Сквозь тьму к тебе

В спальне, куда мягко пробирался лунный свет сквозь полупрозрачные шторы, царила тишина. На широкой кровати лежали два тела, будто сплетённые в одно. Они дышали в такт, их кожа касалась друг друга с такой нежностью, словно боялись разрушить волшебство момента. Альфа, склонившись над  Омегой, касался губами каждого дюйма его тела. Он не упускал ни единого участка кожи — целовал, гладил, вдыхал, будто хотел запомнить его вкус навсегда. Ему было мало. Всегда будет мало. Лаванда на коже Омеги сводила с ума. Поднявшись чуть выше, Чонгук поставил руки по бокам от головы Тэхёна. И в ту же секунду стройные ноги Омеги сомкнулись вокруг его талии. Он смотрел в его серые глаза — глубокие, искренние, наполненные огнём, желанием и чем-то большим… тоской. Безмолвной, пронзительной. Он знал — без этих глаз он уже не сможет. Никогда. Он провёл пальцами по щеке Тэхёна, поцеловал его в кончик носа и прошептал, почти не слышно: — Цветочек… Я так скучал по тебе. Тэхён закрыл глаза, будто впитывая это признание каждой клеточкой, и прошептал в ответ: — Я тоже... Им не нужно было больше слов. Всё, что было между ними, чувствовалось в каждом прикосновении, в каждом взгляде, в каждом движении. Это чувство было слишком хрупким, слишком личным, чтобы выносить его наружу. Чонгук медленно вошёл в него, ощущая, как тёплые, влажные стенки сжимают его. Он застонал, вцепился в его бёдра и начал двигаться плавно, чувственно. Тэхён обвил его шею руками, уткнулся носом в кожу, вдохнул аромат мяты и не выдержал — провёл языком по его шее, желая пропитаться им, раствориться. Они касались друг друга, будто заново открывая каждый изгиб, каждый шрам, каждый дрожащий вздох. Глаза в глаза. Сердце в сердце. Мир исчез. Остались только они — здесь, сейчас, в этой комнате, где луна и дыхание были единственными свидетелями. Их поцелуи стали отчаянными, влажными, рваными. Чонгук ускорился, бедра двигались сильнее, точнее. Тэхён запрокинул голову, глаза закатились от интенсивности ощущений, от того, как чувствительно касался Альфа его самого сокровенного. — Не останавливайся… — прохрипел Омега, вцепляясь ногтями в его спину. Чонгук зарычал, отвечая телом, не сбавляя темп. Он накрыл лицо Тэхёна поцелуями, прошептал сквозь стоны: — Да… Мой цветочек… Да-а… Он поднялся, ухватил Тэхёна за талию, начал двигаться жёстче, глубже, впиваясь в него, будто хотел остаться внутри навсегда. Простынь сминалась под пальцами Омеги, он задыхался, стонал: — Чонгук… Ещё… А-ах! Это было слишком. Слишком интимно. Слишком действительно. Чонгук терял голову, глядя на него — покрасневшие губы, закушенные от страсти, брови, заломленные от приближения кульминации, глаза, полные слёз удовольствия. Он продолжал стимулировать простату, чувствуя, как его собственное тело близко к грани. — Блять… Цветочек… ррхх… Их оргазмы накрыли одновременно, мощно, яростно. Чонгук застонал, вбиваясь до конца, ощущая, как Тэхён сжимается, дрожит, выгибается. Комната наполнилась их звуками, дыханием, запахом, стонами. А потом — тишина. Только сердцебиение. Чонгук начал покрывать тело Тэхёна поцелуями — плечи, грудь, щёки. Уложил его аккуратно рядом с собой, обнял, накрыл одеялом. Их тела слились в единое целое, дыхание стало ровным. Тэхён молчал, просто смотрел на него, на то, как он ласково смотрит в ответ, как гладит его щёку. И в этих взглядах было всё. Благодарность. Признание. И что то еще… Они так и лежали, дыша друг другом, слушая, как бьются их сердца, о чем то тихо беседуя. И заснули… в объятиях и улыбками