Человеческий порок.

      Мир дикого запада имел свои законы, которые, отнюдь, совсем не подходили для цивилизованного общества. Наверное, в этом и крылась причина, почему такой короткий, но яркий век — настолько полюбился Уолтеру Норрингтону. «Свобода действий, выживет сильнейший!» — А потому и не грешно было убивать тех, кого нанимали, чтобы убить тебя. Но порой, даже самые захватывающие перестрелки навеивали скуку. Уолтеру хотелось чего-то большего… нового… необузданного. Чтобы его интерес на этом объекте фокусировался долго, а попытки сломать душу — можно было смаковать, растягивать и наслаждаться процессом. Конечно, с обратной стороны должна быть хорошая доля сопротивления, иначе игра явно не стоила бы свеч. Ведь так интересно наблюдать за тем, как человек, от ненависти, переходит в одержимость, ставя своей целью жизни — всю проклятую сущность Уолтера. «Да… Одержимость» — сухие губы растянулись в легкой усмешке. Послышался хлопок и приглушенный стон, толпа людей, что была напротив, с воплями склонилась над молодым пареньком. Их обезумевшие глаза были залиты ненавистью и презрением. Впрочем, внимание Уолтера к ним давно было утрачено, и, пока чужая жизнь угасала с каждым новым ударом, он грезил о том, как чудно было бы стать «главным злодеем» в чьей-то жизни; жизни, которая не оборвется столь быстро и столь напрасно. — Ну все, достаточно, — тонкие пальцы поднялись вверх, перетягивая внимание толпы на себя, — Мне надоело. Взгляд опустился вниз, рассматривая окровавленное тело; открытые переломы, явно поврежден позвоночник, голова вовсе была пробита… и несмотря на это, парень еще дышал. До чего же прекрасна порой была воля к жизни, что удерживала душу даже в таком бесполезном теле. Уолтер отвернулся, касаясь впалых щек, сейчас надо было придать лицу более серьезный вид. Ему пришла занятная идея для финала этой истории. Он, вдохновленный собой, вскочил с места, направляясь к еле-живому парню. Толпа расступалась в стороны с каждым его шагом, их лица были скованны недоумением. — Ну привет, Билли. Ты наверняка уже понял, что это я рассказал им, как ты воровал продукты для той индейской пленницы. Вы ведь любили друг друга, так? — В ответ послышалось что-то невнятное, но Уолтер на диалог и не рассчитывал, так что продолжил: — Тебе об этом не сообщили, но… Перед тем, как наказать тебя, они повесили твою подружку. Мои соболезнования… — Эта фраза настолько легко прозвучала из чужих уст, что со стороны можно было бы поверить в ее искренность, но как иронична реальность: именно Уолтер предложил жителям деревни повесить девчонку на холме. Хмурясь для большего драматизма, он присел на корточки рядом с изуродованным телом. — Да и ты, парень, вот-вот отправишься к праотцам. И будете вы оба — жалкие, неотомщенные души… Но! У меня есть интересное предложение, — Норрингтон вытащил револьвер, покрутив его в руках, — Я дам тебе оружие и силы, а ты обещаешь мне перебить здесь всех с особым удовольствием, — произнес он полушепотом, но достаточно слышно для того, кто лежал у его ног. Окровавленные пальцы сжали край черного плаща, а после парень испустил дух. Короткая ухмылка и Уолтер перевернул его на спину. Кто-то со стороны толпы неодобрительно, но тихо закряхтел: «Он уже умер, зачем над телом издеваться», договорить тому не дали, шикнув и толкнув куда-то в сторону. Многие жители и вовсе стали расходиться, о том, что собирался делать Господин в черном — они не ведали, да и не желали вникать. Большинство, пожалуй, было инстинктивно напугано его образом, хоть никто и не знал его настоящей сущности.

