Сквозь тьму к тебе

Солнечный свет мягко лился сквозь полупрозрачные занавески, лаская деревянный пол в просторной гостиной. Где-то на кухне звенела посуда, пахло домашней выпечкой с яблоками и вкусным пирогом . В доме было тепло, душевно, по семейному. — Тэён, не бей меня подушкой, — рассмеялся Тэхён, убирая волосы со лба. — Ну давай поиграем, Хён ! — надулся младший брат, прижимая к себе плюшевого медведя. — Вы слишком громкие, детки, — из кабинета выглянул отец с мягкой улыбкой и очками на кончике носа. — Любовь моя, пусть играют, — раздался голос папы из кухни. — Они еще дети. Мойте руки скоро будет обед готов. Тэхён остановился на мгновение, словно запечатлевая в памяти каждый штрих — тёплые ладони папы, запах ванили в воздухе, голос отца, спокойный и глубокий, смех братика… Он чувствовал себя в безопасности. Наверное, именно так и должна была выглядеть настоящая жизнь. Но потом… всё поменялось. Словно кто-то выключил свет. Дом словно исчез. Резко, холод. Пустота. Он очнулся в серой комнате с облупленными стенами. Пол из бетона, лампа под потолком мерцала и тихо гудела. Он держал брата за руку. Тот дрожал всем телом и молчал, уткнувшись лицом в его плечо. — Всё хорошо, — прошептал Тэхён, хотя сам не верил. — Я с тобой, малыш. Я с тобой. Дверь со скрипом открылась. В комнату вошли двое мужчин в чёрных масках. В их лицах не было эмоций. Один из мужчин кивает на Тэёна: — Забираем. С его и начнём. — Нет! — кричит Тэхён, вскакивая заслонив брата от незнакомцев. — Я сделаю все что угодно. Только не трогайте его. Я всё сделаю. Он не виноват! Он еще ребёнок! Один из мужчин кивнул другому. И прежде чем Тэхён успел что-то сказать, второй схватил мальчика и повёл к выходу. — ТЭХЁН!! НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ!! НЕ НАДА-АА!! ТЭХЁН!! — Все будет хорошо, Тэён — тихо сказал он, смотря на братика — Все хорошо малыш... Дверь захлопнулась. Пустота. Тишина. Мрак. Когда он остался один , Омега опустился на колени рыдая и крича во весь голос…. — НЕЕЕТ!!! Тэхён просыпается с криком, тяжело дыша. Всё тело дрожит, пот скапливается на висках, грудная клетка вздымается в поисках воздуха. Сердце бьётся слишком быстро. Он оглядывается, и только тогда понимает, что он не там. Он — в коттедже, рядом  с Чонгуком, что сидя обнимает его, прижимая к груди. — Всё хорошо… это был всего лишь сон… я здесь цветочек …, — шепчет Альфа, мягко поглаживая его спину. Но сердце Тэхёна всё ещё колотилось . Он не может сразу прийти в себя. Эта сцена, которую он давно спрятал глубоко внутри, снова прорвалась наружу. Почему сейчас? Столько лет его не было.. Он обнимает Чонгука, вдыхая успокаивающий запах мяты и окончательно успокоившись крепко заснул. ⸻ Солнце пробивалось сквозь панорамные окна, мягко скользя по полу спальни. Воздух в комнате был свежим, с запахом моря и древесной влаги. Омега открыл глаза, чувствуя на себе тёплое дыхание Чонгука. Он лежал рядом, всё ещё спящий, растрепанный, с расслабленным лицом — и такой красивый в этой тишине, что у Тэхёна защемило сердце. Он не разбудил его. Просто смотрел, впитывая каждую черту. Ведь сегодня… последний день. Завтра всё вернётся на круги своя, Чонгук улетит обратно в Сеул, а он вернется в дом Минхо. Омега решил не думать об этом и поцеловав Альфу в висок, поднялся с постели. Они позавтракали на веранде — свежая выпечка, ягоды, кофе и смех. Чонгук рассказывал какую-то глупую историю про своего