ranunculus

четверг вновь радует жителей кристал лейк ярким солнцем. город с каждым днём становится всё оживлённее. ученики музыкальной академии всё никак не могут усидеть на месте, то и дело выбегая на улицу в перерывах. даже доён иной раз выходит во двор школы, совсем не одевшись, чтобы вдохнуть свежий весенний воздух и взглянуть на чистейшее небо. хорошая погода держится уже почти неделю, что в принципе характерно для середины марта, но не может не радовать. стоит зайти обратно в здание, как он снова чувствует что-то давящее. в кабинете для отдыха коллеги опять обсуждают сплетни трехнедельной наверное уже давности. доён удивляется, как всем ещё не надоело? какая кому разница, с кем начал встречаться преподаватель истории музыки? он поспешно берёт учебник, который понадобится ему на завтрашних занятиях и, пожелав паре человек приятного аппетита, удаляется. в классе он видит ученицу, засидевшуюся после конца занятия, и удивлённо окликает её. – дженна, у тебя остался какой-то вопрос? уже десять минут четвёртого, мы на сегодня закончили. девочка лет девяти нерасторопно поднимает на него взгляд и всё-таки начинает собирать свои вещи. – нет-нет, мистер ким, никаких вопросов. просто задумалась. доён кивает головой. он вполне может её понять. взяв в руки свой прелестный бирюзовый рюкзак, она подходит к доёну ближе, смотрит прямо в глаза, будто разглядывает его изнутри, и говорит: – вы в последнее время какой-то уставший. или потерянный. – я? – отвечает доён, немного опешив, – ты правда так считаешь? – ну, мне так кажется. просто догадка. но вам точно следует отдохнуть. кстати, вы любите гулять? – люблю. а ты? девочка улыбается слегка, подходя к двери, и оборачивается, чтобы сказать: – сходите сегодня прогуляться в парк или на площадку. думаю, это сделает вас немного счастливее, а то вы совсем какой-то жухлый. жухлый. доён посмеивается обезоруженно, быстро отвечая в свою защиту. – я обещаю, я стану в сто раз счастливее, если ты начнёшь уделять больше времени сольфеджио. позанимайся дома, хорошо? увидимся после выходных. дженна прощается с ним и уходит, оставляя его наедине с пустым классом. доён снова выглядывает в окно. и пускай в планах сегодня было прийти домой пораньше и устроить марафон просмотра одного из сезонов фарго, идея немного прогуляться в парке не кажется ему плохой. в конце концов, малышка не наврала, он действительно слишком мрачный в последние дни, нужно развеяться. поэтому, прихватив портфель и накинув пальто, он покидает здание и направляется на западный пляж к озеру. возле воды гулять прохладно. доён, будучи всю свою жизнь жутко мерзлявым, уже жалеет, что не взял с собой хотя бы тонкие перчатки. всё ещё холодный ветер раздувает его волосы в разные стороны, создавая хаос на голове и сбивая с толку. доён мог бы включить музыку в наушниках или, наоборот, прислушаться к редкому пению птиц, но сейчас ему больше хочется послушать самого себя, свои мысли. почему всё вокруг будит в нем недовольство? абсолютно каждая мелочь, каждый плохой и хороший момент, каждое явление и событие? куда делась радость жизни, удовольствие от любимой работы? работа, и правда, всегда была для доёна чем-то особенным. он невероятно любил и детей, и музыку, любил учить, а также любил заново учиться каким-то простым забытым истинам от своих учеников. как, например, сегодня. откуда в маленькой дженне харрис столько проницательности и наблюдательности? доён мог бы позавидовать. спустя несколько минут он заметно замедляет шаг, сходя с мощёной дорожки ближе к воде. подошвы ботинок с хлюпающим звуком застревают в раскисшей земле, где скоро зазеленеет свежая трава. и всё же? что случилось такого, что доён разучился радоваться мелочам? раньше ему казалось, что это самое страшное, что может с ним случиться. он всегда старался концентрироваться на чём-то добром и светлом, но сейчас все переменилось. всё тяжелее становится улыбаться без какой-либо причины, желать хорошего дня бариста в кофейне, надкусывая круассан. да даже круассаны в любимой пекарне перестали радовать, как и что угодно ещё. устал ли он на самом деле? нет. тогда в чём дело? может, это одиночество говорит в нем, заставляет чувствовать себя неполноценно? это уже больше похоже на правду. так и проходит большая часть прогулки – за самокопанием и попытками укрыться от ветра. где-то вдалеке доён замечает несколько мамочек с колясками, а на противоположной стороне озера вышла с прогулкой целая тьма дошкольников. кто-то уже собрался и выбрался из дома подкармливать уток, которые в это время только-только прилетели. вот она жизнь, размеренная, но в тоже время неуловимая. доён напоследок бросает взгляд на