ranunculus

вы, 14:47 14/03/2025

привет

ты занят сегодня? может встретимся?

доён смотрит в экран, не мигая, перепроверяя раз за разом своё простое сообщение. он закусывает губу и внезапно чувствует, будто он навязывается. и пускай джонни сам прямо сказал, что настаивает на ещё одной встрече, доёну неуютно. он убирает телефон подальше, пока ученики не почувствовали слишком долгой паузы учителя и не начали баловаться. сегодня он должен провести для детей очередной музыкальный диктант, а потом вечером за проверкой тетрадей разочароваться в том, насколько большая разница между своей самоотдачей и стараниями учеников. нет, правда, может они и стараются. в конце концов кто готов в начальной школе искренне полюбить сольфеджио? он вот в своё время не решился. да, доён всё ещё должен провести диктант, но как же сильно не хочется. просто ни в какую. из замкнутого круга стадий принятия его выдёргивает несколько вибраций мобильного подряд. джон со, 14:54 14/03/2025 привет, доён! конечно, давай встретимся я занят до шести, так что можем собраться в семь или восемь как насчёт той старой забегаловки на пингри-роуд? что думаешь? доён читает сообщения бегло, а на душе какая-то невероятная радость и воодушевление, будто он вот-вот взлетит. кто-то из мальчишек всё-таки пользуется заминкой и отвлекается, поднимая шум где-то на заднем ряду. доён улыбается, не смотря на источник шума, только немногозначительно стучит ручкой по столу, но сразу же подключает строгость: – так! я только хотел отменить сегодняшний диктант, но, видимо, кто-то нарывается! – гул прекращается в секунду, – так-то лучше. посидим в тишине и займёмся своими делами, идёт?

