала свои вещи. Обычно она позволяла себе неспешно прогуливаться после работы, впитывать в себя атмосферу большого города, рассматривать витрины и теряться в разноцветных огнях улиц. Это был её способ забыться, почувствовать себя частью чего-то большего, найти иллюзию безопасности вдали от серых стен «Эдема». Но сегодня было иначе. Сегодня ноги несли её с поразительной быстротой обратно в общежитие — в то самое место, куда ей обычно так не хотелось возвращаться. И всё ради одной встречи. Ради человека, который напоминал ей о тех временах, когда жизнь казалась легче, чище, наполненной светлыми мечтами. «Я просто быстро соберусь… — мысленно успокаивала себя Чон Ми, ускоряя шаг. — Быстро соберусь и уйду. Я не задержусь там ни минуты лишней.» Она представляла, как зайдёт в свою крохотную комнату, быстро освежится, немного накрасится — не слишком ярко, но чтобы выглядеть лучше, чем обычно. Хотела, чтобы друг увидел в ней не ту испуганную девушку, которая мечется между работой и стенами «Эдема», а ту Чон Ми, которую он знал раньше — жизнерадостную, лёгкую, мечтающую о большом будущем. Её сердце стучало быстрее от волнения. Она мечтала, чтобы этот вечер стал для неё маленьким спасением, глотком свежего воздуха. Хоть ненадолго забыть про шорохи в тёмных коридорах, про странные взгляды соседей, про собственные кошмары. Хоть на несколько часов вернуться в ту самую жизнь, которая казалась ей потерянной. Когда на горизонте показалось здание общежития, её шаг невольно замедлился. Серое, мрачное, будто гниющее изнутри… Чон Ми сделала глубокий вдох, сжала кулаки и заставила себя идти дальше. Сегодня она здесь ненадолго.  Как только Чон Ми вошла в общежитие,прохладный, пахнущий сыростью воздух ударил ей в лицо. Она быстро шагнула внутрь, мысленно подгоняя себя. Осталось совсем немного: подняться, собраться и уйти навстречу вечерним огням города. Едва вдохнув тяжёлый воздух коридора, навстречу ей вышел знакомый силуэт. Мунджо. Он, казалось, уже давно был «дома» — переодетый в удобную одежду, с той же спокойной, немного ленивой улыбкой. — Привет, — сказал он, легко, будто между делом. — Как день прошёл? —Привет.. Нормально, спасибо, — ответила Чон Ми, почувствовав, как внутри что-то сжалось. Но она тут же заставила себя улыбнуться. Мунджо сделал шаг ближе и предложил: — Может, ещё посидим, выпьем? Расскажешь о своём романе. На мгновение она задумалась. В другое время, может быть, и согласилась бы, но сегодня… сегодня всё было иначе.А также… Она снова вспомнила чем закончилась прошлая такая посиделка ,сердце вновь заколотилось,но уже от страха . «— Что тебя так удивляет?  — Думаешь, оно… человеческое?» Чон Ми мысленно начала себя винить за то,что снова вспомнила это .Поэтому она постаралась успокоиться ,и настроиться на встречу с тем,кого она так ждала . — Извини, сегодня не получится. — Она неловко заправила за ухо выбившуюся прядь. — Я встречаюсь с другом… мы давно не виделись. Он замер на секунду. В его глазах мелькнуло что-то странное — короткая вспышка, слишком быстрая, чтобы успеть её распознать. Но почти сразу Мунджо снова улыбнулся, как ни в чём не бывало. Только в этой улыбке теперь угадывалась еле заметная тень досады. — Понимаю, — спокойно произнёс он. А потом, с чуть более тёплой интонацией добавил: — Неудивительно, что тебя зовут на “свидания”. Ты милая. Её лицо вспыхнуло от смущения.Эти слова зацепили что-то внутри — приятно защекотали где-то в груди, заставив сердце пропустить удар.Но одновременно где-то в глубине, на самом краешке сознания, зашевелилось тревожное ощущение.