близкого друга, жестикулировал, ел в два раза быстрее Тэхёна, а тот смеялся, опираясь щекой на руку, ловя каждую мимику Альфы, будто записывая в память. После завтрака они пошли гулять по склону холма, покрытому травой. Тэхён шёл чуть впереди, ветер трепал его волосы, рубашка хлопала о бедра. Чонгук догнал его, взял за руку — просто так, как будто это всегда было их нормой. Они бродили у воды, босые, собирали камушки, мочили ноги и брызгали друг друга водой. Где-то по дороге Чонгук накинул Тэхёну на плечи свой кардиган — тот немного замёрз. Это был такой простой жест, но от него у Тэхёна затрепетало в груди. О нем заботились. Уже сидя в доме когда Омега согрелся :  — А давай сыграем в бильярд? — предложил Чонгук, заметив в одной из комнат стол. Тэхён пожал плечами, но в глазах у него мелькнул огонёк. — Только не обижайся, если я выиграю. Игра сопровождалась смехом, подколками и, конечно, поцелуями в качестве «награды» за каждый точный удар. В какой-то момент Тэхён нечаянно проиграл, и Чонгук потребовал поцелуй сажая его на стол. Позже они снова вышли и решили устроить пикник на открытой поляне недалеко от берега. Лёгкий ветер покачивал траву, солнце било сквозь листву, и всё было залито золотом. Тэхён сидел облокотившись на руки , закрыв глаза, подставляя лицо свету. Чонгук устроился головой у него на коленях, вытянув ноги, а потом поднял взгляд и спросил: — Что тебе снилось, цветочек? Тебя что то беспокоит? Омега вздрогнул еле заметно, но, открыв глаза, ответил тихо, гладя Чонгука по волосам: — Не помню уже. Но мне хорошо. Сейчас все хорошо. Он улыбнулся. Искренне . Трепетно. Нежно. И наклонившись поцеловал Чонгука. Когда солнце стало клониться к горизонту, они молча собирали всё обратно в корзину. Тэхён украдкой смотрел на Чонгука — на его руки, на его спину, на его улыбку. Всё внутри замирало и ныло от боли. Но он не показывал этого. Не мог.  Он смотрел на все вокруг на дом, на ту террасу, на полянку, на берег  будто прощался с чем-то важным. Не с местом — с моментом. В городе они окажутся уже вечером. И там всё будет иначе. Но этот день… этот день останется между ними. Как солнце в волосах, как вкус сладкой ягоды на губах, как нежный ветер, щекочущий кожу. И как прикосновение, которое греет даже тогда, когда ты остаёшься один. ⸻ Они подъехали к дому, но ни один не потянулся к дверце. Машина заглохла, и в наступившей тишине звенело всё, о чём хотелось молчать. Чонгук сидел, сжимая руль. Его профиль был напряжённым, будто каждое слово, что он не произносил, давалось ему с трудом. Он посмотрел на Тэхёна — долго, внимательно. — Мы приехали, — произнёс Чонгук тихо. Тэхён кивнул. — Я знаю. Но не двигался. Ему казалось, что если он откроет дверцу — всё закончится. Эта сказка, эти два дня, это тепло, которое он позволил себе почувствовать. Всё. — Тэхён, — выдохнул Чонгук, — я ведь уезжаю не навсегда, решу рабочие дела и вернусь. Ты даже не заметишь как пролетит время, цветочек. — Все в порядке, ты прав даже не замечу, — бодро ответил Тэхён, не показывая как на самом деле внутри все разрывает.  