Человеческий порок.

      Джейн стояла на просторной площади. Семь пустых «коробок» понесли на местное захоронение, но она не последовала за ними, не видела в этом никакого смысла. Темные тона в одежде едва ли могли передать ее настоящую скорбь, рвущуюся наружу истошным криком. Но Джейн молчала. Она прожигала взглядом небольшой пьедестал, где какое-то время назад проходила церемония прощания. Сознанием Джейн находилась где-то далеко за пределами этой вселенной, в своем мраморном мире, а бренное тело приковалось к одной точке, едва ли способное теперь сдвинуться с этого места. Среди мелькающих мыслей, пред взором возник образ Мистера Норрингтона: его вальяжная поза, хитрый взгляд, ледяная кожа… Джейн тяжело вздохнула, наконец-то зашевелив пальцами, мысли об Уолтере вернули ее в реальность. Так странно… сегодня она не увидела его среди толпы. «Может оно и к лучшему… Наверняка уехал» От этой мысли Джейн ощутила внезапную тоску. Неужели ей было грустно что Господин Норрингтон покинул город, даже не попрощавшись с ней. Какая ирония, а ведь вчера она сама надеялась на такой исход событий.       Еще немного постояв на месте, она подняла взгляд вверх, всматриваясь в идеально-голубое небо. По телу пробежал легкий холодок, Джейн чувствовала себя в такой растерянности, что цеплялась за любые глупости, лишь бы откреститься от собственной слабости. — Вам к лицу этот цвет, — резко оборачиваясь на чужой голос, Джейн свела брови, недоверчиво осматривая того, кто посмел вторгнуться в ее личное пространство. — Мистер Норрингтон. Не видела Вас с утра, — ее голос был подобен стали, задрав слегка подбородок, Джейн сохранила отстранённое выражение лица. — У меня были дела. А Вы меня ждали? Хоть вопрос, возможно, и не имел каверзного подтекста, Джейн ощутила от него какой-то укол. С одной стороны, какая-то ее часть действительно ждала Уолтера, ведь он все еще оставался последним живым напоминанием о семье. С другой стороны — в его присутствии Джейн ощущала себя как под водой, она задыхалась, тревожилась, не могла собраться. — Не ждала, — отрезала она, отворачиваясь от Господина в черном. За спиной послышалась усмешка, уходить он не собирался. Равняясь на Джейн, запустил руки в карманы, всматриваясь в ту же точку, что и она. От Уолтера пахло порохом, немного ванилью и каким-то крепким табаком. — Слышал, Вы петь любите, Мисс Хантер, — непринужденный тон как-то успокаивающе действовал на Джейн. Она безэмоциональна пожала плечами. — Люблю. — Споете мне сегодня вечером? Я готов щедро заплатить, если мне понравится ваше выступление. «Да что он о себе возомнил?!» — Джейн прикусила губу, чтобы не ляпнуть ничего грубого. — Это вряд ли, Мистер Норрингтон. Как Вы видите, я не в настроении. Короткое молчание сквозило слишком очевидным напряжением с обеих сторон. — Позвольте кое-что прояснить, — Уолтер продолжал говорить также спокойно, но в его голосе будто что-то изменилось, — У Вас ничего не осталось, Мисс Хантер. Не будьте так безрассудны, Вы не в том положении, чтобы отказываться. Понимаю, утрата — дело серьезное, но они мертвы, а Вам еще жить придется…       Закончить мысль Джейн ему не дала. Встав прямо перед ним, занесла руку — без промедлений оставляя звонкую пощечину. Ее глаза поблескивали от слез и ярости, вызвав у Уолтера непозволительно-довольную ухмылку. На злобу, он даже не шатнулся, словно и не почувствовал никакой боли, в то время у самой Джейн ладонь пылала огнем. Осознание содеянного застигло врасплох, и она мгновенно растерялась, отступив назад. — Извините… — слетело с жатых губ. Уолтер взглянул на нее сверху вниз, не скрывая искрящего интереса в глазах. В отличие от нее — он действительно наслаждался всем происходящем. Сложнее всего было сдержать собственные порывы, впрочем, он довольно быстро подавил желание схватить маленькую Мисс Хантер за лицо. — Я жду Вас вечером. Постарайтесь не разочаровать меня, и