Принял

Лололошка тяжело вздыхает, безвольно ложась на диван. Беспорядок вокруг должен был раздражать, но у него нет никакого ощущения дискомфорта. Последние годы он живёт именно так, не обращая внимания на бытовые вещи. Голова была тяжёлой, словно его ударили чем-то весомым, вызвав болевой шок, но он не ощущает ни раны, ни боли, да и не бил никто. Дейвидсон смотрит в закрытую дверь, уйдя глубоко в себя. Ощущение пустоты давит. Ещё сильнее давит осознание того, что настолько пустым он был всегда. Проворачивая в голове моменты, когда казалось бы, он должен ощущать хоть что-то, приходит лишь к одному - отсутствие эмоций. Ему просто всё равно. Недавний концерт стал отправной точкой, чтобы это понять. Сидя на полу,.в окружении счастливо кричащей толпы, он ничего не ощущал. Да, он орал песни во всё горло, да, он общался с другими, смеялся и улыбался, угостил кого-то выпивкой, забыв взять юзернейм, но тем не менее, он не ощущал ничего. Из-за амнезии он помнил немногое, лишь последние месяцы. Дальше был лишь факт события или отдельные от цепочки воспоминания, однако везде фигурировал один момент - внутренняя отрешённость. Ещё тогда он не понимал, в чем причина такого не свойственного людям поведения. Он мог поверхностно изображать эмоции, обманывая себя, уверяя, что он счастлив, зол или расстроен. Только в действительности единственной правдой было ощущение полного равнодушия. И в первую очередь - к Джону. Ло не ощущал ничего к альтер эго. К тому, кто был с ним последние месяцы. К мужчине, которого он вроде бы любил и точно нуждался в нём. Однако, лишь сейчас понял, что не смотря на все эмоции, истинные чувства у него и не возникали. Конкретно это прямо и целенаправленно душило. Поверить своему осознанию он просто не хотел, пусть и пришлось. А в след за этим пришло давно спрятавшееся желание, под ручку доводящее к грани отчаяния. "Почему я хочу умереть?" В груди что-то сжимается, отдаваясь болью в горле. Он не может вздохнуть, чувствуя несуществующий ком, застрявший в трахее. Междумирец поднимается, небрежно пихая в карман полупустую пачку сигарет и выходит из квартиры, оставив дверь не запертой. Выйдя на пожарную лестницу, юноша поднимается на три пролета вверх, оборачивается на край балкона и слегка зажав зубами сигарету, ранее спрятанную за ухом, поджигает. Наблюдать за тем, как тлеющий кончик источает дым было завораживающе. Растворяясь в вечереней темноте извилистыми узорами, дым стремился в высь. Вдыхая никотин, он морщится, слегка мотая головой. Это последняя пачка, которая ему вообще не нравилась и прибереженная на крайний случай. В голове летали не связанные мысли, пока он мучал себя редкостной на вкус гадостью, не замечая, как пепел постепенно осыпается, почти дойдя до фильтра. Ло смотрит на потухший окурок, думая, что было бы лучше потушить об себя. Ноги предательски дрожат и он садится на металлическую ступень, чувствуя лёгкое головокружение. Затем достает ещё одну только для того, чтобы подольше не возвращаться в ненавистную квартиру. Он достает телефон, выключая музыку, листает иконки приложений, пока не натыкается на нужную. Набрав номер телефона, Лололошка прикладывает к уху телефон, слушая гудки и ожидая ответа. —Тебе повезло, что я только закончил работать. Родной голос, такой похожий на его собственный, но совершенно другой, заставляет улыбнуться. — Джон, у меня две темы вселенской важности. Во первых, мне нужны те стикеры, которые у тебя стоят в профиле. На другом конце провода слышится вздох, а затем лёгкое шуршание. Приглушённый звук уведомления отдается чем-то приятным в груди. Парень открывает чат мессенджера, сразу же добавляя в избранное сообщение, а затем возвращается к диалогу. — И вторая тема. Вторая... - сказать это неожиданно стало тяжело. Однако, шорох и хлопот сверху заставили