***

      К ночи от маленького поселения почти ничего не осталось. Воздух был пропитан запахом гари, смешанным с нотками отвратительной кончины: некоторые трупы огонь уже успел охватить, так что вблизи невыносимая вонь горелой плоти и волос перемешалась со стойким ароматом крови. Даже без солнечного света, пожар довольно быстро обретал все больший радиус, перепрыгивая с одного строения, на другое. Ветхие салуны и домишки были уже поглощены пламенем, и треск сухой древесины, среди мертвой тишины этой ночи, звучал как колыбельная соната. Уолтер, как и положено надсмотрщику, созидал то, что, по его мнению, являлось настоящей картиной — он взял этот пустой холст и создал на нем преступление, а после, всучив револьвер ака праведную секиру, позволил несчастному «восстановить» справедливость, окутывая его душу жаждой мести. Этот сценарий он прокручивал множество раз, но впечатления, порой, были как в самый первый. Впрочем, все зависело от главного героя в таком сценарии, и этот, пока, его не подвел. Молодой, пылкий, расправившись с целым поселением, он двигался в сторону Уолтера, чтобы убить и его. — Кто ты?! — Послышался крик спереди, парниша не рисковал подходить слишком близко. — Я? Тот, кто тебе помог. — Уолтер говорил спокойно, почти смиренно. Словно действительно боялся вероятной смерти. — Лжец! Что ты со мной сделал… Что я со всеми сделал?! — Его голос дрогнул, но ноги все же сделали шаг. Он вскинул руку перед собой, раздался щелчок курка. — Отомстил, Билли. Нахальная ухмылка отразилась на лице, а в глазах мерцали огоньки пламени. Ни капли сожаления, сочувствия или еще каких-либо эмоций. Уолтер был холоден, с надменным взглядом рассматривая того, кто приставил дуло к его лбу. Эмоции, что он получал в такие моменты, были сравни стопки неразбавленного и холодного виски: обжигали изнутри, пробуждая первобытные ощущения. — Стреляй, — Уолтер приблизился, упираясь лбом прямо в курок, — Давай, закончи дело, парень! — Во взгляде второго пробежался неопределенный ужас. Грязные пальцы сильнее сцепились на оружие, словно это могло его защитить. — Ты больной! — Крик его был наполнен слишком очевидным отчаянием, на что Уолтер удовлетворенно рассмеялся. — Я сказал тебе стреляй. И тишину в ночи разрезал грубый выстрел. Пуля, всаженная между глаз, прошла навылет, окрашивая землю алыми цветами и ошметками. Пустота замерла во взгляде и тело свалилось на песок, парень тихо выдохнул. Его руки все еще тряслись, а сам он оглядывался по сторонам, пытаясь осознать все, что произошло за сегодня. Не выдерживая, он упал на колени и закрыл лицо руками, содрогаясь в рыдании и молитве. Его душа металась в сожалениях от боли, которую он должен был теперь принять. — И этот просит покаяния… — разочарованный голос заставил парня затихнуть. Он, задрожав уже всем телом, мучительно медленно отвел руки от лица, словно пытался оттянуть неизбежный момент. Его настигло осознание, что больше не мог произнести ни слова, ни вздохнуть, ни даже шевельнуться. — Ты ведь не думал, что сможешь убить меня из моего оружия? — Господин в черном стоял прямо перед ним. Его лицо вновь выглядело идеально, будто пару минут назад там вовсе не зияла огромная дыра, — Пора заканчивать с этим, ты был очень амбициозен, Билли. Но сейчас стал бесполезен. Вынув из оцепеневших рук револьвер, Господин в черном поднялся на ноги. Прозвучал последний выстрел в этой ночи, финальная точка.