на губах. ⸻ Утро проникло в спальню мягко — не навязчиво, словно боялось разбудить их. Сквозь шторы лился тёплый, золотистый свет, окрашивая комнату в янтарные тона. Всё вокруг казалось тише, замедленнее, будто сама реальность не хотела разрушать хрупкое начало дня. Тэхён открыл глаза первым. Несколько секунд просто лежал, прислушиваясь к дыханию рядом. Его взгляд скользнул по расслабленному лицу Чонгука — тот спал крепко, спокойно, с лёгкой полуулыбкой на губах. Его чёрные волосы чуть растрепались, тень от ресниц ложилась на скулу. Всё в нём сейчас казалось до невозможности родным. Омега осторожно поднял руку и провёл пальцами по его щеке, по линии подбородка, по изгибу носа. Он будто запоминал каждую деталь — как будто боялся, что скоро всё это исчезнет. Что это утро станет лишь воспоминанием, к которому будет возвращаться в одиночестве. Он вдохнул глубоко… мята. Запах Чонгука был повсюду — в подушках, на простынях, на его коже. Будто он теперь был частью него, будто прочно въелся в каждую клеточку. Он был пропитан мятой. Пропитан Чонгуком. Тэхён провёл тыльной стороной пальцев по его губам и тихо, почти беззвучно, выдохнул: — Как же я без… Он не договорил. Просто закрыл глаза и на мгновение замер, будто пытался остановить время. Спустя несколько минут, почувствовав неприятную липкость и то, как сперма подсохла на коже, он осторожно выбрался из-под одеяла. Тело слегка ныло, но это было приятное, тёплое послевкусие близости. Он накинул на плечи халат, но тот почти сразу соскользнул, и Тэхён, оставшись нагим, направился в ванную. Он включил воду и, не дожидаясь, когда она нагреется, шагнул под прохладные струи. Тело вздрогнуло, но вскоре вода стала обволакивающе тёплой. Пар поднимался над душевой кабиной, оседая на зеркалах и стенках, окутывая пространство туманной вуалью. Вода стекала по телу Тэхёна, повторяя изгибы его фигуры, смывая остатки ночи, но не её след — тот остался где-то глубоко внутри. Он закрыл глаза, откинув голову назад, давая воде омывать лицо. Его руки скользили по груди, животу, бёдрам… Это касания были не только о гигиене — они были об ощущениях. Он вспоминал, как это делал Чонгук. И в тот момент, словно откликаясь на мысль, он почувствовал чьё-то присутствие. Тихо открылась дверь душа. — Я уже подумал, что ты снова сбежал, — прозвучал хриплый, слегка сонный голос позади. Тэхён не обернулся. Он просто улыбнулся, не открывая глаз, позволив этому голосу проникнуть прямо в самую душу. Чонгук подошёл ближе, и уже через секунду его руки оказались на талии Омеги. Он прижался грудью к его спине, горячее тело контрастировало с тёплой водой. Один поцелуй в шею — влажный, медленный — заставил Тэхёна вздрогнуть. — Ты слишком красивый, чтобы быть настоящим, — прошептал Альфа, проводя руками вверх по его бокам, лаская кожу так, будто хотел раствориться в ней. Тэхён прижался ближе, не ответив словами — просто склонил голову, давая доступ к шее. А Чонгук воспользовался этим: облизал её, прикусил мочку уха, и в следующий миг уже повернул Омегу к себе лицом. Их губы встретились резко, жадно. Вода текла между ними, по их телам, по соединённым губам, по ладоням, что сжимали спины и плечи. Тэхён вскинул руки, обвивая шею Чонгука, а тот с силой поднял его за бёдра, прижимая к стенке душа. Ноги Тэхёна обвили его талию, спина коснулась холодной плитки, от чего всё внутри сжалось, только усиливая ощущение жара. Его член уже напрягся между их животами, мокрый и пульсирующий. Чонгук провёл рукой между их тел, провоцируя стон Омеги. — Скажи, что