Словно он вкладывал в свои слова нечто большее, нечто совсем не похожее на невинный комплимент. Какой именно был посыл — Чон Ми не понимала… пока не понимала. Но вместо того чтобы задуматься над этим, она натянуто улыбнулась: — Спасибо… Мне пора. И поспешила в свою комнату всё ещё чувствуя на себе его тяжёлый взгляд — тёплый снаружи, но странно обжигающий изнутри. Пока Чон Ми приводила себя в порядок, она краем глаза отслеживала стрелки часов, мысли в её голове сбивались в странный клубок. Намазывая тушь на ресницы, она невольно задумалась о жизни в этом месте. Что-то в этом общежитии было не так. Не просто старые стены, не просто потрёпанные лица жильцов. Они… Словно были частью одного странного, почти незаметного на первый взгляд союза. Как будто кто-то расставил их всех здесь специально.Как будто они — нитки одного узора, запутанного и тёмного. Чон Ми нахмурилась, поправляя локон. “Да что за глупости в голову лезут?” — одёрнула она себя. — “Просто нервничаю. Стресс, переезд, новая жизнь, вот и всё. Никаких заговоров.” Она усмехнулась, глядя на своё отражение. Всё же она выглядела прекрасно. Небольшое чёрное платье подчёркивало стройную фигуру, волосы — лёгкими волнами спадали на плечи, а макияж вышел особенно удачным: нежный, свежий, с лёгким акцентом на глаза. “Даже себя не узнаю”, — подумала она с тихим смехом. Сегодня она действительно хотела нравиться — миру, себе… и, возможно, кому-то ещё. Когда она вышла из своей комнаты и спустилась вниз, около выхода её встретила Бок Сун. Женщина с её привычной улыбкой окинула Чон Ми долгим взглядом, задержавшись на её платье и прическе. — На свидание собралась, красотка? — протянула она, хитро прищурившись. Чон Ми вспыхнула, опустив взгляд. — Нет… ну… просто встреча… с другом… Бок Сун весело хихикнула и махнула рукой: — Конечно-конечно. Удачи! Чон Ми поспешила на улицу, лишь бы скрыть свою неловкость. Прохладный воздух приятно охладил раскрасневшиеся щёки. Она глубоко вдохнула, расправляя плечи. Сегодня всё должно быть хорошо. Но если бы она только знала. Что с крыши старого общежития «Эдем»кто-то очень внимательно следит за ней.Это был он. Мунджо. Он опирался на ограждение, глядя вниз, туда, где тонкой, хрупкой фигурой удалялась Чон Ми. На его лице не было ни улыбки, ни доброжелательности — только напряжённая сосредоточенность. Глаза чуть прищурены, губы плотно сжаты. Он стоял, будто охотник, наблюдающий за своей добычей, выжидающий подходящего момента. К нему подошёл Дык Чон — всё такой же невзрачный и незаметный, со своим мерзким хихиканьем. Он остановился рядом, покосившись вниз. — Н..новенькая ..ушла? — спросил он негромко. Мунджо не оторвал взгляда от уходящей Чон Ми. Пальцы его сжались в карманах. — Да, — коротко ответил он. — Пора за работу.

***

Пока Чон Ми улыбалась своему отражению в витринах кафе, наслаждаясь редким моментом безмятежности, в другом уголке «Эдема» происходил настоящий кошмар. На четвёртом этаже, куда постояльцам строго не рекомендовали подниматься, царила мертвая тишина, нарушаемая лишь редкими стонами. Комната была узкой, плохо освещённой, со стенами, покрытыми трещинами и плесенью. В центре стояло старое стоматологическое кресло, к которому крепкими ремнями был привязан Ан Хи Джун — тот самый “бандит”, громко возмущавшийся поведением жильцов несколько дней назад. Он пытался освободиться, но бесполезно — кожа на запястьях была стерта до крови. Его глаза, воспалённые от бессонницы и боли, метались по комнате. Он знал, что его уже ищут. Он верил, что кто-то заметит его исчезновение и