помните, что никто кроме не заинтересован в помощи Вам. Сверкнув улыбкой напоследок, Уолтер ушел, оставив Джейн в полном одиночестве. До боли сжимая кулаки, она вонзила ногти в кожу, не желая признавать правоту его слов. Теперь Джейн даже жалела, что этот заносчивый богач не уехал, забыв о ее существование. Зачем он это все устроил? Самоутвердиться? Вряд ли в его поступке был хотя бы намек на добродетель. Ветер хлестнул ее по лицу, словно в ответ на проявленную прежде вольность. Поднимая клубы пыли, он кружил вокруг Джейн, колко скользя по открытым частям кожи, цепляясь за одежду, будто желая ее разорвать. Нет, была вещь, в которой Норрингтон точно ошибся. Она не была одна. В конце концов, рядом с ней был мужчина, готовый ради нее пойти на все. С ней была ее гордость, ее сила, ее вера в саму себя. И отнять это было невозможно.       Вечер наступил слишком быстро. Джейн собиралась отстраненно, делала все машинально, до конца не понимая, зачем она вообще куда-то идет. Лицо удалось хорошо запудрить, маскируя почти все недостатки, немного румян и Джейн вновь выглядела здоровой и жизнерадостной, если, конечно, особо не вглядываться. Открыв дверцы шкафа, она удивленно ахнула: среди привычной одежды висел совершенно новый наряд, явно сшитый из более дорогих материалов. Джейн осторожно вытащила его, осматривая. Она не была любительницей наряжаться, но не могла скрыть нахлынувшего восторга. Подцепив бумажку, что удерживалась булавкой от броши, Джейн открыла записку. «Очень жаль, что Ваше платье порвалось во время нашей первой встречи. Надеюсь, это прослужит намного дольше предыдущего. Не терпится увидеть его на Вас сегодня вечером. У. Н.» Она почувствовала, как мурашки медленно поползли по ее рукам. Роскошное платье уже не вызывало прежней радости — все мысли были заняты другим: как Мистер Норрингтон узнал, где она живет? А главное — почему смог спокойной зайти в дом и залезть в ее личные вещи? Джейн испугано оглянулась, словно сзади нее кто-то должен был появиться… но комната была пуста. Ощущая себя как на прицеле, она еще раз недоверчиво осмотрела наряд. Черные кружева переплетались с золотыми нитями, придавая платью аристократичный шарм. Джейн никогда раньше не видела подобного кроя — вживую такая ручная работа выглядела неземной. Ей хотелось немедленно примерить платье, но тот факт, что оно было подарено Мистером Норрингтоном — вызывал отторжение. Хотелось — на зло ему — выбросить дорогой подарок, прийти в чем-то невзрачном, растрепать волосы и горько рассмеяться ему в лицо, спеть нарочно отвратительно, фальшиво, — лишь бы оставить его недовольным, неудовлетворенным.       Но Джейн также понимала, что не может себе этого позволить. Да и портить такое платье было настоящим преступлением. Она юркнула к шкафу, решившись все-таки надеть его. Легкий дискомфорт от мысли, что Норрингтон был в ее доме — никуда не делся и Джейн плотнее прижалась к дверце, словно пытаясь спрятаться от чужого взора. Это казалось абсурдом — ведь в комнате, кроме нее, никого не было.       Медленно развязывая шнуры своего старого платья, она осторожно потянула его вниз, как будто кто-то впрямь мог наблюдать за ней в этот момент. Оголяя нежную кожу, Джейн вдруг почувствовала, насколько холодно в комнате было на самом деле. Тело тут же покрылось мурашками, и она прижала руку к груди. Убрав прежний наряд в шкаф, Джейн все еще не могла избавиться от навязчивой мысли, что за ней кто-то следит. И, словно подтверждая ее тревогу, по плечам пробежался холодок, странный, неестественный. Он плавно скользнул ниже, касаясь талии, линии бедер, поясницы, оставляя за собой волны приятного покалывания и новых мурашек.       