водную гладь, медленно вздыхает и на выдохе разворачивается, чтобы уходить, но... – господи! – довольно громко восклицает он, когда буквально из ниоткуда перед ним вырастает рослый силуэт. – страшно? – внезапный собеседник смеётся беззлобно. – да пиздец, – не стесняется в выражениях доён, пытаясь угомонить сердце, чуть ли не икает, – это было слишком, джон. парень улыбается лучезарно, так что становятся видны ямочки на щеках, протягивая руку, словно не напугал доёна только что. а тот, не в силах сопротивляться, улыбается в ответ скромно и жмёт руку. – прогуляемся немного? – предлагает джонни. и они идут уже вместе, мирно шагают вглубь парка. доёну лишь капельку неловко, когда он осознаёт, что они так и не созвонились после их последней встречи в воскресенье. ну да ладно. он снова не знает, что говорить, но делает попытку. – ты в прошлый раз сказал, что ты снова тут живёшь. видно, не соврал, раз я вижу тебя уже во второй раз. – не соврал, конечно. зачем мне врать? – пожимает плечами. – не знаю. а джонни словно никакой неловкости не чувствует. доён смотрит на него немного изумлённо, подмечая больше деталей в старом приятеле. тот за эти десять лет, безусловно, изменился. юношеский флёр улетучился, ему на замену пришла зрелая брутальность с морщинками в уголках глаз и чуть-чуть на лбу. но что-то осталось тем же. какая-то часть джонни осталась неизменной, наверное, его бесконечное жизнелюбие. по крайней мере, доёну так кажется. ему хочется верить, что хоть кто-то остался с позитивным отношением к жизни, как и много-много лет назад. джонни смотрит на него в ответ, буквально секунду, но ничего не спрашивает, просто находится рядом. – тебе, наверное, интересно, почему я здесь. я же в чикаго жил с тех пор, как уехал отсюда. могу рассказать. – расскажи, конечно. всё рассказывай. с семьёй небось приехал? – ему правда интересно. джонни мотает головой, продожая: – нет, никакой семьи... – снова улыбается, но чуть грустно, – в целом, в чикаго всё шло хорошо, закончил колледж и универ, получил классную работу. даже по карьере продвинулся. я и сейчас там работаю, только удалённо. решил сюда вернуться, тут дом пустует, родители ведь тоже перебрались ко мне туда. – да, это я слышал, кажется. в лейквуде новости расходятся быстро, сам знаешь. странно, кстати, что тётка пуллман мне не сказала, что ты вернулся. – да уж, это на неё не похоже. она всегда была первой сплетницей на деревне, а сейчас ещё и возраст такой, сам бог велел. доён усмехается. это правда. – ну а ты, доён? чем занимаешься тут? – я... я сейчас в музыкальной академии. в той самой, где сам учился. сольфеджио преподаю, вот. делиться чем-то о себе для доёна непривычно. местным такое рассказывать не приходится, они и так знают. а с кем-то новым он не знакомился уже лет сто по ощущениям. джонни, его старый-новый знакомый, кивает понимающе. – прикольно. я не знал, но у меня было предчувствие, что ты всё-таки решил преподавать музыку. ты большой молодец, мне кажется, дети тебя любят. доён смущается, отмахиваясь. – хочется в это верить. следующие несколько минут они идут в тишине. джонни украдкой поглядывает, стараясь, видимо, уловить эмоции на чужом лице. доён чувствует на себе этот назойливый взгляд, но не может никуда от этого деться. раздражения от этого не появляется, как ни странно. второй или третий раз за неделю, наверное, доёна всё устраивает. ещё за парочкой незамысловатых разговоров они доходят до другого края озера. джонни останавливается и вздыхает, словно совершенно не хочет прощаться. так и есть. доён немного нервничает, но собирает смелость в кулак, потому что с самого момента встречи хотел сказать: – прости, что не написал. я хотел, просто... – ничего, – решительно перебивает его джонни, – не ты один не написал. всё в порядке. он ободряюще похлопывает доёна по плечу, поджимая губы в очередной улыбке. – но я бы хотел, чтобы ты всё же это сделал. или, хочешь, я напишу. договоримся о встрече. – настаиваешь? – не сдерживается доён, ухмыляясь. – да, – просто до невозможности, – а сейчас, прости, мне пора. и уходит немного торопливо. доён почти физические ощущает вновь настигающую его пустоту. будто солнце кто-то выключил. будто ему снова кто-то перекрыл кислород, оставляя без каких-либо сил и шансов на спасение. уже этим вечером доён начнёт задыхаться и захочет написать первым, как его и просили. ну а пока он может только потерянно стоять посреди парка, пытаясь сделать хоть что-то.

you're the first one, you're the champion,

you're the tall one, you are halcyon,

you don't belong to me, you're too far away,

and everything falls apart when i try to say:

you're in love, in love without me