спасёт. Верил — отчаянно, глупо, безнадёжно. Тишина нарушилась тяжёлыми шагами. Неторопливыми, уверенными. В комнату вошёл Мунджо. В руках он держал маленький кейс — тот самый, с которым обычно отправлялся на свою “работу”. Он подошёл к креслу, встал напротив привязанного мужчины и слегка наклонил голову, глядя на него сверху вниз. — Ты так рвался покинуть это место… — начал он мягким, почти ласковым голосом. — Обвинял нас всех, шумел, мешал. Мунджо улыбнулся, и в его глазах вспыхнул холодный огонёк. — Ну что, теперь твои догадки подтвердились. Он открыл кейс и достал блестящий инструмент — стоматологические щипцы. — Сразу скажу: будет немного больно. За его спиной послышался тихий смешок. Это были Нам Бок и Дык Чон. Они стояли у стены, словно преданные псы, но в их глазах плескалась странная смесь нетерпения и звериной радости. — Советую не вырываться, — лениво бросил Мунджо, не оборачиваясь. — Иначе он отрубит тебе руку, — добавил Нам Бок, кивнув на Дык Чона. Тот с безразличием перехватывал в руках старый топор. Ан Хи Джун что-то захрипел, пытаясь закричать, но кляп не дал ему издать ни звука. Он зажмурился, всем телом сжавшись в предвкушении боли. Классическая музыка заиграла тихо, почти нежно, растекаясь по комнате липкой волной. Тонкие ноты скрипки, звучащие на фоне ужаса, делали всё ещё более невыносимым. Мунджо начал методично, спокойно работать. Щипцы скрипели на зубах, один за другим вырывая их из окровавленных десен. Каждое движение сопровождалось всплеском крови и беззвучным воплем. Казалось, сам воздух пропитался солоноватым запахом плоти и металла. Ан Хи Джун мечтал отключиться. Просто провалиться в темноту. Но сознание упорно держало его на грани, заставляя переживать каждую секунду пытки. Каждую. Одну за другой. Когда Мунджо закончил, он аккуратно вытер окровавленные перчатки о старую тряпку. На его лице не было ни тени волнения. — Приберитесь тут, — бросил он через плечо, застёгивая кейс. — У меня есть важное дело. Он ушёл, оставив за собой аромат крови . Нам Бок скривился, глядя ему вслед. — Вечно командует… — пробормотал он с досадой. — Да,..— согласился Дык Чон, поглаживая топор, — но лучше ему не перечить. Комната снова погрузилась в полумрак, только лёгкий скрип старого кресла и капающая кровь напоминали о том, что здесь творился настоящий ад. В это самое время, всего в нескольких кварталах от «Эдема», Чон Ми беззаботно смеялась за столиком маленького кафе, окружённая мягким светом фонарей и ароматом свежеиспечённых булочек. Перед ней сидел Кан Джинхо — её старый друг, человек, с которым она могла говорить часами, забывая обо всём на свете. Они перебивали друг друга от волнения, вспоминая школьные годы, смешные истории, старых знакомых. Чон Ми смеялась искренне, звонко, с таким неподдельным счастьем, какого давно не чувствовала. Её глаза светились теплом, а душа, наконец, сбросила тяжёлые цепи тревоги. Она позволила себе поверить: может быть, всё не так уж и плохо в этом новом городе? Может быть, это просто начало новой, лучшей жизни? Она не знала, что всего в нескольких сотнях метров от неё, на четвёртом этаже мрачного общежития, продолжалась настоящая бойня. Не знала, что там, где за окнами всегда царил полумрак, где в стенах затаилась смерть, прямо сейчас кто-то безмолвно молил о помощи, которой не будет. Для Чон Ми существовал только этот вечер. Этот друг. И её попытка снова почувствовать себя живой. Но ночь знала: её счастье — мимолётно. Слишком хрупко. Слишком поздно. И в глубине наступающей тьмы, кто-то уже ждал её возвращения домой.