хочешь, — прошептал он, целуя его подбородок, спускаясь к ключице. — Я уже… весь твой… — выдохнул Тэхён, губами касаясь щеки Альфы. Чонгук вошёл в него в одно движение, без сопротивления. Омега запрокинул голову, стон сорвался с его губ, а ногти вцепились в плечи Чонгука. Он чувствовал, как вода бьёт по их телам, как плитка холодит спину, но всё исчезало — оставалась только эта близость. — Чонгук… — выдох, дрожащий голос. Альфа начал двигаться, удерживая его на весу, бедра вбивались точно, чувственно, не спеша. Тэхён сливался с каждым движением, встречал его бедрами, цеплялся за шею, смотрел прямо в глаза. В этих взглядах было всё — желание, страх, прощание. — Ты сводишь меня с ума, цветочек, — выдохнул Чонгук, начиная ускоряться, чувствуя, как их тела снова теряют границу. Громче вода текли их стоны, удары тел, горячее дыхание, тяжесть момента. Альфа продолжал входить в него, чувствуя, как сжимается всё внутри, как их тела сходят с ума. Он накрыл его губы поцелуем, в котором было столько тоски и страсти, будто это мог быть последний раз. Когда оргазм накрыл их, Тэхён закричал, уткнувшись в шею Чонгука, кусая кожу, замирая всем телом. Чонгук сдержал рычание, лишь сильнее прижав его к себе, вбиваясь до упора, выплескиваясь внутри. Они оставались в этом положении ещё мгновение — тяжело дыша, прижавшись лбами, пока вода продолжала течь, пока время снова не стало реальным. Чонгук медленно опустил его на пол, обнял, не давая упасть, и прижал к груди. — Это наше первое утро… — прошептал он А Тэхён ничего не ответил. Просто крепче обнял его, запоминая этот момент. Ведь у них осталось всего два дня, а это так ничтожно мало.. Тэхён остался в душе один, когда Чонгук, оставив лёгкий поцелуй в шею, выскользнул первым. Вода всё ещё стекала по телу Омеги, смывая остатки страсти, но не ощущение близости. Он  медленно вытерся и накинул халат. Спускаясь по лестнице, он провёл рукой по ещё влажным волосам. Запах… он шёл из кухни. Что-то тёплое, аппетитное, домашнее. Тэхён замедлил шаги, а потом остановился в дверях, не в силах сразу войти. Картина, которую он увидел, была самой милой за всю его жизнь. На кухне, в залитом утренним светом пространстве, стоял Чонгук — огромный, накаченный Альфа с татуировками на груди и руках, с пирсингом в губе, в одних чёрных брюках… и в фартуке. В белом фартуке, с ярко-жёлтыми цыплятами по всей поверхности. И в руках у него была розовая лопаточка. Тэхён не мог не улыбнуться. Он молча облокотился на косяк двери, глядя на него. Чонгук двигался уверенно, спокойно, как будто был здесь не впервые. Будто знал, где стоит каждая тарелка. А от его тела и движения исходила такая уверенность и в то же время забота ,тепло, что внутри у Тэхёна снова сжалось. Чонгук почувствовал взгляд, повернулся — и улыбнулся. — Садись, цветочек. Уже готово, — сказал он и кивнул на стол. Тэхён молча подошёл и сел. Альфа аккуратно выложил омлет и тосты на тарелку, поставил перед ним, сам сел напротив. Они ели в тишине. Но это не была неловкая пауза. Это была приятная тишина — из тех, где не нужно говорить, чтобы быть рядом. В этих нескольких минутах было больше интимности, чем в любом поцелуе. Когда они закончили, вместе убрали со стола. Чонгук помогал убирать посуду, пока Тэхён вытирал, их движения были удивительно слаженными, будто они уже давно вместе жили . Поставив последнюю тарелку на полку, Чонгук обернулся, вытер руки и подошёл ближе. Его взгляд был чуть задумчивым. — Я тут подумал, цветочек… — начал он, убирая прядь волос с лба