встрепенуться раскисшего парня. - Ой блять, тут голуби. Лошка успокаивает внезапное волнение, возникшее в груди. Два голубя, ранее незаметно сидевшие чуть выше, греясь друг о друга, взмыли в небо. — Они вдвоем сидели, это мы. Дейви, уже привыкший к таким совершенно не связанным с темой действиями, лишь усмехнулся в трубку. Ответ не заставил себя ждать, из телефона раздался слегка роботизированный голос. —Только не говори, что они упали, устроив парное самоубийство. — Вот, кстати очень хорошо ты заметил, прям очень хорошо. Прямо в цель, Харрис. — Нет. Лололошка, прошу, нет. Не говори мне это снова. — Прости. Я не могу уже больше. Голос вздрагивает. Слёзы сами собой наворачиваются на глаза. Как бы долго он не прокручивал диалог в голове, сейчас он не мог сдержать эмоций. —Джон, я... Дейви, я правда не могу. Я ничего не чувствую. Эта пустота, полная бессмыслица, потеря памяти... Понимаешь, я ничего важного не оставлю после себя, как ты например. Всё, что я делал, создавал, оно просто пустое. Бессмысленное. Может оно работает, или красиво, но... Бездушное. Я больше не вижу души. Не только в своем, но и в целом. Даже в людях. Я не вижу смысла так существовать, а смерти больше не боюсь. Это не из разряда истеричного порыва, как например было тогда... Я уже осознанно надеюсь на такой исход. Словно, мне место там. И... - всхлип перебивает беспорядочный монолог. Ему всё ещё страшно признаться, не смотря на то, что учёный знает. Что они это обсуждали ранее. - Я не люблю тебя. Я ничего не чувствую к тебе. Джон, я хочу, но я не могу. Я не знаю, почему я не могу захотеть жить. Мне нужна любовь как воздух, но ее просто нет... Прости... На той стороне провода висит тишина. Комфортная, родная, но такая пугающая. Междумирец замолкает, ожидая ответа от более осознанного человека, который не заставляет долго мучаться. —Какая это была пачка? —Последняя. —Я завтра приеду. После работы, если не выйдет раньше. Не лезь к себе в голову без меня. Обещай. —Хорошо... —Обещай. —Обещаю. —Лош, мы - всё ещё есть. Даже с твоим опустошением. И мы будем. Юноша вздрагивает, прекрасно понимая, о чем он. А Джон, в свою очередь, очень надеется на это. Ведь не смотря на то, в каком состоянии пребывает его партнёр, мироходец не даст ему закончить это всё. Только не на такой ноте. Напряжение в теле постепенно тает по мере продвижения разговора, плавно пересекающего в лёгкую беседу, украшенную шутками и тихим смехом Дейвидсона. Но в разуме всё ещё играет настороженность, которая теперь будет преследовать до самой их встречи, а возможно и после. По пути Харрис обязательно заедет в магазин, чтобы купить дорогому сердцу человеку блок любимых сигарет, а так же одну пачку гадких на крайний день. После чего будет сидеть рядом, куря одну на двоих эту мерзость, разговаривая с Лошкой. Самому кареглазому не нравилась даже идея курения, но если его другу это надо, то он будет курить с ним, чтобы снизить дозу никотина в безнадёжно пропахшем Ло. Джон в моменте забывается, а затем, когда переспрашивает, звонок накрывается. Вязкая тревога вновь берет верх, но уже через три минуты ему перезванивают —Телефон сел. Произносит Ло, садясь на тот самый старый диван, с которого поднялся полтора часа назад. Пришлось обречённо возвращаться в квартиру, ведь зарядки на улице нет. Он слышит тихий выдох и чувствует укол совести за то, что заставил волноваться, однако это быстро проходит, когда слышит чужой голос. —Спать хочешь? Ты в это время обычно уже пятый сон видишь. —Хочу, но... Джон, слушай... Можем поспать по звонку? Вновь тишина, прервавшаяся через каплю размышлений. —Можем, конечно. Ложись, я побуду немного и выключу звук, чтобы не разбудить тебя ненароком. Ло благодарно улыбается, прекрасно зная, что Джон это на расстоянии чувствует, а затем прикрывает глаза.