Чонгук улыбнулся, услышав ответ Омеги, наклонился и поцеловал. Их поцелуй был долгим, медленным, наполненным чем-то слишком хрупким и чувственным . Он тянулся вечность, будто время решило подарить им эти несколько украденных секунд. — Я уже скучаю, цветочек — прошептал Чонгук, выдыхая у его губ. — А я нет , — игриво прошептал Тэхён в ответ, и вылез побыстрее из машины. Сделал шаг. Второй. Услышал, как машина медленно тронулась. И обернулся. Чонгук смотрел на него через зеркало заднего вида. Он не махал рукой, не улыбался. Только смотрел. До последнего поворота. И когда машина скрылась за углом, Тэхён остался стоять посреди дороги. Как выброшенный на берег корабль. Дом был в нескольких шагах, но он шёл, будто преодолевая целую жизнь. С каждым шагом боль в груди крепла. Он открыл дверь, вошёл — и тут же, не снимая обуви, спиной прижался к ней, как будто она могла удержать его, не дать упасть. Закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Но вместо воздуха — только горечь. Пальцы сжались у груди. Там жгло. Там тянуло. Как будто что-то вырвали — резко, без наркоза. — Тэхён? — Голос был знакомый, тёплый, тихий. Он поднял глаза. В проходе стоял Чимин, в мягком домашнем свитере, с кружкой чая в руке. Тэхён не ответил. Он просто пошёл к нему. Неуверенно, будто ноги не слушались. Подошёл и обнял. Уткнулся лицом в его плечо, как ребёнок. Его руки судорожно сжались на спине друга. И в этом объятии — была вся боль, вся усталость, вся тоска, которую он прятал. Чимин поставил кружку на стол и крепко обнял его в ответ. Погладил по голове, медленно, успокаивающе. — Ты полюбил..Тэхён, — тихо произнёс он не вопросом, а утверждением. И тогда Тэхён сжал его сильнее. Не проронил ни слова. Просто молчал. Но в этом молчании было сказано всё. ⸻ Когда дверь квартиры закрылась за спиной Тэхёна, тишина внутри встретила его, как старая, привычная подруга. Всё было на своих местах — безупречный порядок, легкий аромат хвои от ароматизатора у окна, ровно разложенные подушки на диване. Слишком чисто. Слишком спокойно. Слишком чуждо. В этом доме как будто всё  дышало Минхо — аккуратно, холодно и без изъяна. Он поставил сумку у стены, не разуваясь, прошёл вглубь квартиры. Он ничего не сказал Чимину перед отъездом. Просто поблагодарил, просто обнял и уехал. А сейчас — снова здесь. В своей клетке. На месте. Прошло два дня. Он почти не выходил из комнаты. Еда, душ — всё было механическим, как будто чужим. И только ночью, когда ложился под одеяло, всё всплывало: прикосновения, голос, запах, лёгкость… улыбка. Тэхён ненавидел себя, как сильно скучал по нему. Но и сделать ничего не мог. На третий день вечером хлопнула входная дверь. Голос Минхо прокатился по квартире — низкий, холодный, усталый, всё ещё уверенный: — Я дома… — Он вошёл, увидел Тэхёна в дверях спальни, и на его лице не было никаких эмоций, только усталость. — Эта командировка выжала из меня всё. Он шагнул ближе, не раздумывая, притянул Тэхёна к себе, обнял, вдохнул в волосы. — Я скучал. Враньё. Но они продолжали играть. Губы Минхо нашли его губы — мягко, привычно, как по сценарию. Омега раскрыл их позволив этому. Но сердце вырвалось из ритма, желудок сжался, и тело хотело отстраниться. Это был не тот вкус. Не тот человек. Он едва не задохнулся от этого поцелуя, как от яда. — Всё в порядке? — спросил Минхо, заглядывая ему в глаза. Тэхён с трудом кивнул. Он не знал, что сказать. Врать — было привычно. Говорить правду — невозможно. Минхо этого не заметил. Или сделал вид, что не заметил.  