***

в семь часов семнадцать минут джонни уже заходит в заведение. вновь одетый не по погоде, он вздрагивает от перепада температуры и смахивает с коричневой кожаной куртки капли дождя. снимает чёрные очки, в миллионный раз в своей жизни рассматривая кафешку своей юности. возле барной стойки ему воодушевлённо машет взрослый мужчина, подзывая. хозяин, неустанно работающий здесь уже не меньше пятнадцати лет, не потерял ни унции жизнерадостности, разве что поседел на всю голову слишком уж рано. оглядев зал, джонни понимает, что его спутник ещё не пришёл, и направляется к бару. – привет, дэвид. давно не виделись, ты как? – говорит он и энергично приветствует мужчину. тот слегка прибивает его по спине, обнимая. – у нас всё как всегда, всё по-старому. о, как я рад видеть тебя, дружище. какими судьбами такие крутые гости в кристал лейк пожаловали? джонни неловко улыбается и поправляет волосы, пряча взгляд почему-то. – переехал обратно. – да ну? вот дела! молодец, джон, молодчина! хоть кто-то вернулся назад, в родное местечко, будешь теперь снова прославлять наши края, да? как раньше, помнишь? как вы тогда отжигали с бэндом в нашей дыре! весь мак-генри приезжал посмотреть! ты же помнишь? – нескончаемо щебечет дэвид, воодушевленно хлопая по плечам парня, и хохочет. его низкий бас эхом расходится по полупустому помещению, но никто не обращает внимания. джонни вежливо поддакивает, с дэвидом по-другому никак. но всё же он прерывает этот поток слов. – а ты тут приятеля нашего не видел? – какого приятеля? – притихает мужчина, оглядываясь. – доён, помнишь? видимо, не пришёл ещё. – а он тоже тут сейчас? тоже вернулся? джонни задумчиво чешет голову. – он тут и живёт. в лейквуде, видимо. а что, он не заходит к тебе? он, вроде как, в музыкальной школе работает, там, на углу. неужели забыл старика дэва? – ну... может, занят? честное слово, лет пять его не видел, не меньше, – звучит ещё тише, будто разочарованно, – ох, а это не он? чёрт, ни капли не изменился... колокольчик, висевший на входе с самых бородатых времён, не звенит, а глухо брякает, потому что когда-то давно хулиганы вырвали ему язычок. джонни поворачивается к открывшейся двери, куда уставился мужчина, и невольно замирает. доён проходит внутрь неуверенно, разматывает свой уродливый шарф и небрежно суёт его в карман пальто. он приветливо улыбается и машет хозяину. джонни подмигивает дэвиду, шагая навстречу приятелю. – прости, что опоздал. – ничего страшного, я сам недавно пришёл. сядем у окна, как раньше? – о... да, давай. усевшись за любимый столик, они, даже не заглядывая в меню, заказывают сет закусок, не менявшихся здесь с их младенчества, и пару кружек пива. марта, милая официантка с немецкими корнями, за прошедшие годы ни капли не постаревшая, принимает их заказ с улыбкой и задерживается на пару минут, чтобы поболтать. джонни видит всю неловкость доёна насквозь, тот словно всеми силами пытается удержаться на тонком льду и не утонуть, хотя никто на него не давит. в голове старшего скользит мимолётная мысль о том, что он просто обязан заставить его довериться и раскрыться. – тут всё такое же. подумать только, – говорит доён. – пока я тебя ждал, дэв сказал, что ты сюда больше не ходишь. почему? – а с кем мне сюда ходить? – с грустной улыбкой бормочет он в ответ, и съёживается, опираясь локтями на стол. пожимает плечами, чувствуя на себе настойчивый взгляд джонни, – у кого-то семьи, дети, кто-то уехал. а все остальные просто отдалились, такой вот я... – прокашливается и наигранно драматично добавляет со смешком: – неинтересный. – почему это? – сам не знаю. может, всегда таким был. джонни мотает головой уверенно, и это доёну льстит. – не правда. мы хоть и мало общались раньше, только когда были в одной компании, но я могу сказать, что ты точно не неинтересный. – да? – щёки доёна от смущения аж розовеют, и он трёт их пальцами, – я вот так не думаю. ты вот – да. ты интересный. – почему же? – не в первый раз за вечер спрашивает джонни, – потому что я приехал из чикаго, где жизнь, очевидно, течёт стремительнее, и могу рассказать миллион историй оттуда? – нет. ты всегда такой был. открытый, приветливый. всегда вызывал какую-то... симпатию и восхищение. даже тогда. джонни чувствует внутри маленькую победу, не потому что его захвалили, а потому что доён, наконец хоть немного выбрался из защитного кокона. он гордо улыбается и благодарит: – спасибо. этим словам вторит из ниоткуда появившаяся с пивом марта, бодро говорит «всегда пожалуйста!», и эта маленькая глупость топит остатки льда между ними. порой доёну кажется, что всё его тело и разум – действительно заледеневший осколок айсберга. и откуда берётся вся эта меланхолия, он не знает. одна лишь мысль о том, что зима в этих краях уходит медленно, заставляет его и вовсе не ждать оттепели и солнца, как и не ждать тепла от окружающих. он отпивает глоток пива и снова ёжится, смотря в окно, даже невзирая на то, что отогрелся, пока они ждали заказ. – тут всегда так промозгло, что мне, наверное, и жизни не хватит, чтобы к этому привыкнуть. джонни кивает, усмехаясь: – да уж, зима здесь неприятная. а если серьёзно, то надо было уезжать отсюда после школы. рвануть куда-нибудь далеко, где круглый год можно ходить без куртки. – как мэдлин, в хьюстон? – как мэдлин, – отвечает джонни мягко. рядом с ним чувствуется тепло. почему-то. джонни магическим образом располагает к себе, к дальнейшему разговору, медленно избавляет доёна от всех его оков. пятничный вечер проходит негромко, в заведение, некогда пользовавшееся популярностью, ходят разве что завсегдатаи, да и то – быстро расходятся по домам. джонни и доён сидят ещё не больше часа, разговор медленно сходит на нет. а что им обсуждать? работу, зарплаты, кризис? прошлое, ускользнувшее между пальцев, словно песок, ещё тогда. да и общим оно, по сути не было, хоть это и странно. оба были музыкантами, выросшими в семьях корейских американцев, жили в соседних кварталах, ходили в одну школу, делили одних и тех же друзей и компанию, но так и не завели одну на двоих дружбу. а теперь, спустя столько лет, доён, напрочь утративший этот важный навык – заводить друзей, – ничего не может с этим поделать. но расходиться на неловкой ноте, делая вид, что этих трёх встреч не было, тоже не хочется. что делать? джонни, настойчивый до мозга костей, решает эту дилемму на раз-два, когда помогает доёну расправить ворот его пальто, чтобы наконец уйти. он говорит прямо: – давай встретимся ещё раз? не знаю, почему, но я хочу узнать тебя ближе. не просто как старого знакомого. и доён не знает, каких богов благодарить, что он чувствует то же самое. – согласен. приходи ко мне в воскресенье, через неделю. познакомимся заново. уже дома доён вновь и вновь проматывает в голове весь их разговор. раз за разом думает, что сам неосознанно то тут, то там говорил неправильные вещи, задавал не те вопросы, был излишне жалок. но о последних своих словах он не переживает ни разу. где-то в глубине души чувствует, что тянется к теплу. и все эти встречи отогревают его замёрзшую душу куда эффективнее, чем холодное мартовское солнце. где-то в джонни, в какой-то его части, заключена огромная сила, потенциал, который доён хочет увидеть, почувствовать. впервые за много лет он не опасается этого. он не боится чувствовать.

oh, since i was young, been grooving to my own drum

ain't that many teachers show me my potential

felt like a failure, mama said, "you know better"

future in my hands, god, she had a plan

stronger than i know, soon i'd understand

the power i possess, the story of the chosen