Омеги, — может, съездим куда-нибудь? На природу. Подальше от шума, от города. Ты и я. В тишине. Расслабиться. Что думаешь? Тэхён сразу же закивал, его глаза засияли: — Прекрасная идея. Они начали собираться в дорогу. Чонгук, помог Тэхёну упаковать вещи, не забывая о мелочах, которые могли понадобиться в дороге. И сев в машину направились в путь. ⸻ Путь занял чуть больше часа, но казался вечностью, наполненной нетерпением и лёгким предвкушением. Всё это время Чонгук вёл машину молча, одной рукой держась за руль, другой — сжимая ладонь Тэхёна, лежащую на его колене. Музыка играла едва слышно, не мешая звукам дороги и собственным мыслям. Когда навигатор подал сигнал о прибытии, дорога уже давно стала узкой и петляющей, теряющейся между сосен. Море мелькало в просветах, как будто подглядывало за ними. — Почти приехали, — сказал Чонгук, бросив взгляд на Тэхёна. Тот смотрел в окно широко раскрытыми глазами. — Здесь так… тихо. Они свернули с дороги и остановились перед домом. Коттедж, который он арендовал, находился в уединённом уголке недалеко от острова Орюкдо. Это был современный дом утопающий в зелени, словно часть самого леса, был выполнен в светлом дереве с большими окнами и просторной террасой, нависающей прямо над склоном, откуда открывался завораживающий вид на океан и острова. Всё казалось будто бы нарисованным, слишком красивым, чтобы быть реальным. — Это наш дом на ближайшие два дня, — улыбнулся Чонгук, выходя из машины. Тэхён вылез следом, вдохнул полной грудью свежий воздух и почувствовал, как мята Чонгука, зелень вокруг и солёные нотки моря сплетаются в одну теплую реальность. Он повернулся к Альфе и сказал: — Я уже не хочу уезжать. Внутри коттедж оказался не менее уютным: просторная гостиная с камином, кухня, обставленная в светлых тонах, и спальня с панорамными окнами . А на террасе стояло джакузи, откуда открывался захватывающий вид на морской горизонт. Это место стало их маленьким раем, где время замедляло свой ход, позволяя им наслаждаться каждым моментом вместе. ⸻ Первые часы прошли в исследовании дома. Тэхён, заворожённый видом с террасы, устроился там с бокалом холодного лимонада, укутавшись в мягкий плед. Чонгук, распаковав вещи, подал ему тарелку с фруктами, они сидели молча, наблюдая, как солнце золотило поверхность воды, рассыпаясь бликами, как будто кто-то рассыпал по морю крошечные осколки света. Воздух был тёплым, солёным, влажным. — Здесь такое чувство, будто весь мир затих, — прошептал Тэхён. — Затих, чтобы дать нам выдохнуть, — кивнул Чонгук, не отводя от него взгляда. Когда они захотели осмотреть местность, они пошли гулять по прибрежной тропе. Тропинка вела вдоль склона, где сосны шумели на ветру, а травы касались их лодыжек. Тэхён шёл чуть впереди, время от времени оборачиваясь с легкой улыбкой. Он чувствовал, как его сердце заполняется этим моментом, тишиной, взглядом Чонгука, который ловил каждый его жест. Он смеялся, когда Альфа подхватывал его на руки, начинал кружить словно он был легкой пушинкой. Чуть позже они спустились ближе к воде. Тэхён снял обувь и зашел по щиколотку в прохладную реку. Чонгук стоял сзади, наблюдая, как тот плескается, смеётся, как вода блестит на его коже. Он подошёл, обнял его сзади и уткнулся в шею, вдохнув аромат, который теперь был частью его самого. А Омега с замиранием сердца смотрел на этот вид : — Это так красиво. — Не так, как ты, Цветочек. Они провели на берегу почти два часа — Тэхён лежал на груди Альфы и слушал стук его сердца, а Чонгук, рассказывал ему истории детства, как