Рамлоу: рождённый кусаться

Звонок из прошлого. Телефонный звонок разорвал послеобеденную тишину ровно в 18:03. Брок знал это точнее, чем расписание школьных уроков. Каждый первый вторник месяца, когда синие тени от сосен во дворе становились особенно длинными, старый дисковый аппарат на кухне взрывался пронзительным трезвоном. Он сидел на крыльце, чистя перочинным ножом палку — сегодня это должен был быть кинжал, вчера — меч, завтра, возможно, гарпун. Брок мог предсказать этот звонок точнее, чем школьный звонок на перемену. Первый вторник месяца. Всегда. Из дома донеслись тяжёлые шаги — Джейкоб не спал, значит, находился в той странной переходной фазе: уже не трезвый, но ещё не совсем пьяный. Брок знал все стадии отцовского опьянения лучше, чем таблицу умножения. — Опять твоя мамаша, — прохрипел Джейкоб, появляясь в дверях. Его рабочая рубаха была расстёгнута, обнажая красные следы от собачьих укусов — вчерашний "подвиг" у мусорных баков. — Хочешь поговорить с той, что нас бросила? Нож в руке Брока дрогнул, сбривая слишком толстый слой коры. — Неа. Джейкоб скрылся в доме. Через тридцать секунд раздался его голос: — Жив. Не звони больше. Когда хлопнула трубка, Брок вдруг осознал, что затаил дыхание. Его лёгкие горели. Он медленно выдохнул и снова принялся выстругивать палку, стараясь сделать идеально ровные грани.  «Где она сейчас?» — пронеслось в голове.  «В каком городе? В чьей постели? Пьёт ли она кофе с двумя ложками сахара, как раньше?» Нож соскользнул, оставив глубокую зазубрину. — Чёрт! Из дома донёсся хриплый смех. — Учись работать руками, сопляк! Может, хоть плотником нормальным станешь — не то что твой дед-алкаш. Брок сжал рукоять так, что суставы побелели. Он представил, как этот нож входит в отцовскую грудь. Лёгко. Почти без сопротивления. Но вместо этого он вонзил нож в ступеньку. Ветер донёс запах ближайшей свалки — сладковато-кислый, как прокисшее молоко в школьной столовой. Где-то там, за тысячу миль, женщина, которая когда-то пела ему колыбельные, сейчас курила на балконе чужой квартиры, сжимая в руках телефон. Он представил, как мог бы выглядеть этот разговор: "Привет, мам. Сегодня в школе был тест по математике. Я получил пятёрку. Отец снова напился и разбил зеркало в прихожей. Я собрал осколки и спрятал под кровать - вдруг когда-нибудь понадобятся. Когда ты приедешь?" Но вместо этого он выдернул нож и продолжил выстругивать дерево.

***

Призрак в супермаркете. "Price Mart" пах дезинфектантом и дешёвым пластиком. Брок методично складывал в корзину самое необходимое: 1. Банка фасоли (самая дешёвая, 79 центов) 2. Пачка макарон (срок годности через месяц — значит, будут продавать дешевле) 3. Хлеб (чуть помятый, со скидкой 30%) Кассирша, миссис Вилсон, знала его в лицо — мальчик, который всегда приходил один и расплачивался мелочью. Сегодня она накрасила губы новым розовым блеском. — Опять за отцом? — она щёлкнула розовой жвачкой. — Он на смене, — автоматически солгал Брок. Именно тогда он увидел ЕЁ. Лиза стояла в очереди на третьей кассе. Она выглядела... чужой. Новые джинсы, которых не было в её старом гардеробе. Сумка с логотипом бутика из большого города. В её корзине: — Бутылка белого вина (не дешёвого) — Дорогой сыр в восковой обёртке — Плитка "Hershey's" с миндалём Тот самый. Брок почувствовал, как сердце начинает биться где-то в районе горла. Его ладони внезапно покрылись липким потом. Она повернула голову — ещё мгновение, и их взгляды встретятся... Он резко отвернулся, швырнул на ленту два доллара и, не дожидаясь сдачи, схватил пакет. — Мальчик, ваша сдача! — крикнула миссис Вилсон. Но он уже шёл вдоль рядов, прижимаясь к стеллажам. Его руки действовали сами: 1. Подойти сзади 2. Вынуть шоколад из её корзины 3. Исчезнуть На улице он развернул плитку. На обёртке золотилась надпись: "Подарок для особого момента". Особый момент. Брок сунул шоколад в карман и пошёл домой, где его ждал отец, бутылка и вечный вопрос: "Где ты шлялся?"