Замерев, Джейн пыталась понять, почему ее тело вдруг так чувственно отреагировало на пустяк. Впрочем, ощущения ей казались до боли знакомые, словно она вновь чувствовала прикосновения Норрингтона и это его ледяные пальцы сейчас касались ее открытых мест. Все внутри вспыхнуло противоречивым огнем, нет, такого быть не должно, почему она вообще об этом думает? Не давая больше себе времени на эти размышления, Джейн, как можно быстрее, надела платье. Изящный фасон сел на нее точно по фигуре, подчеркивая каждый изгиб. В нем она выглядела безупречно. Даже слишком. Рассматривая себя в зеркале, на губах мелькнула улыбка, может, ей и вправду стоило немного развеяться?       В салуне, как обычно, было шумно — все отдыхали после тяжелого дня. Трагедия, что потрясла городок утром, очень быстро утратила свою горечь, здесь не было принято тосковать по погибшим, да и цена жизни давно уже не имела веса. Поэтому никто не удивился, когда под вечер в дверях заведения появились юная Мисс Хантер. Разве что бурную реакцию вызвал ее дорогой наряд. Открытые, худые плечи, едва смуглая от загара кожа, — Джейн выглядела неприлично хорошо. Со стороны послышался свист, но она даже не удостоила сидящего взглядом, все ее внимание было сосредоточенно на том, чтобы найти Мистера Норрингтона. И она нашла.       Склонив голову на бок, он сидел поодаль всех, на его столе не было алкоголя, зато лежала шляпа. Сам же Уолтер, откинувшись на спинку стула, сидел полубоком, отстукивая пальцами ритм по деревянной поверхности. Что-то внутри Джейн сжалось, когда она встретилась с ним взглядом. Сперва ей захотелось убежать, в голове возникли смутные воспоминания последнего выступления, но она не смогла увидеть полной картины, будто ее же память отказывалась это вспоминать.       На губах Норрингтона появилась едва заметная, хищная ухмылка. Его взгляд, цепкий, оценивающий, скользнул по фигуре Джейн, словно убеждаясь в том, что подарок оказался как раз. Она смущенно мотнула головой, стараясь избавиться от наваждения, что застало ее совсем недавно в доме. Это казалось такой глупостью, как она вообще смела позволять таким мыслям проникать в ее голову и душу, когда он так цинично отнесся к смерти ее семьи. Впрочем, отводя взгляд в другую сторону, Джейн заметила Ральфа, что с удивлением смотрел на нее. Совесть неприятно кольнула, и она вдруг вспомнила слова подруги о том, какое место вообще Ральф занимал в ее жизни. По теплому улыбнувшись ему, Джейн поднялась на небольшую сцену под одобрительные завывания так называемой «публики». Она с каким-то трепетом продолжала обмениваться молчаливыми взглядами с Ральфом, пытаясь дать понять, что объяснит все позже, но внезапная головная боль пронзила виски, разрывая их невидимую связь. Джейн резко отвернулась. Внутри эхом отозвалось то, что она согласилась петь для Мистера Норрингтона. Впрочем, не успела она ничего сказать, как Господин в черном вышел вперед сам, приковывая чужое внимание к своей персоне. Было что-то в нем такое особенное, притягивающее, чарующее, что вынуждало окружающих смотреть только на него. — Последние дни выдались паршивыми, не так ли, господа? — его голос звучал вальяжно, с ноткой уверенной небрежности, — И тем не менее, считаю, что такие трудности лишь закаляют нас. Посмотрите, насколько роскошно выглядит Мисс Хантер, хотя только сегодня с утра она похоронила отца и братьев, — Уолтер поднялся на сцену к Джейн и ей захотелось отступить, но тело не слушалось. Совершенно беспомощная, она стояла рядом с ним, по какой-то причине начиная улыбаться, хотя внутри все сжималось от необъяснимого страха и злобы. Норрингтон приобнял ее за талию, склоняясь прямо к уху. — Вы до непозволительного обворожительны, Мисс Хантер, приятно знать, что к вашей красоте приложил руку я. Он смотрел не на неё. Он смотрел на Ральфа. Холодный, насмешливый взгляд был адресован именно ему. Уолтер провоцировал, насыщаясь не только страхом Джейн, но и нарастающей яростью молодого капитана. Выпустив из хватки свою добычу, Норрингтон улыбнулся и щелкнул пальцами, в ту же секунду послышалась торопливая игра пианиста и Джейн подчинилась ритму музыки.       