они с братом хулиганили в детском доме , как он впервые влюбился в музыку, как мечтал сбежать — и как теперь, впервые, никуда не хочет идти. Потому что здесь — всё, что ему нужно. Ближе к вечеру они вернулись в дом. Заказали куча разной еды и напитков расположившись на террасе, укрылись пледом. Закат плавно заливал их лица мягким светом, ветер играл с волосами Тэхёна. Он положил голову на плечо Чонгука, и Альфа, не говоря ни слова, накрыл его своей рукой. — Я боюсь, что всё это исчезнет, — тихо сказал Тэхён. — Я не дам исчезнуть, цветочек — сказал он также тихо и поцеловал его в висок. Чонгук встал, пошёл внутрь и вернулся с маленькой колонкой. Заиграла спокойная, едва слышная музыка — пианино, будто отражающее ритм их дыхания. Он протянул руку Тэхёну. — Потанцуем ? Тэхён смотрел на его ладонь, не торопясь. Как будто она была чем-то большим, чем просто жест — обещанием, которого он боялся и жаждал одновременно. Пальцы дрогнули. Он медленно поднёс свою руку, осторожно вложил её в тёплую ладонь Альфы, и в тот миг, когда их кожа соприкоснулась, по спине прошла лёгкая дрожь. Он не просто отдал руку — он отдал частичку себя. И Чонгук это понял. Их пальцы переплелись. Они начали двигаться. Медленно. Без спешки. Босые ноги касались тёплого деревянного пола, а тела — друг друга. Чонгук обнял его за талию, пальцы скользнули вдоль линии спины, будто запоминали её, будто боялись, что этот момент рассыплется, если не прижать крепче. Тэхён обвил руками его шею, прижался ближе. Его пальцы коснулись кожи за ухом Чонгука, прошлись по линии волос, потом — по щеке, словно проверяя: он ли это, не сон ли. Они качались в такт — не музыке, а друг другу. Он чувствовал, как бьётся его сердце. Быстро. Сильно. Так, как будто в этих объятиях было спасение. — Если бы я мог остановить время, — тихо прошептал Тэхён, уткнувшись носом в его шею. — Я бы попросил тебя не делать этого, — тихо ответил Чонгук. — Потому что тогда я бы не знал, как сильно хочу каждое следующее мгновение с тобой. И они продолжали танцевать. Остался только этот мягкий, медленный танец, где каждый шаг был признанием, каждый взгляд — обещанием, а каждый вдох — напоминанием о том, что только рядом с друг другом они могут дышать, могут жить. ⸻ Ночь укрыла остров мягким пологом тишины, лишь тихие всплески воды и стрекот ночных цикад нарушали её покой. На террасе, окутанной мягким светом фонарей и тихими звуками ночной природы, бурлила вода в джакузи. Пар медленно поднимался вверх, растворяясь в темноте, создавая ощущение уединения и тишины. В этом тепле, откинувшись назад, с закрытыми глазами лежал Чонгук — расслабленный с  каплями влаги на шее и ключицах. Горячая вода обволакивала тело, мышцы немного подрагивали от долгого дня, но он не спешил выходить, наслаждаясь моментом, тишиной, природой… и каким-то предчувствием. И вот оно — тонкая нота лаванды проникла в воздух, наполнив его сладким, чуть терпким ароматом, будто само желание стало осязаемым. Чонгук открыл глаза и почувствовал, как на его плечи легли тёплые ладони. Они двигались медленно, с нежностью, будто кто-то изучал каждый изгиб, каждый миллиметр его тела. Нежные пальцы сжимали и разжимали уставшие мышцы, словно выдавливали из него остатки напряжения. Ладони скользили всё ниже — по плечам, по широкой спине, по татуированным рукам, ловили в них силу и смиряли её лаской. А затем приблизились к животу, прошлись по его изгибу, замерли на границе дозволенного… Чонгук перехватил их. Медленно, не спеша, повернул голову — и его взгляд