***

Ночные исповеди Сон начался с запаха. Лаванда и что-то ещё — возможно, новые духи. Брок открыл глаза и увидел её, сидящую на краю его кровати. — Ты вырос, — прошептала Лиза. Её пальцы дрожали, когда она коснулась его волос. В этом сне не было криков, не было слёз — только тихий шелест занавески от сквозняка. — Я вернусь, — сказала она. — Я исправлю всё. Брок хотел спросить: — Почему ты ушла? — Ты знала, что он будет бить меня? — В том доме, где ты сейчас живёшь, есть комната для меня? Но вместо этого он просто кивнул. Проснулся он от удара. — Кричишь во сне, мразь! — Джейкоб стоял над ним, пахнущий перегаром и потом. — Опять снилась эта шлюха? Брок медленно сел, чувствуя, как сонная реальность смешивается с явью. — Я не кричал, — сказал он. — Я просто предупредил. — Что? — Чтобы ты не испугался, если она действительно появится. Отец замахнулся, но Брок уже скользнул в дверь. Ночь была холодной. Луна освещала ржавые обломки в их дворе: сломанный велосипед, старую стиральную машину, три пустых ящика из-под пива. Где-то там, за горизонтом, женщина, которая приснилась ему, поворачивалась во сне и обнимала подушку.

***

Коробка в гараже Дождь стучал по крыше гаража, как мелкие камешки. Брок перебирал коробки с надписями "Инструменты" (пустая), "Рождество" (два шарика и сломанная гирлянда) и вдруг — "Для Брока". Пыль поднялась столбом, когда он снял крышку. Внутри: — Книга "Тайны космоса" с потрёпанной обложкой — Конверт с выцветшими марками — Маленький плюшевый мишка без одного глаза На первой странице книги — надпись: "Моему звёздному мальчику. Когда вырастешь — улети далеко-далеко. Люблю, мама." Дата — за неделю до её исчезновения. Брок закрыл книгу. Где-то в доме упала бутылка, послышалось ругательство. Он положил всё обратно, кроме медвежонка — того он сунул в карман. В тот вечер, когда Джейкоб заснул перед телевизором, Брок вышел во двор с книгой. Луна освещала страницы, где рассказывалось о чёрных дырах — местах, где время останавливается. — Может, — шептал он, — где-то там ты ещё любишь меня? Ветер унёс его слова туда, где их никто не услышит.

***

Последний звонок Телефон не звонил три месяца. Брок почти перестал ждать. Почти. Но в тот вечер, когда Джейкоб ушёл в бар, телефон вдруг зазвонил. Один раз. Два. Три. Брок поднял трубку. — Алло? Тишина. Потом — слабый звук, похожий на всхлип. — Мама? — его голос прозвучал чужим даже для него самого. Щелчок. Гудки. На следующий день Брок нашёл в телефонной книге свежий след от ногтя — отец вырвал целую страницу с кодами междугородних звонков.

***

Соседский пёс Во дворе жил пёс. Рыжий, с облезлым боком — результат давней стычки с Джейкобом. Брок иногда подкармливал его краюхами хлеба, хотя знал, что это бессмысленно: собака никого к себе не подпускала. Однажды утром он нашёл её мёртвой у забора. — Старый кобель, — хрипло сказал Джейкоб, увидев тело. — Всё равно подох бы. Брок молча взял лопату. Когда яма была готова, он вдруг заметил на шее пса ошейник. Пластиковый, с биркой. Брок наклонился ближе. «Если я потерялся, верните меня Лизе Рамлоу» и адрес — другой город, всего в двух часах езды. Он сорвал ошейник и сунул в карман. — Что это? — спросил Джейкоб. — Грязь, — ответил Брок и бросил ком земли на тело собаки. Вечером он сжёг ошейник в железной банке из-под супа. Пластик плавился, издавая резкий запах, а бирка почернела и свернулась. «Верните меня Лизе». Слишком поздно.

