То будет любовью?

      Чимин отрывается от разглядывания проносящегося мимо морского горизонта и опускает взгляд на экран телефона. Ничего. Точнее, много чего: сообщения в чате университетской группы, новые уведомления о реакциях на его посты в соцсетях, музыкальная платформа предлагает послушать новинки сезона. Но ничего от него. Последнее сообщение в их переписке было две недели назад от самого Чимина, где он гневно просил ему больше не писать и искать свои вещи на лестничной клетке. Вот незадача, да? Сам попросил не писать, а теперь с трепетом ждёт нового сообщения. Наверное, в этом и есть весь смысл человеческой жизни — тайно желать того, чего вслух никогда не попросишь.       Хотя Чимину нужна скорее не весёлая переписка, а… извинения? Да, хотя бы извинения. Наверное, именно их хочет получить человек, который застал своего уже бывшего возлюбленного в кровати своей спальни с незнакомцем. А раз сообщения с залуженным «прости» так и не появились в чате, то значит Джон не собирается раскаиваться в содеянном. Не то, чтобы после этих слов Чимин собирался его простить, нет. Скорее хочется, чтобы терзания оставили душу. Прошло больше двух недель, а он до сих пор убивается по — как выразился Тэхён в телефонном разговоре — «напыщенному горному козлу». Но это его друг мог расстаться с человеком и следующим же вечером мило заигрывать с другим. Чимин же ещё был приверженцем старомодных порядков и успел потратить на отношения почти два года. Может быть, все эти два года он даже и не подозревал, что ему изменяют. Эти мысли наносят ещё одну рану по душе, заставляя её кровоточить.              — Мин-и, милый, — голос мамы отвлекает Чимина от гипнотизирования телефона, заставляя поднять голову. Их машина плавно останавливается перед закрытым железнодорожным переездом. Ещё пятнадцать минут, и они будут на месте. — Как ты?              Конечно же мама в курсе всего случившегося. Именно у неё на коленках в слезах и слюнях Чимин провёл первую неделю после очевидного расставания. Именно мама предлагала отстрелить яйца тому подонку, который посмел обидеть её любимого сына. В конце концов, именно мама уговорила Чимина на эту поездку, уверяя в том, что ему необходима смена обстановки.              — Нормально, — выдыхает Чимин, откидываясь на кожаную спинку светлого сидения. Раритетный Мерседес-Бенц был куплен на аукционе совсем недавно, но уже доставлен на Сицилию. Отцовская прихоть всегда быстро исполняется. — Мы будем там первыми?              — Ох, нет, — мама улыбается ему через зеркало заднего вида. — Первыми, как и всегда, приехали господа Чон. Но в этом году они без своих сыновей: Хосок остался в компании в Лондоне, а у Чонгука третья пересдача.              Чимин фыркает, закатывая глаза. Чонгук, любимый и разбалованный ребёнок, всегда отличался отсутствием интереса к экономике и делам бирж. Старший — Хосок — уже занял место одного из ведущих менеджеров в отцовской компании, а Чонгук если и окончит университет, то это будет большое счастье.              — Семья Ким тоже уже должна быть там с младшими детьми. А Тэхён…              — Да, я знаю, — кивает Чимин, снова поворачивая голову к окну. Вдалеке уже виднеются первые белоснежные виллы. Они спешат к одной из них. — У него дела в Берлине, приедет к выходным. Кого-то ещё ждать?              — Так, парочку новых-старых лиц, — отзывается отец, не отрывая взгляда от дороги. — Наши друзья из Кореи.              — Вау, правда из Кореи? Никогда таких не видел, — смеётся Чимин, делая очевидный реверанс в сторону того, что все они — этнические корейцы.              — Не ёрничай.              — Прости, пап, — Чимин всё равно улыбается, видя, как и отец не удерживается от усмешки.              — Твой отец хочет сказать, что приедут наши старые знакомые. Семья Ли, пара людей из правительства, в том числе и Мин Юнги, ну и Ким Намджун с…              — Ким Намджун? — переспрашивает Чимин. — Имя кажется таким знакомым…              — Не удивительно, — господин Пак пожимает плечами, поворачивая на дорогу, которая ведёт к их вилле. — Сейчас это имя на всех возможных форумах, даже Форбс написали о нём статью. «Корейская звезда Ким Намджун подобно Бетельгейзе вот-вот превратится в сверхновую на мировом рынке IT-технологий».       Услышав заголовок нашумевшей статьи, Чимин понимает откуда ему знакомо имя. Ким Намджун — лучший выпускник Сеульского университета последнего двадцатилетия, один из первопроходцев в IT-технологиях, вложивший выигранный грант в создание компании и по итогу выигравший куш. Сейчас его бизнес оценивается в сто двадцать семь миллиардов долларов, а если переводить эти цифры в воны, то счётчик сломается. Его активы охраняются национальным банком Кореи, а он сам очевидно вхож в элиту современного экономического сообщества страны и, возможно, даже правительства.       