***

      Солнце уже давно взошло над горизонтом, когда городок начал потихоньку оживать. Он не был столицей, но уже достаточно разросся, чтобы сюда планировали провести железную дорогу. Джейн, держа корзинку в руках, сидела в пекарне. С утра она успела сделать достаточно дел, чтобы выделить себе полноценный полдник. Пряный аромат корицы и жар от печи распалял ее щеки, придавая им розовый оттенок. Она сидела за столиком, придерживая лицо ладошкой, пока подружка пересказывала ей все сплетни, что успела собрать за утро. — Я тебе говорю, прям все так и было… — для убедительности, она ткнула пальцем в стол, но Джейн скучающе пожала плечами. — Не верю ни в духов, ни в призраков. Это все для дураков. — Ой не зарекайся. Лучше давай я куплю нам обереги, спрячем их под одеждой. Да и потом… разве может один человек такие зверства сотворить? Не-а. — Значит, он был не один. Все, хватит об этом говорить. — Джейн недовольно нахмурилась. Обеспокоенность подруги была заразительна, но, в отличии от нее, Джейн боялась не дьявола, а людей. Она была уверена, что бойню устроила банда, а так как эта деревушка была недалеко от их города, переживала, как бы эти ублюдки не добрались и сюда. Меньше всего Джейн хотелось вновь становиться свидетельницей кровавых перестрелок. — А я все равно оберег возьму, — не успев договорить, подружка замолчала, отвлеклась на шум. Входные двери со скрипом распахнулись. Обернувшись почти одновременно, девушки замерли. На пороге показался молодой мужчина, высокого роста и довольно крупного телосложения. Он осматривался по сторонам, пока его взгляд не остановился прямо на Джейн. — Ральф! — На ее губах заиграла теплая улыбка, а взгляд заметно смягчился. Она подозвала молодого человека к ним, видя в нем своевременное спасение. Ее подруга тоже улыбнулась, но быстро отвела взгляд в сторону, видимо, по каким-то своим причинам. — Не сомневался, что найду тебя здесь, — его голос был низок, но не слишком груб. Он встал напротив них, поздоровавшись со второй девушкой лишь кивком. Такая холодность была много чем обусловлена, и, пожалуй, замечали это все, кроме Джейн. — Вечером придешь? Я сегодня буду петь. — Конечно, если Мисс Хантер потом пообещает мне прогулку. Джейн звонко рассмеялась, притягивая к себе взгляды остальных людей. — Я уточню у нее после выступления, — она кокетливо улыбнулась, едва касаясь руки Ральфа. Черты его лица, что обычно были скрыты за маской сдержанности, смягчились, выдавая все его чувства. И если для Джейн — это было мимолетным прикосновением, то для Ральфа все имело свой, особый смысл. Он давно питал интерес к Мисс Хантер, а сейчас, кажется, и она начала испытывать что-то в ответ. Ральф ненадолго задержался в их компании и пока девушки разговаривали, он просто сидел рядом, изредка бросая на Джейн задумчивые взгляды. Когда же полдник вместе с булочками был готов, Ральф отклонился, отправляясь по своим делам, а девушки приступили к трапезе. — А тебе он хотя бы нравится? Джейн поставила кружку с морсом на стол, сдерживая смешок. Она повернулась в сторону подруги, слегка нахмурив брови. — Кто? — Ральф. Встретившись взглядом, они обе словно пытались прочесть намерения друг друга. Джейн вдруг не понравился тон, с которым был задан вопрос. — Почему ты спрашиваешь? — Он с тебя глаз не сводит. А ты словно не замечаешь этого. — Сказанное прозвучало как упрек, и Джейн прекрасно понимала причины. Впрочем, ее совсем это не волновало. — Не говори глупостей. Да, он мне нравится. Ответ вырвался непроизвольно и после они обе замолчали. Джейн ощутила какую-то тоску, от возникших мыслей. Да, Ральф действительно ей нравился как человек и друг, но был ли он ей интересен как мужчина? Этот вопрос оказался куда более сложным.