***

Письмо, которое никто не прочитает Брок нашёл чернильную ручку в ящике кухонного стола. Она была дорогая, с серебряным пером — должно быть, чей-то подарок отцу много лет назад. Джейкоб, конечно, даже не вспомнил бы о её существовании. Он развернул листок бумаги — оборотную сторону квитанции за электричество — и замер. Что можно написать человеку, который исчез, но не умер? «Дорогая мама» — слишком сладко. «Лиза» — слишком холодно. В конце концов он начал просто: «Ты забыла книгу в гараже. Я нашёл её. Спасибо. Папа вчера разбил дверцу шкафа. Я починил, но теперь она скрипит. В школе сказали, что у меня способности к математике. Хотят отправить на олимпиаду в другой город. Денег на поездку нет. Интересно, если бы ты осталась, было бы по-другому? Брок.» Он перечитал написанное и скомкал листок. Глупости. Сентиментальные глупости. Но вечером, когда Джейкоб захрапел на диване, Брок разгладил письмо и спрятал его в книгу о космосе. На всякий случай.

***

День рождения Брок никогда не отмечал день рождения. Но в этом году что-то изменилось. Может, потому что накануне он увидел по телевизору, как другие дети дуют на торты со свечами. Он купил у миссис Вилсон маленький кекс за 59 центов. Даже не торт — просто кекс в пластиковой упаковке. Дома, пока отец был в гараже, Брок воткнул в него одну свечу (нашёл в ящике с кухонным хламом) и зажёг. Огонёк дрожал. — С днём рождения, — прошептал он сам себе. Потом задул. Дверь распахнулась — Джейкоб стоял на пороге, пахнущий бензином и пивом. — Что за дурацкий ритуал? — Ничего, — Брок отломил кусок кекса. — Просто проверял, горит ли ещё свеча. Отец фыркнул и прошёл мимо. Брок доел кекс. Он был сухим и безвкусным.

***

Фотография Старая фотография завалилась за книжную полку — Брок обнаружил её, когда пытался достать упавшую монету. На снимке: он, маленький, лет пяти, на плечах у отца. Джейкоб улыбается — это странно, Брок почти не помнил, чтобы отец улыбался. А слева — Лиза. Она смотрит не в камеру, а на них двоих. Брок перевернул фотографию. На обороте дата и надпись: «Лучший день». Он не знал, что это был за день. Не помнил его. Фотография заняла место в его кепке — под подкладкой, рядом с плюшевым мишкой.

***

Эпилог Телефон больше не звонил по вторникам. Шоколад так и не был съеден — он лежал под матрасом, постепенно покрываясь белым налётом. А сны... сны теперь приходили реже. Иногда Брок ловил себя на том, что ищет её лицо в толпе у школы или в автобусе. Однажды ему показалось, что он видит её в окне проезжающей машины — но это была просто женщина с похожей причёской. Он научился жить с этой пустотой, как учатся жить с отсутствующим зубом — сначала язык постоянно находит дырочку, потом привыкаешь. Только иногда, в особенно тихие вечера, он доставал плюшевого мишку и смотрел на его единственный глаз, пытаясь вспомнить — какого цвета были глаза его матери? Голубые? Серые? Зелёные? Он не мог вспомнить. И в этом была самая страшная правда. Годы спустя, когда Брок уже стал тем, кем стал, он однажды оказался в маленьком книжном магазине в чужом городе. На полке стояла та самая книга — "Тайны космоса". Он открыл её на первой странице. "Моему звёздному мальчику..." Брок закрыл книгу и поставил её обратно. Он больше не был тем мальчиком, который ждёт. Но иногда, в особенно тихие ночи, он всё ещё просыпался от звука телефонного звонка, которого не было.