Рамлоу: рождённый кусаться

Броку 17 лет. Дождь начался еще днем и к полуночи превратился в настоящий потоп. Вода стекала по вывеске бара "Грязный Гарри", смывая слои городской грязи, но не в силах отмыть многолетние наслоения никотина, алкоголя и человеческого отчаяния, въевшиеся в стены этого заведения. Сквозь запотевшие окна просвечивал тусклый желтый свет, смешиваясь с неоновым отблеском вывески на стоянке, где одинокий "Шевроле" 78-го года ржавел под открытым небом. Внутри воздух был густым от сигаретного дыма и испарений дешевого алкоголя. Старый джаз из покосившегося ретро-радио за стойкой боролся с гомоном полупьяных посетителей. Бармен Томми, бывший боксер с перебитым носом, лениво протирал стаканы, бросая беспокойные взгляды в дальний угол, где за отдельным столиком сидели двое - отец и сын. Джейкоб Рамлоу, некогда крепкий морпех, теперь представлял собой жалкое зрелище. Его некогда мощные руки дрожали, когда он подносил к губам пятую за вечер рюмку. Желтоватый оттенок кожи, опухшие веки и глубокие морщины делали его значительно старше своих пятидесяти. Армейская куртка, единственная приличная вещь в его гардеробе, была покрыта пятнами и прожжена сигаретами в нескольких местах. Напротив него сидел Брок — высокий, угловатый семнадцатилетний парень с холодными глазами, в которых читалась не по годам взрослая жестокость. Он не пил, лишь крутил в пальцах стакан с виски, наблюдая, как свет преломляется в янтарной жидкости. Его костяшки были покрыты свежими ссадинами - напоминание о вчерашнем подпольном бою. — Цирроз, — внезапно произнес Джейкоб, откашлявшись в потрепанный платок, на котором осталась алая прожилка. — Врачи сказали — месяц, может два... Он поставил рюмку с заметным усилием, будто этот простой жест требовал от него невероятных усилий. — Хотя что они знают, эти книжные черви. Вьетнам должен был меня убить, а я выжил. И это... это тоже переживу. Брок молчал. Это была их привычная динамика — отец говорил, сын игнорировал. Но сегодня в воздухе между ними висело что-то новое, невысказанное, что делало тишину между ними особенно гнетущей. За соседним столиком двое завсегдатаев перешептывались, бросая украдкой взгляды на пару. — Смотри, старик Рамлоу опять тут, — прошептал первый, толстый мужчина с красным носом алкоголика. — Говорят, врачи ему месяц отвели, не больше. — Черт, а его пацан? — спросил второй, тощий, с желтыми от никотина зубами. - Тот, что в подпольных боях дерется? Слышал, на прошлой неделе он парню челюсть сломал в трех местах. —Тише, дурак, — первый косился на Брока. — Он этого не любит. Джейкоб внезапно резким движением схватил сына за запястье. Его пальцы, несмотря на болезнь, сжались с неожиданной силой, оставляя белые отпечатки на загорелой коже Брока. — Ты стал тем, кого я делал... — прохрипел старик, и в его голосе прозвучала странная смесь гордости и сожаления. — Но это не сделает тебя сильным. Брок попытался вырваться, но отец сжал еще крепче. На столе между ними лежала потрепанная фотография — молодая Лиза с маленьким Броком на пляже, единственное светлое пятно в этом море грязи и отчаяния. — Сила — это контроль, — продолжал Джейкоб, понизив голос так, что его слышал только Брок. — А ты... ты просто злой пес. Думаешь, я не знаю, что ты сделал с тем парнем вчера? Говорят, он теперь есть через трубочку будет. Это не победа, сынок. Это... животная ярость. Брок резко вырвал руку, оставив на запястье красные следы от пальцев отца. — Я выжил, — прошипел он. — Как ты учил. Выживает сильнейший. Джейкоб закашлялся, затем неожиданно рассмеялся — горьким, хриплым смехом, который тут же перешел в новый приступ кашля. — Выжить — мало, — наконец выдавил он, вытирая губы. — Надо... иметь ради чего. Он сделал глоток виски, поморщился. — У тебя этого нет. Только злость. А злость - плохой хозяин. Брок встал, стул скрипнул по грязному полу. Он бросил на стол несколько мятых купюр. — Мне пора. У Джо новый бой через час. Когда он уже повернулся к выходу, Джейкоб неожиданно сказал: — Я видел твою мать на днях. В центре города. Брок замер. — Она... с другим мужчиной. Ребенок у них. Маленькая девочка. Спина Брока напряглась, кулаки сжались так, что побелели костяшки. — Она счастлива — тихо добавил Джейкоб. - И ты должен отпустить это. Брок вышел, не оборачиваясь. Дверь захлопнулась, зазвенел колокольчик. Джейкоб долго смотрел на эту дверь, потом медленно допил свою рюмку и достал из кармана медаль "Пурпурное сердце". Он повертел ее в пальцах, затем положил на стол рядом с фотографией, которую вдруг разорвал пополам - часть с Лизой исчезла в кармане его куртки.