Омега прошёл на кухню, а за спиной всё ещё чувствовал на себе чужие прикосновения, как ожог. Они поужинали. Тихо, молчаливо, без шуток и легкой атмосферы. Лишь изредка Альфа коротко рассказывал о командировке и проектах, а Тэхён молча смотрел на свою тарелку, кивал, будто слушал. Слова проходили мимо, не задевая ни разума, ни сердца. — Ты меня совсем не слышишь, да? — с раздражением бросил Альфа, когда пауза между его репликами стала слишком длинной. — Я просто устал, — глухо ответил Тэхён. — Это всё. — Устал… — усмехнулся тот, налив себе вина. — От чего? Ты же никуда не выходишь. Тэхён лишь продолжал молчать.  — Что ты делал пока меня не было? - смотря в упор спросил Альфа — Был у Чимина, болтали сплетничали .. ничего интересного — прямо в глаза ответил Омега. Их разговор зашел в тупик и решив его не продолжать, продолжили есть в тишине, где лишь быль слышен звук посуды. Поздней ночью Минхо пришёл в его комнату. Без слов. Просто лёг рядом, провёл пальцами по коже, начал целовать. Всё это было привычно, но невыносимо. Тэхён не сопротивлялся — просто замер. Закрыл глаза и попытался представить Чонгука. Его руки. Его губы. Его дыхание. Но образ исчезал. Будто не хотел присутствовать. Будто сам Чонгук отказывался от этого. Он чувствовал холод. Боль. Отвращение к себе. Машинально двигался, не получая ничего, кроме желания, чтобы всё скорее закончилось. После он лежал, отвернувшись к стене. А Минхо молча покинул его комнату. ⸻ Прошло две недели.  Дни потекли, как мутная вода в реке. Один за другим, безликие, ничем не отличающиеся. Две недели без громких слов, без сцен, без  руганей. Просто жизнь. Монотонная, как капли дождя по стеклу, не прерываясь ни на миг. Они с Минхо жили рядом — но не вместе. Спали в одной квартире — но в разных мирах. По вечерам Омега, как обычно, уходил в свою комнату, выключал свет, укрывался с головой — и лежал, глядя в темноту. Он не мог заснуть быстро, как раньше. Сон приходил медленно, как незваный гость. По утрам — Они ели молча. Разговоров становилось всё меньше. Не потому что было сказано слишком много. А потому что говорить просто… не хотелось. Они сидели в одном кабинете, он смотрел, как Минхо разговаривает по телефону, печатает что-то за ноутбуком, что-то рассказывает ему — про бизнес, про проект, про нового инвестора. А Тэхён кивает. Смотрит. Делает вид. И это “делает вид” стало его спасением. Его бронёй. Они занимались сексом, это было часто — и всегда неожиданно. Всё шло автоматически, по сценарию, как старая пьеса, в которой оба давно выучили роли. Минхо ласкал его, прикасался, шептал что-то тёплое, а Тэхён отвечал — телом, движением, стоном. Но сам будто стоял в стороне, наблюдая со стороны, как кто-то, похожий на него, подставляет губы, изгибается, покорно раздвигает ноги. Омега часто ездил к Чимину. Тот видел состояние друга, как он словно был где то не здесь , как отстранялся от всего. Чимин не давил на него, не трогал, не лез, просто присутствовал. И Тэхён был благодарен ему. Омега пытался быть прежним. Он даже улыбался. Когда переписывался с Чонгуком — по вечерам, поздно, когда в доме уже почти всё стихало. Тот рассказывал, как у него прошёл день, как гулял с собакой, как в офисе кто-то поставил чашку на его бумаги. И Тэхён улыбался в телефон. Настоящей, тёплой, той самой улыбкой. Но потом откладывал телефон и снова становился частью этой тишины. А Минхо… Минхо все замечал. Он не был глупым. Он видел, что Омега отдаляется. Видел, как исчезает тот тонкий отклик, с которым раньше Тэхён реагировал на его слова. Как исчезает внимание, исчезают желания, исчезает даже раздражение. Вечером, после очередного ужина, когда в комнате было только тиканье часов и скрип столового ножа о тарелку, Минхо отодвинул стул. Он встал, подошёл к окну, посмотрел в тёмную улицу, а потом обернулся. — Куколка, — голос звучал сухо, но не жестоко. — Я всё вижу. Пауза. — Ты стал другим. Холоднее, тише. Даже для тебя это слишком. Это не просто настроение. Я не дурак. Завтра ты поедешь в клинику. Я уже договорился.  