***

Они сидели за столиком уже больше часа, забыв о времени. Официантка несколько раз подходила к ним, но оба влюблённо улыбались и махали рукой, прося ещё минуту, ещё немного. — Помнишь… — начал Джинхо, разминая в руках чашку с остывшим кофе, — как ты пряталась за мной, когда тот бешеный пес гнался за нами во дворе? Чон Ми рассмеялась, вспоминая тот день: жара, тяжёлый воздух, пыльная дорога — и огромный дворовой пёс, который с лаем бросился за ней. — Конечно помню, — улыбнулась она. — Ты тогда героически выставил вперёд рюкзак, как щит, и закрыл меня собой… Я думала, ты сумасшедший. — А я думал, что если тебя укусят, я этого себе никогда не прощу, — тихо сказал он, слегка отворачиваясь, чтобы скрыть румянец. Она замолчала, вдруг осознав, сколько было в этих словах искренности. Кан Джинхо медленно поднял на неё взгляд. Глаза его были такими же, как в детстве — тёплыми, надёжными, родными. — Ты ведь знала тогда? — спросил он, тихо, почти шёпотом. — Что я… тогда… был в тебя влюблён. Чон Ми растерянно улыбнулась и опустила глаза. — Я думала… — выдохнула она, сжимая в пальцах край салфетки, — что это просто детская дружба. Может быть, слишком сильная… слишком жёсткая… Она не могла признаться себе, что чувствовала в детстве нечто похожее. Но сейчас — сейчас всё было иначе. Она смотрела на Джинхо и понимала: её сердце трепещет от тепла к нему, но уже не горит тем слепым, наивным огнём, что когда-то. Симпатия осталась. Близость осталась. Но вот любовь… нет. А вот в глазах Кан Джинхо всё ещё жила та самая нежная, верная любовь, пронесённая через годы. Он грустно улыбнулся: — Для меня это было не просто тогда… И сейчас, кажется, тоже не просто. На мгновение между ними повисла тишина, наполненная полунамёками, воспоминаниями и теми словами, которые так и не были произнесены вслух. Внутри Чон Ми всё дрогнуло. Она почувствовала укол вины, непонимания, странной тоски. Но, отстраняя от себя тяжёлые мысли, она широко улыбнулась: — Всё равно… Спасибо тебе за то, что тогда был рядом. И за то, что и сейчас рядом. Кан Джинхо посмотрел на неё долго, внимательно — как будто пытался запомнить каждую черточку её лица. — Я всегда рядом, Ми.

***

Разговор плавно перетекал от детских воспоминаний к настоящему. Было так легко и тепло рядом с Джинхо, будто все сложности последних месяцев на время отступили. Когда они подошли к оплате счета, он вдруг спросил, будто только сейчас осознав: — А где ты вообще живёшь, Ми? Нашла уже хорошее место? Её губы дрогнули. Не хотелось портить настроение рассказами о “Эдеме”, но честный взгляд друга не позволил солгать. — Да… Я живу в общежитии. Называется “Эдем”, — сказала она, чуть понизив голос. — Общежитии? — Джинхо удивленно приподнял брови. — И как там? Она тихо вздохнула, крутя в руках сумочку. — Странно, — наконец выдавила Чон Ми. — Там живут… очень странные люди. Я иногда думаю, что это место будто затягивает, заставляет терять бдительность. Она усмехнулась неловко, чтобы скрыть страх. — Наверное, это просто моя мнительность. Джинхо нахмурился, явно обеспокоенный её словами. — Слушай, Ми… Если что-то не так — скажи. Я могу помочь тебе найти другое жильё. У меня есть знакомые, могу за пару дней подыскать что-то нормальное. Его забота согрела душу, но и породила стыд. Она поспешно улыбнулась, стараясь, чтобы голос звучал бодро: — Спасибо, Джинхо. Но я… уже почти привыкла. Ещё немного потерплю — пока накоплю побольше денег. Всё нормально, правда. Он не был до конца убеждён, но уважил её решение, не настаивая. Когда они вышли из кафе, воздух был наполнен лёгким вечерним холодком. Город начинал сиять неоновыми огнями, а на тротуарах появлялись пары, студенты и спешащие домой офисные работники. — Давай я тебя провожу, — предложил Джинхо так, словно это было само собой разумеющимся. — Ты же говорила, что район там странный. Я всё равно никуда не тороплюсь. Чон Ми кивнула, испытывая одновременно радость и лёгкую неловкость от его заботы. Они шли вдоль улиц, разговаривая ни о чём: о новых фильмах, о любимых книгах, о старых школьных шутках. Ми впервые за долгое время чувствовала себя живой, настоящей. Но вдруг её настроение резко изменилось. На противоположной стороне дороги, там, где в тени деревьев почти терялись силуэты, она заметила знакомую фигуру. Высокий, с руками в карманах — он стоял неподвижно, наблюдая за ней. Мунджо. На несколько секунд у Чон Ми перехватило дыхание. Сердце сжалось. Она моргнула, пытаясь убедить себя, что это всего лишь игра её воспалённого воображения. Что это просто кто-то похожий. Но в глубине души она знала: это был он. Чон Ми заставила себя перевести взгляд обратно на Джинхо и продолжить разговор, будто ничего не произошло. Она не хотела тревожить друга. Не хотела признавать даже перед собой, как глубоко тянется за ней этот мрачный след. “Только бы сегодня всё прошло хорошо,” — молча молилась она. И, улыбаясь сквозь нарастающий холод в груди, шла дальше, наслаждаясь хотя бы иллюзией нормального вечера.