***

Утро Томми протирал стаканы, готовясь к закрытию, когда заметил неподвижную фигуру в углу. —Джейк? — позвал он, подходя ближе. — Эй, старина, мы закрываемся... Он дотронулся до плеча — тело было холодным. На столе перед покойником: пять пустых рюмок, медаль и разорванная фотография.

***

Морг Холодное помещение пахло формалином и чем-то еще, что Брок не мог определить. Он стоял перед покрытым простыней телом, его лицо было каменным. — Ты ошибался, - прошептал он. - У меня есть ради чего. Он откинул простыню и вложил в руку отца окровавленную перчатку с последнего боя. — Я буду сильнейшим. И тогда... тогда она пожалеет.

***

Парковка Ливень усилился. Брок стоял под дождем, не обращая внимания на воду, стекающую по его лицу. В огромной луже отражалось его лицо - левый глаз заплыл от вчерашнего удара, в уголке рта засохла кровь. Но больше всего его поразили глаза - пустые, мертвые, как у рыбы на рынке. Он плюнул в свое отражение. Слюна смешалась с дождевой водой, исказив образ еще больше. Где-то вдалеке завыла собака - может быть, бездомная, может быть, чья-то сторожевая. Брок повернул голову на звук, но в ливне ничего не было видно. Когда он уходил, его плечи слегка дрожали - от холода или от чего-то еще, он и сам не знал. Дождь смывал с него кровь, пот и, возможно, последние следы чего-то человеческого.

***

Эпилог В маленькой комнатке в подвале, где жил Брок, на стене висели вырезки из газет о боях, единственная фотография отца в армии и билет на автобус до Нью-Йорка. Он сидел на кровати, чистя окровавленные кастеты, когда раздался стук. — Пес! Открывай, у меня дело! — раздался за дверью голос Старого Джо. Брок замер у двери, пальцы сжались на холодной металлической ручке. За дверью послышалось шарканье ног и хриплое дыхание Старого Джо — тот явно не один. —Давай уже, щенок! — Джо ударил кулаком в дверь, отчего та задрожала на петлях. Брок медленно повернул ручку. Перед ним стоял Джо, его седые волосы слиплись от дождя, а за спиной маячили две тени — крепкие парни в кожаных куртках, лица скрыты капюшонами. — Впустишь старика? — Джо усмехнулся, обнажив желтые зубы. Брок шагнул в сторону, пропуская троицу в свою конуру. Телохранители заняли позиции у стен, скрестив руки на груди. Джо оглядел убогую комнатенку: голые стены, матрас в углу, ржавая раковина с подтеками. На полу — окровавленные бинты и пустые бутылки из-под виски. — Живешь как крыса, — проворчал Джо, сбрасывая мокрый плащ на пол. — Но крыса хотя бы умная. А ты? Он швырнул на матрас толстую пачку банкнот. — Твоя доля за вчерашний бой. Плюс бонус — зрителям понравилось, как ты того ублюдка покалечил. Брок даже не взглянул на деньги. — Чего тебе, Джо? Старик рассмеялся, сел на единственный стул, скрипящий под его весом. — Прямолинейный, как пуля. Люблю это в тебе. Он вытащил из кармана сигару, закурил, выпуская едкий дым в лицо Броку. — Есть работа. Не обычная драка. Настоящее дело. Один из телохранителей шагнул вперед, бросил на пол рваный рюкзак. Из него выпал пистолет — матово-черный "Глок". — Знакомься — твой новый друг, — усмехнулся Джо. — Есть один тип... мешает бизнесу. Нужно убрать. Чисто, без следов. Брок наконец поднял глаза. — Я не киллер. — Нет? — Джо приподнял бровь. — А кто тогда сломал шею тому парню в прошлом месяце? Случайность, да? Тишина. Капля воды с куртки телохранителя упала на пол с глухим стуком. Джо вздохнул, потушил сигару о подошву ботинка. — Слушай, щенок. Ты думаешь, у тебя есть выбор? — он встал, подошел вплотную. — Ты либо с нами, либо... Один из охранников щелкнул ножом. — ...либо становишься проблемой. А проблемы мы решаем. Брок посмотрел на пистолет, потом на Джо. В его глазах вспыхнуло что-то дикое, первобытное. — Сколько? Джо рассмеялся, хлопнул Брока по плечу. — Вот и умница! Пять тысяч сейчас. Еще десять после. Он поднял рюкзак, сунул в него деньги. — Завтра в полночь. Гараж на 12-й улице. Придешь один. Телохранители двинулись к выходу. Джо на пороге обернулся: — О, и смени эту рвань. Нужен презентабельный вид. Дверь захлопнулась. Брок остался один. Он поднял "Глок", ощутил холод металла. В зеркале над раковиной его отражение смотрело на него пустыми глазами убийцы. Он сунул пистолет за пояс, подошел к окну. На улице лил дождь, превращая город в размытое пятно. Где-то там была его мать. С новым мужем. С новой дочкой. Брок сжал кулаки. — Я покажу тебе, что значит выживать, — прошептал он в пустоту. На столе лежал билет на автобус. Нью-Йорк. Новая жизнь. Но сначала — гараж на 12-й улице. Он потушил свет, растворившись во тьме.