Он чуть склонил голову. — Может, ты болеешь. Может, гормоны. Может, что-то серьёзнее. Но я хочу знать, что с тобой. Тэхён молчал. Не потому, что ему было нечего сказать. А потому что даже сказав, это ничего не поменяет. Поэтому.. Он просто кивнул. — Хорошо. ⸻ Тэхён сидел на кожаном стуле, обтянутом светлой кожей, с тонкой папкой в руках. Его пальцы крепко сжимали край, но лицо оставалось спокойным. Холодные стены кабинета, запах антисептика, ровное гудение прибора за спиной — всё будто усиливало внутреннюю тишину, в которой он жил последние недели. Врач, мужчина лет пятидесяти, Альфа с аккуратной бородкой и в очках, поднял взгляд от бумаг. Его имя было вышито на нагрудном бейджике: доктор Чан Ёнсок. — Сделаем полный чекап. Кровь, гормоны, общее состояние. Посмотрим, что с вами происходит. Тэхён молча кивнул и опустился в кресло. Подставил руку для забора крови. Всё было как в замедленной съёмке — холод металла, укол, кровь, белый свет, спокойное дыхание. Он не чувствовал ни тревоги, ни страха. Спустя почти час доктор Чан листал документы с пометками, графиками и медицинскими терминами. Всё это воспринималось как нечто далёкое, что не касалось его. — Ваш гормональный фон нестабилен. Я изучил динамику, провел сравнительный анализ  и… Всё указывает на то, что недавно у вас была первая естественная течка, не подавленная препаратами. Это значит, что ваш организм столкнулся с внешним триггером, достаточно сильным, чтобы преодолеть медикаментозное подавление. Тэхён не шелохнулся. Только взгляд стал чуть глубже. — Помимо этого, — продолжил он, — я провел анализ на химическую реакцию феромонов. И… Вы встретили Альфу, с которым у вас совпадает генетическая совместимость по редкому показателю истинной связи. Это… нечто вроде биологического импульса, прирождённой тяги. Не каждый Омега это испытывает, даже за всю жизнь. Но вы… вы связаны. Доктор снял очки, посмотрел прямо в глаза Омеги: — Вы встретили своего истинного, Тэхён. В кабинете стало слишком тихо. Как будто и воздух стал тяжелее. — Это не болезнь, не сбой. Это… биологическая истина. Ваше тело реагирует, ваша психика откликается. Это не то, что можно подавить. Это не пройдёт. Тэхён не ответил. Просто поднялся, забрал папку с анализами и кивнул на прощание. Выйдя на улицу, Омега медленно шёл к машине. В голове всё было чётко и ясно: истинный. Не было ни сомнений, ни терзаний. Это было так, как должно было быть. Он не был готов признать это. Но и не пытался сопротивляться. В машине он развернул папку с анализами. Долго листал её, словно пытаясь выдавить из неё что-то большее, чего ещё не знал. Но не было никакой информации, которую он бы не знал. Эти бумаги были всего лишь подтверждением того, что он сам уже знал и чувствовал на уровне интуиции. Он открыл окно и не раздумывая выбросил папку в окно. Он не расскажет об этом ни Минхо, ни Чимину, ни особенно Чонгуку.. Вернувшись домой. Тэхён просто тихо зашёл, снял обувь, вымыл руки. Будто вернулся с обычного медосмотра. Минхо, был в своём кабинете, и даже когда услышал шаги, не вышел. Лишь спустя