***

      Вечером Джейн, как обычно, пришла в паб пораньше, чтобы успеть поболтать до выступления. Ее харизма, опрятный внешний вид — притягивали к себе внимание многих. Джейн была открыта в общении, не стеснялась высказывать то, что думала, при этом соблюдая тактичность, не соревновалась с другими девушками и не пыталась завоевать мужское внимание, она просто была собой. В пабе собралось уже достаточно людей, когда она поднялась на маленькую сцену, — в свое время эта небольшая поставка была сделана специально для кочующих артистов и, пока в городе никого не было, место занимала Джейн. Со стороны столов послышался одобрительный свист, а сама Мисс Хантер сделала наигранный реверанс. У нее было шутливое настроение и, пока многие были напуганы рассказами об недавних убийствах, Джейн решила этим воспользоваться. — Сегодняшняя баллада будет о том, как порой, наивность, дурно сказывается не только на нас, наших близких, но и на наших сердцах. А дальше она запела под быструю игру пианино. Веселое звучание противопоставлялось словам песни, где лирическую героиню похищает бандит, которому она, по незнанию, помогла. В истории она скучает по мужу и детям, но с каждым годом, проведенным вместе с мучителем, все больше забывает о них и начинает привязываться к нему. Не смотря на грустный посыл, многие выпившие, закружились друг с другом в лихом танце, что-то выкрикивая Джейн в конце куплетов. Широко улыбаясь и пританцовывая, она тоже, по-своему, наслаждалась происходящим. В кое-то веке люди позволили себе немного веселья, оставив тревоги позади. Взгляд Джейн внезапно остановился на мужчине в черном. Его лицо наполовину было скрыто шляпой, а ноги, в тяжелых, изрядно пыльных ботинках, расположились прямо на столе. Тонкие пальцы в перстнях, покоились на груди, придавая позе расслабленный вид. Джейн не могла разглядеть его лица, но ощущала пристальный взгляд всей своей бренной сущностью. Она оглянулась по сторонам, пытаясь понять, реально его присутствие или ее фантазия слишком сильно разыгралась после утренних разговоров. Однако, окружающие даже не смотрели в ту сторону, и теперь, ей казалось, что никто кроме нее и не замечал этот силуэт в темном углу. Голос Джейн предательски дрогнул, но внешне лицо сохранило невозмутимость. Как бы ни старалась она отвести свой взгляд, все равно краем глаза цеплялась за загадочного гостя. Его голова плавно приподнялась и Джейн заметила, что уголки чужих губ расплылись в надменной ухмылке. По рукам пробежали мурашки, но Джейн старалась держаться. Среди чужих лиц она искала хотя бы одно знакомое, чтобы ощутить поддержку, пока все внутри кричало, что ей нужно бежать прочь. В голове эхом отозвалось «слишком поздно» и Джейн уже не была уверена, что эта мысль принадлежала ей. Звучание пианино вдруг стало слишком резким и фальшивым, Джейн больше не могла петь. Выхватив револьвер, она собиралась направить его в сторону незнакомца в шляпе, но ее руки, не слушаясь, направили дуло в сторону пианиста. Со стороны послышался чей-то крик, а сама Джейн замерла, ощущая, как холодный пот скатился по виску. Она была слишком напряжена, борясь с каким-то необъяснимо-диким желанием нажать на спусковой крючок. Губы шевельнулись, но звука не последовало, лишь слетело немое «простите», Джейн больше не могла сдерживать саму себя. Она закрыла глаза, мысленно прощаясь с пианистом и своей жизнью, как вдруг ощутила, что ее ладони обхватила чужая, более сильная рука. Ловким движением пистолет оказался поднят в потолок после чего раздался выстрел. Почти обессиленная, Джейн упала в объятья, лишь после позволяя себе взглянуть на того, кто был спасителем. В уголках глаз блеснули слезы, пока остальные посетители терялись в эмоциях. — Чего застыли? Хлопайте. Это была постановочная сцена! — «Ральф… Меня спас Ральф…» — пронеслось в голове Джейн, пока молодой капитан, смотрел в сторону перепуганного пианиста, умоляя его подыграть. Но тот предпочел только повернуться в профиль в толпе и кивнуть, не совсем понимая, что сейчас вообще произошло. Как иронично, что история в песне заканчивалась тем, что сердце героини слишком ожесточилось и она, ведомая этим чувством, убила похитителя. Она понимала, что он стал для нее единственным близким человеком, но возненавидела за то, что он лишил ее былой счастливой жизни. — Это твоя идея, Лейн?! Я тебя лично заставлю мне дырки в потолке заделывать! — Хозяин паба недовольно потушил сигарету, он не особо верил словам Ральфа, но разбираться в произошедшем не хотел от слова совсем. Самое главное — обошлось без жертв, а остальное можно решить, — Все, на сегодня концерт окончен! Эу, актриса, если хочешь и дальше тут петь — больше никакой стрельбы у меня, ясно? Револьвер дома оставляй. Быстро закивав, Мисс Хантер не противилась тому, как резко из ее рук был выдернут кольт. Ральф вместе с Джейн вышли на улицу. Она пыталась отдышаться, пока он все еще удерживал ее за талию. — Что, черт возьми, это было? — Прохладный ветер касался влажных щек, пока Джейн смотрела куда-то вдаль. Она не знала, что ответить Ральфу... Была благодарна, понимала, что он беспокоится, но не могла подобрать слов. Ну не говорить же ему, что она собиралась стрелять в какого-то человека в черном? Который, вероятно, даже существовал. — Не знаю… Я себя словно не контролировала. Спасибо, что ты пришел… И они оба замолчали. Ральф чувствовал, как ее сердце все еще бешено колотится, ему не хотелось выпускать Джейн из своих рук, и она также не хотела этого. Будучи жуткой недотрогой, ей вдруг показалось приятным — вот так замереть в крепких объятиях. Образ человека в черном постепенно покинул ее разум, а тепло чужого тела по какой-то причине утоляло оставшуюся тревогу. «И правда, почему я раньше на него никогда не смотрела?» — отозвалось в голове Джейн.