***

Когда они дошли до общежития, Чон Ми с сожалением поняла, что этот тёплый вечер подходит к концу. Джинхо остановился у ворот, улыбнулся ей своей прежней, детской улыбкой. — Значит, до встречи, Ми. И… подумай над моим предложением. Помочь с жильём — это не проблема, правда. Она кивнула, чувствуя, как от его искренности снова сжимается горло. — Спасибо, Джинхо. Мне было очень хорошо сегодня. — Мне тоже, — мягко ответил он. На секунду между ними повисло тёплое молчание. И только когда она уже почти обернулась, он вдруг добавил: — Ты ведь знаешь, я всегда рядом, да? Эти слова почему-то пронзили её глубже, чем она ожидала. Не находя слов, Чон Ми сделала шаг вперёд и вдруг обняла его — быстро, но с искренним теплом. Джинхо на миг застыл от неожиданности, а потом заулыбался, обнимая её в ответ так, словно боялся отпустить. — До встречи — наконец прошептала она, отступая на шаг. — До встречи, — с мягкой, почти счастливой улыбкой ответил он. Она обернулась и поспешила в общежитие, не замечая, как с другой стороны улицы в темноте недвижимо стоял и наблюдал другой человек… Но как только её силуэт исчез за стенами “Эдема”, тень с другой стороны улицы вновь зашевелилась. Мунджо молча наблюдал за этим обменом прощаний. Его глаза блестели в темноте, полные чего-то странного и необъяснимого. Чон Ми, всё ещё в лёгкой эйфории от вечера, поднялась по лестнице. Но как только она подошла к своей двери — сердце рухнуло вниз. Дверь была приоткрыта. Она точно помнила, что перед уходом закрыла её. Даже проверила дважды. Страх ледяной волной окатил всё тело, но вслед за ним пришла ярость — горячая, вспыхнувшая так резко, что сама Ми едва удержалась, чтобы не распахнуть дверь ногой. “Кто-то был в моей комнате!” — мысленно пронеслось у неё в голове. Не раздумывая, она развернулась и быстрым шагом пошла к подсобке Бок Сун. Владелица сидела у себя , что-то мирно перебиравшая в бумагах. Увидев решительно настроенную Ми, подняла глаза с вежливой улыбкой. — Что-то случилось, дорогуша? — Хочу посмотреть камеры, — ледяным тоном произнесла Ми. — Кто-то заходил в мою комнату. Бок Сун на секунду замерла, но тут же весело засмеялась: — Наверное, просто тебе показалось… — Я настаиваю, — отчеканила Ми, не давая ей увильнуть. Бок Сун вздохнула и нехотя встала.Включив старый монитор,владелица перемотала запись до нужного времени. На экране мелькнул пустой коридор. И вот …— тень. Фигура. Нам Бок. Он крался вдоль коридора, озираясь по сторонам. Ми крепко сжала кулаки. Но тут, именно в тот момент, когда он приблизился к её двери — запись резко оборвалась. Экран покрылся помехами. — Что это?! — резко спросила Ми. Бок Сун пожала плечами с натянутой улыбкой: — Старые камеры, сама понимаешь…иногда барахлят. Чон Ми ощутила, как ярость с новой силой вспыхнула внутри неё. Кто-то был в её комнате. Кто-то рылся в её вещах. И теперь она знала это наверняка. Она резко развернулась и вышла из подсобки ,ощущая, как от злости подрагивают пальцы. Чон Ми даже не понимала, что с ней происходит в последнее время. Эта неконтролируемая ярость, словно чёрная волна, захлестнула её целиком и направила к комнате 313. Она, всегда старающаяся держать эмоции при себе, вдруг почувствовала, как внутри всё клокочет. Что-то в ней надломилось окончательно. — Да он просто лунатик!! — отчаянно крикнула ей вслед Бок Сун, словно пытаясь остановить. Думаете, я поверю в это? — бешено пронеслось у неё в голове. Чон Ми подошла к двери Нам Бока и резко забарабанила кулаками. — Выходите! Давайте! Сначала это были слова — настойчивые, но ещё без крика. Но когда никто не открыл, что-то внутри сорвалось. — Дверь