Весь вечер она развлекала гостей салуна песнями — но не по собственной воле. Моментами ей хотелось уйти, удавиться, закрыть глаза и очнуться уже дома. Только вот… словно под гипнозом — она продолжала петь, причем так, как не пела никогда раньше: более чувственно, звонко, уверенно. Джейн казалось, что она заперта в собственном теле и больше им не управляет. Ее же воля ей больше не подчиняется.       Каждый раз, когда она пыталась посмотреть на Ральфа или еще хоть на кого-то, ее пронзала сильная головная боль… Но стоило Джейн вернуться взглядом к Норрингтону, как боль волшебным образом отступала. Музыка, звучащая вокруг, пробиралась под кожу — не только ее, но и остальным в салуне. Как будто все помещение было окутано парами опиума, никто не буйствовал, все выглядели слишком спокойными. Джейн и на себе ощущала этот странный эффект: она была словно одурманена, в голове все путалось, не осталось больше ничего, кроме звучащего голоса и ее самой. Движения тела, хаотичные, бурные, почти раскрепощённые — получались сами по себе. Мисс Хантер забыла о своей трагедии и, кажется, обо всем остальном. Затуманенный взор цеплялся за одну-единственную фигуру, которая выделялась на фоне остальной пустоты. Норрингтон был достаточно далеко, но его взгляд ощущался слишком буквально, он прожигал, изводил, пьянил и без того ослабленный разум Джейн. Ей хотелось, чтобы он не сводил с нее глаз, чтобы он коснулся ее пылающей кожи, возвращая в реальность из той безумной пелены бреда, что он сам же и создал. Джейн задыхалась, последние строки давались особо тяжело… Но ведь она и жаждала этого…? Забвения. Когда музыка стихла, Джейн обнаружила себя сидящей на полу. Сердце бешено колотилось, возвращение в реальность давалось с трудом. Минуту назад ей было так хорошо… а сейчас? Сейчас она чувствовала себя так, словно из нее вытянули половину жизни. Поднявшись на ватных ногах, она поклонилась под довольные окрики и свист. Ей захотелось найти Ральфа, поговорить с ним. С Джейн происходило что-то странное и только в нем она видела хоть какую-то опору… Что-то реальное. Выйдя на улицу, она застала Ральфа на ступеньках, хотела позвать его, но осеклась, вспоминая, что он видел, как нагло ее обнял Норрингтон… Еще это платье. Как паршиво ситуация выглядела на деле — умру не приложить. Тяжелый взгляд Ральфа, когда он обернулся, вынудил ее еще больше стушеваться, поджав губы. — Джейн… Я хотел с тобой поговорить, — ощущая какую-то неловкость в воздухе, он подошел ближе к ней и осторожно взял за руку. В его глазах читалось сомнение, но не насчет самого действия, а в том смысле, позволит ли вообще Джейн это прикосновение? — Я тоже, — ответила она почти шёпотом. Глаза напротив сверкнули какой-то надеждой, Ральф расправил плечи. — На тебя, в последнее время, много что выпало. Вижу, что ты пытаешься справиться сама, — отведя взгляд в сторону, Ральф сдержался от желания озвучить терзающих, его сердце, намеков, и продолжил, — Я не хочу, чтобы тебе пришлось идти на крайности, Джейн.       Он прикрыл глаза, осознавая, что, возможно, своими словами задел её честь, но то, с каким искреннем непониманием Джейн смотрела на него, немного успокаивало. Сжав ее ладошку, лицо Ральфа в миг стало очень серьезным. — Я хочу позаботиться о тебе Джейн, хочу, чтобы ты стала моей женой. С ее уст слетело тихое «ох». Стоя в полной растерянности, она вдруг искренне рассмеялась, высвобождая руку и прижимая ее к щетинистой щеке. — Какой же ты дурак, — она приблизилась, оставив кроткий поцелуй на его скуле, — Я согласна.       