полчаса, на ужине, мельком взглянул на Омегу. — Ну как, что сказали врачи? — спросил, между глотками вина. — Гормональный сбой, — спокойно ответил Тэхён, не поднимая глаз. — Стресс, переутомление. Ничего серьезного. Просто сказали, что нужно немного отдохнуть. Альфа слушал, наблюдал за ним и сказал: — Значит нужно отдохнуть. ⸻ Прошло два дня. Тэхён вел себя как обычно, его дни шли монотонно. Будто тело шло само, а он наблюдал за ним со стороны. Он не стал думать об истинности как о драме. Наоборот — будто внутри что-то успокоилось. Пазл встал на место. Он ведь глубоко в душе это понимал. Просто не хотел признаваться себе. Потому что признание — значит выбор. А выбор был невозможен. Он просыпался утром в пустой постели и вспоминал, как Чонгук касался его лба, как шептал: « Цветочек ». Он вспоминал его мятный запах, не похожий ни на один другой. Свежий, чистый, нужный. И как же ему хотелось вдохнуть его снова. Он сидел с чашкой кофе, уставившись в окно смотря на плохую погоду, будто она чувствовала его внутреннюю агонию. И с улыбкой вспоминал как этот Альфа атаковывал его мобильный. Чонгук писал каждый день: рассказывал, как проходит день, спрашивал, как дела у Тэхёна. Писал как он скучал по нему. Как хотел бы обнять, вдохнуть лаванду. А Омега делал вид что бесился, но улыбался и мысленно говорил также.  И в этот вечер сидя на кресле он почувствовал как завибрировал его телефон : «Цветочек. Честно, уже сил нет терпеть. Я возьму билет и прилечу». Его сердце дернулось. Он положил телефон и сжал руками виски. Нет. Он не сможет встретиться. Не здесь. Не рядом когда Минхо. Но и отказать не мог. Он смотрел в потолок, потом опустил взгляд и увидел своё отражение в окне. Бледное, уставшее, задумчивое ии.. И быстро схватил телефон,напечатал в ответ отправил: « Не нужно брать, я как раз сам собирался в Сеул. Как прилечу, напишу». И тут словно сама судьба протянула ему выход. Он вспомнил о Тэёне, который часто просил помощи, особенно в вопросах, где нужна была харизма Тэхёна. Тот недавно говорил о встрече с каким-то директором… Вот оно. Будет ему встреча. Он набрал номер. — Тэён, малыш. Мне нужна от тебя одна маленькая услуга. Поможешь Хёну? ⸻ Вечером он зашел в кабинет Минхо. Тот, как всегда, сидел за документами , не сразу поднял глаза. — Мне звонил Тэён, — тихо начал Тэхён, но уверенно. — Возникла ситуация с директором фонда, он не справляется. Они разругались. И попросил меня помочь ему.. Минхо оторвался от бумаг, вскинул бровь. — И ты хочешь поехать? Тэхён кивнул. — Да.. Заодно, это по рекомендации врача. Он сказал, что мне нужно сменить обстановку, отдохнуть.  Альфа немного задумался. Взгляд Тэхёна не давал ничего понять. Он знал его уже столько месяцев, но сейчас что-то в нем было странным. Минхо пристально посмотрел на него. Словно пытался что-то считать с его лица. — Хорошо, — произнёс наконец. — Съезди. На следующий день собравшись,Тэхён отправился в Сеул. А в это время Минхо, стоя в гостиной, смотрел, как колышутся деревья от ветра, достал свой телефон и набрал номер: — Доктор Чан? Это Ли Минхо. Что с моим Омегой? Какова причина его состояния? Доктор в ответ рассказал то же самое, что и сказал Тэхёну в день осмотра. — Понимаю, — Минхо говорил тихо. — Благодарю. Он повесил трубку, сжал челюсть. И постукивая пальцами по подоконнику, прошептал про себя: — Так моя куколка, решила со мной поиграть. Насладись напоследок. А потом …я всё отберу.