открой! — закричала она, снова и снова стуча сильнее. Каждый удар отдавался болью в ладонях, но она уже не могла остановиться. После очередного удара дверь медленно скрипнула и приоткрылась… Но внутри было пусто. Комната сияла холодной тишиной. — Чего тебе? — раздался голос с другого конца коридора. Чон Ми резко обернулась. Там, в тени, стоял Нам Бок, лениво скрестив руки на груди, с привычной мерзкой ухмылкой на лице. Бок Сун подбежала к ней, хватая за локоть и шепча в панике: — Успокойся… Пожалуйста, не надо шуметь… Но её было уже не остановить. — Послушайте! Это же вы влезли в мою комнату! — выпалила Чон Ми, дрожащим голосом. — Правду говорите! Я проверила камеры! Нам Бок молча смотрел на неё с ленивым безразличием. Чон Ми обернулась к Бок Сун, в отчаянии и злости: — Вы же тоже его видели!! Хозяйка смущённо отвела глаза: — Видела… но… я не уверена, что он именно дверь открыл… Эти слова были как плевок в лицо. Чон Ми ощутила, как её трясёт от бессильной злости. Нам Бок уже собирался уходить, когда она резко схватила его за плечо. — Вы влезли в мою комнату! Это были вы!! Он обернулся, медленно, глядя ей прямо в глаза. — Умереть захотела? — прошипел он ей в лицо, уголки его губ расползлись в хищной ухмылке. -Только скажи,и я убью тебя.-Он говорил это с безумными глазами. -Вы да?Не влезай ко мне,лжец!!-Чон Ми не могла остановить поток слов, которые вырывались из её уст с яростью, которую она не контролировала.  Руки сжимались в кулаки, а глаза, полные отчаяния, метались между Нам Боком и Бок Сун.Она кричала, не обращая внимания на последствия, не замечая, как её собственная боль вырывается наружу. Но внезапно, как холодный ветер, за её спиной раздался голос Мунджо. – В чем дело? Словно удар грома, его голос пробил её сознание. Сердце Чон Ми сжалось в груди, и на мгновение ей показалось, что воздух вокруг стал вязким, тяжёлым. Даже сквозь гнев, который ещё горел в её венах, она почувствовала, как страх сжимает её горло. Не просто страх, а паника, которая пришла, несмотря на всё, что она пережила с ним. Её тело инстинктивно напряглось. Пальцы дрожали, а взгляд, не успев отвести от Нам Бока, все-таки скользнул в сторону, где стоял Мунджо. С каждым его шагом к ней, она чувствовала, как земля под ногами становится хрупкой, как её собственные эмоции теряют смысл, поглощённые его присутствием. И несмотря на все свои чувства, она боялась. Боялась того, что не могла понять в себе, боялась его жестокости, его молчаливого контроля, его способностей проникать в её мысли. Она сжала губы, пытаясь скрыть свой страх, но в её глазах уже читалась тревога. -Все нормально?-Продолжал Мунджо . Чон Ми не ответила сразу, не зная, что именно ей сказать. Но как только она сделала шаг назад, пытаясь немного отстраниться от него, дверь с тихим скрипом открылась, и из комнаты вышел Дык Чон. Все глаза тут же устремились на неё, столпившись вокруг. Тишина была ошеломляющей, как будто сама атмосфера  стала густой и тяжёлой. В её голове царил хаос. Каждый взгляд, каждое движение людей вокруг неё, включая Мунджо, казались такими яркими и опасными. Чон Ми чувствовала, как давление усиливается. Внутри неё боролись разные чувства — страх, волнение и даже злость, но она не могла сосредоточиться, не могла найти спокойствие. Мунджо продолжал смотреть на неё, его молчание будто бы окутывало. Её тело напряглось, и, несмотря на желание скрыть свои эмоции, она не могла избавиться от ощущения, что каждый его шаг, каждое слово, могло быть решающим. -«В тот момент,я все поняла .Тот бандит,также сильно боялся этих людей,как и я.Мне страшно.. От их жутких улыбок бросает в дрожь.»