Услышав одобрительный ответ, он сперва не мог поверить в правдивость слов. А затем, улыбаясь в ответ, прижал Джейн как можно ближе, заключив в крепкие объятия. Но даже этого казалось мало, чтобы выразить переполняющую его радость — и, легко подхватив возлюбленную за талию, он закружил её в воздухе. Ощущение искреннего восторга заполнило все, соединяя осколки внутри сердца Джейн. В присутствии Ральфа все тревоги отходили на второй план, становились незначительными, почти смешными. И все же, внезапная мысль о Мистере Норрингтоне вынудила ее напрячься. Освобождаясь от объятий, Джейн твердо произнесла: — Мы уедем отсюда как можно дальше и никому ничего не скажем, — она с надеждой сжала кисть Ральфа, и он кивнул, не сомневаясь в ответе ни на секунду, — Уедем завтра же… нет. Лучше сегодня ночью. — Джейн… Это не все, что я хотел сказать, — замолчав, он крепко обнял ее, прижимая к себе, тем самым лишая возможности высвободиться, — Завтра я выхожу в море, но ненадолго, максимум — четыре месяца. Заплатить обещали хорошо, хватит на свадьбу и на переезд, — говорить становилось труднее с каждой секундой, пальцы Джейн обессилено соскользнули с его спины. От мысли того, сколько продлится их разлука, ее охватил настоящий ужас, ощущение безопасности растворилось в щелчок пальца, она вновь была абсолютно беспомощна и разочарована. Это было бесчеловечно — вознести ее на небеса, а затем так грубо сбросить вниз. Ей захотелось вырваться из этих объятий, что теперь становились удушающими, так что она с силой надавила на чужую грудь, пытаясь отстраниться от его рук, но с каждым ее рвением, хватка Ральфа становилась сильнее. От безысходности Джейн не сдержала слез, со всей горечью ударяя по широкой груди. — Да как ты посмел?! Почему ты сразу не сказал, я бы никогда не согласилась! — отчаянный крик слетел с губ, а Ральф прикрыл глаза, поглаживая ее по голове. — Поэтому и не сказал. — Не смей меня оставлять! Только не сейчас… Я не хочу… — обессиленная собственными эмоциями, Джейн повисла на Ральфе, пока он продолжал крепко удерживать ее за талию. Она была зла на него за то, как легко он выбил почву из нее ног, была зла на то, что он оставлял ее одну, была зла, потому что знала, что она боялась именно этого. — Обещаю, я вернусь как можно скорее и выполню любую твою просьбу, моя милая Джейн, — в отличии от нее, тон Ральфа был достаточно сдержан. Он не хотел рвать ей душу еще больше своими переживаниями и шел на этот шаг действительно из благородных намерений. Ему не было до конца понятным, почему Джейн так остро реагировала на его отъезд, в каком-то смысле это даже льстило — ее слезы по нему. — Я уеду одна, ты понял? Ты больше никогда меня не увидишь! Но Ральф не обращал внимания на ее крики, он гладил ее по припухшим щекам, открытым плечам, спине, старался отдать всего себя, на эти последние минуты рядом со своей возлюбленной. А затем он ее поцеловал, горячо, чувственно, совсем не так, как должен был мужчина в первый раз целовать девушку. Джейн больше не отталкивала его. Ее губы сейчас были особо мягкими, немного солеными от слез, что придавало поцелую напоминание о его настоящем смысле: прощание. — Я все для тебя сделаю, клянусь.       Ральф прильнул к её губам в последний раз. Джейн вздохнула, стараясь сохранить этот миг в памяти — крепче, как нечто бесценное. В эти секунды внутри нее разгоралось столько противоречивого, но приятное ощущение первого поцелуя затмило другие чувства. А затем они разошлись.       Тем временем, в дверях салуна, опершись на деревянный косяк, стоял одинокий силуэт. Чёрный плащ едва касался пола, а сам Господин, бездумно вертел в руках пустой стеклянный стакан. Лицо Уолтера выглядело задумчивым, такой поворот событий явно не входил в его планы, но и никак их не портил. Напротив, лишь сгущал краски драматичности истории. «Осознаете ли Вы, Мисс Хантер, что только что подписали приговор своему будущему мужу?» Раздался треск. Стакан лопнул прямо в руках, разлетевшись осколками в разные стороны. Искоса бросив равнодушный взгляд на пальцы, Уолтер тряхнул рукой, заставляя все мелкие стеклышки выпасть из кожи. Рана моментально зажила, не оставив никакого следа. Как будто ничего и не было. Как будто всё только начиналось.