наткнулся на Тэхёна. Омега стоял в чёрном халате, едва подсвеченном мягким светом. Его темные волосы спадали на лицо, а глаза, холодные и глубокие, прожигали насквозь. Он казался чем-то нереальным — как мираж, как существо ночи, вышедшее из сна. Загадочный. Холодный . Божественно красивый . Медленно, не отводя взгляда, Тэхён распахнул халат. Чонгук замер. Перед ним стоял — обнажённый, словно изваяние: идеальная кожа, изящные изгибы, тонкие запястья, манящие бёдра. Он вошёл в воду как грациозный гепард , без спешки, не торопясь, как будто знал, что каждое его движение сводит Альфу с ума. Подошёл ближе и, приподняв одну ногу, мягко поставил её ему на грудь. Это был вызов. Это было приглашение. Альфа не колебался, взял его ногу в ладони, осторожно начал покрывать её поцелуями — от щиколотки вверх, медленно, будто благодарил за каждый сантиметр кожи. Языком очерчивал путь, касался нежной внутренней стороны бедра, слышал, как меняется дыхание Омеги, как лёгкие его предают. Он не торопился. Дразнил. Целовал рядом с тем местом, где Тэхён пылал от желания, но не касался. Слегка касался яичек, тёплым дыханием обдувал его член — и смотрел в глаза, будто говоря чтобы его умоляли. Не выдержав такого возбуждения он начал надрачивать себе в такт своим движениям и услышал : — Чонгук… пожалуйста… — голос был слабым, сдавленным, но в нём слышалась безоговорочная капитуляция. Это было всё, что Альфа хотел. Он сразу взял его в рот — жадно, глубоко, одним рывком. Движения стали ритмичными, влажными, сосущими. Он чувствовал, как дрожит нога Тэхёна, как тот задыхается от удовольствия. Сам он уже дрожал от возбуждения, чувствуя как его член жаждет Омегу, стараясь не сорваться раньше времени. Но Тэхён вдруг отстранился, тяжело дыша, и прошептал: — Я не могу больше терпеть… Он медленно опустился, садясь на него, сдерживая голос. Вода хлынула по краям, горячая, как сама страсть. И когда он полностью сел на его член, оба громко застонали, теряя остатки самообладания. — Ах ! Они поцеловались — мягко, будто жадно впивались в губы, но при этом хранили что-то бесконечно трепетное. Омега обвил шею Чонгука, пальцы сжались в его волосах. Альфа притянул его ближе, одной рукой обняв за талию. Движения были медленные, как будто время остановилось. Тэхён плавно двигал бёдрами, ловя каждую волну удовольствия. И когда член Чонгука скользнул по чувствительной точке, его голос дрогнул: — А-ах… это невероятно… Чонгук гладил его спину, ягодицы, бока — чтобы не замёрз, чтобы чувствовал его. Видя как Тэхён немного устал, начал двигаться на встречу, быстрее, чуть грубее, чувствуя, как воздух между ними становится тяжелее от жара, запахов лаванды и мяты. — Цветочек… ррхх… давай… Тэхён закусил губу, чувствуя как горит низ живота, как сокращается его канал, будто током пробивает ,всхлипывая, сделав несколько мощных движений, закричал в его губы, вздрагивая всем телом.  — Б.. Божеее … Ах.. Он зацепился за плечи Чонгука, дрожал, выгибался, волна разрядки прокатилась по венам. Альфа вышел из него и, сквозь жар и дрожь, довёл себя рукой — быстро, тяжело, мощно. И, кончив, застонал в его шею, вжимаясь всем телом, сливаясь с ним. Они ещё долго сидели, обнявшись, в горячей воде. Листья шептали над ними. Звёзды отражались в джакузи. Мир был идеален — здесь, в этом моменте, где были только они. Позже, вымывшись и укутавшись в мягкие халаты, они отправились в спальню. Постель приняла их с нежностью, Тэхён свернулся рядом, прижавшись щекой к груди Чонгука, и они  вместе погрузились в блаженный сон.