И не удивительно, что отец пожелал сблизиться с этим человеком. В конце концов, в мире, где технологии стали играть почти такую же важную роль как деньги, знакомство с человеком, владеющим и тем, и другим будет не лишним.       Конечно, положение их семьи в мире больших денег отличается. В случае с Намджуном — его сначала нужно увидеть, а потом услышать имя, чтобы понять его роль в мировой экономике. С семьёй Пак всё иначе. Сначала их имя, а потом они сами. Когда говорят о таких, как они, используют очаровательный термин «old money». В последнее время Чимин всё чаще натыкается на подборки и статьи про это, что не может не забавлять.       Когда-то давно их предок нашёл выгодную для себя нишу, занявшись вложениями и кредитованием ещё до того, как появилось понятие «Национальный банк». Ни для кого не будет секретом, что банк семьи Пак — старейший в Корее, а может и во всей Азии. В какой-то момент слава о его надёжности и качестве работы облетела весь свет. И теперь цена за услуги банка превышает саму сумму операции, но банк не теряет, а только приобретает своих клиентов. Конфиденциальность, надёжность, услужливость — вот в чём залог их процветающего дела.              А ещё в том, чтобы не брезговать пускать в свой круг тех, кто сколотил состояние собственным трудом, а не приобрёл богатство благодаря наследству. Господин Пак всегда открыт для общения и сотрудничества. Потому сегодня Намджун — его самый дорогой гость. Чимин знает своего отца и уверен на все сто процентов, что за приглашением провести неделю-другую у себя на вилле скрывается желание заполучить нового клиента.              Это был ещё один залог преумножения их богатств. Отец не бросил семейный бизнес на произвол, а стал его развивать. Чимин честно восхищается им.              И, может быть, будь он в другом состоянии, то с удовольствием бы поучаствовал в обольщении такого важного клиента. Но Чимин с трудом отвлекает себя от мыслей о Джоне и желания плакать. Отец всё прекрасно понимает и не заикается о делах, решая дать сыну немного отдыха. В конце концов, таким был посыл поездки. Отдых — в первую очередь.              Когда машина проезжает через высокие ворота и останавливается у входа в белоснежный трёхэтажный особняк, Чимин с неподдельным удовольствием вспоминает о том времени, которое он проводил здесь. Это его любимая вилла. Она далеко от больших городов и дел, ближе к морю и солнцу, которое заливает комнаты через панорамные окна. Ему хочется верить в то, что здесь у него действительно получится отвлечься. К тому же скоро приедет Тэхён и отпуск точно будет не таким унылым.       Солнце высоко и за пару минут начинает неприятно припекать осветлённую макушку, пока Чимин достаёт свой багаж. Внутри дома прохладно и на удивление тихо, не считая конечно шума с кухни, где работает нанятая прислуга. По словам отца, все после приезда поспешили на пирс и пляж, чтобы искупаться и открыть отпуск. Поэтому у них есть несколько часов, чтобы побыть в тишине и подготовиться к вечеру. Чимин тратит это время на душ, разбор вещей и небольшой отдых на кровати. На телефоне снова ничего такого, что могло бы его успокоить. Это раздражает всё сильнее.              Ему нельзя оставаться одному. Потому что это толкает его на необдуманные поступки. Когда-то так и появились его татуировки. Когда-то так, заскучав, он поспешил в клуб, где и познакомился с уже своим бывшем молодым человеком. Вот и сейчас он один. Точнее наедине с телефоном. Ох, Боги, он слаб! И поддавшись слабости, Чимин, закусив ворот футболки, набирает тот самый номер. Но вместо Джона ему отвечает автоответчик. А значит, что его занесли в чёрный список. Внутри что-то недавно заново собранное и еле держащееся разбивается с треском. Телефон отлетает к подушкам, а сам Чимин практически выбегает из спальни, тут же натыкаясь на кого-то.              — Воу, Усэйн Болт, полегче, — крепкие ладони сжимают плечи, не давая упасть после неожиданного столкновения.              Чимин рассерженно дёргается, будто бы маленький ребёнок, которого наказали за шалость. Он дует свои пухлые губы и поднимает взгляд на того, с кем вдруг встретился в пустом коридоре. И это лицо… кажется ему отдалённо знакомым. Крупные черты лица, высокий и с раскидистыми плечами, бронзовая кожа почти что светится в долетающих с улицы лучах солнца, а короткая, будто бы армейская причёска, кажется ему неожиданно забавной. Чимин хмурится, пытаясь работать мозгом. И только спустя несколько мгновений понимает, что перед ним Ким Намджун. Тот самый Ким Намджун.              — Ох, простите, — Чимин спешит поклониться учтиво, опускает взгляд.              — Ну, что ты, — улыбается ему Намджун, аккуратно поглаживая по плечу. А потом вдруг заметив следы печали в глазах, сам чуть хмурится и смотрит взволнованно. — Всё хорошо?              — Да, я… Не берите в голову, господин Ким. Я рад с вами познакомиться лично. Я — Чимин.              Но Намджун только смеётся, показывая несколько морщин у уголков глаз.              — Ты действительно меня не узнаёшь?              — Простите? — удивляется Чимин.              — Хотя это понятно, — кивает Намджун скорее себе, нежели юноше. — Ты был так мал, когда мы виделись последний раз. Твоя мама ещё носила тебя на руках… Просто я и твоя матушка — давние знакомые.              Чимин охает и его губы складываются в откровенное «О». Такая новость — большая неожиданность. И ведь что мама, что папа ни слова об этом не сказали! Да, говорили о возможном сотрудничестве, но даже словом не обмолвились о том, что знают этого почтенного гостя так давно. Чимин делает пометку в голове о том, чтобы потом говорить с родителями. Может у них в друзьях ещё и Билл Гейтс, а он не в курсе.              Когда к вечеру спадает жара, они выбираются всей компанией из дома на задний двор виллы, рассаживаясь за длинным белоснежным столом. Но, несмотря на льющиеся со всех сторон разговоры, Чимин предпочитает молчать. С одной стороны он слушает о последних модных тенденциях вперемешку с политическими интригами Кореи, с другой говорят о том, что за технологиями будущее. Не то, чтобы его не привлекает ни одна из этих тем. Просто говорить сейчас и не хочется как-то. Его мысли опять не там, где нужно. И чтобы хоть как-то перебить их, он выпивает бокал вина, а за ним ещё один, а потом ещё и ещё. Если кто-то и видит необычное поведение Чимина, то не смеет как-то поправить его. Ох уж эти правила и этикет.              — Намджун сказал нам, что вы уже познакомились, — ласково говорит мама, обращаясь к Чимину и отвлекая его от очередного бокала белого вина. Тот поднимает на неё уже чуть блестящий от алкоголя взгляд.              — Да-а, — тянет Чимин, твёрдо кивает. Чувствует, как ещё сильнее краснеют щёки, когда ловит на себе взгляд Намджуна, который сидит рядом с отцом. — В коридоре столкнулись днём. А ещё он мне сказал, что вообще-то это уже наше второе знакомство…              — Намджун обращался в наш банк ещё до того, как его дела пошли в гору. К тому же мы учились в своё время в одном университете, лишь на разных курсах. Я была старше на три года.              — Твои родители являются настоящими профессионалами, — не торопясь, рассказывает Намджун, не отрывая взгляда от Чимина. Тот чувствует, как у него по спине бегут мурашки от чужого тембра и взгляда. — Потому я рад снова начать сотрудничать с вашей семьёй.              — Для нас это тоже ценно…              Чимин отвлекается от череды новых комплементов и реверансов, залпом выпивая остатки вина. И когда то заканчивается, он тихо говорит о том, что принесёт ещё. К счастью, на него никто не обращает внимания, позволяя ему просто уйти в дом, где оглушительно тихо. Чимин бредёт на кухню, где на острове остались некоторые блюда, которые ещё не успели вынести к столу. Он ковыряет пальцами рыбную нарезку, съедая несколько кусочков, а после лезет в бар, доставая оттуда новую бутылку. В графин влезает всего лишь половина. Однако вместо того, чтобы убрать полупустую бутылку обратно, Чимин делает глоток прямо из неё и тут же тянется к закускам.              Он знает, что вино не заглушит ту боль, от которой пытается избавиться вот уже несколько недель. А ещё знает, что завтра пожалеет о том, выпил больше, чем обычно себе позволяет. Но сегодня ему всё равно. Чимин устал быть правильным, хорошим мальчиком, желающим угождать всем, но тем самым не угождающим себе. Ему стыдно признаться в том, что вся эта тусовка не для него. Ему не нравятся вопросы о биржах, ставках, экономике. Он-то и сам учится с большим нехотением. Не то, чтобы его совсем воротит от мысли, что придётся всю жизнь потратить на цифры, подсчёты и банковское дело. Но всё же немного воротит.              — Я бы посоветовал остановиться, — доносится из тёмного коридора низкий мужской голос. Чимин чуть заторможено оборачивается на него, склоняя голову. — А то ещё немного и может быть плохо.              Голос медленно приближается и вот в тусклом свете появляется Намджун. Такой расслабленный, но всё ещё статный, возвышающийся над всем миром и одновременно такой приземлённый. Чимин неосознанно выпрямляется, думая о том, что находится рядом с ним волнительно, но и приятно. Даже алкоголь будто бы пьянит сильнее обычного.              — Остановиться не могу из жалостливых побуждений.              — К кому жалость? — уточняет мужчина, подходя ближе и тоже угощаясь рыбной нарезкой. Точнее тем, что от неё осталось.              — К себе, господин Ким, — фыркает Чимин и делает ещё один глоток. — И к вину. Если бутылки таких сортов открывают, то после их не закрывают. Либо выпивают, либо выливают. А как-то глупо выливать четыреста евро.              — Хорошо, что ты это понимаешь. Плохо, что ты осознанно открыл эту бутылку, зная о последствиях.              — О да, я плохой мальчик, — смеётся и вдруг лезет в шкафчик, доставая оттуда бокалы для вина, наливая себе и протягивая другой бокал Намджуну. — Будете помогать?              И только хмыкает, но принимает бокал, делая глоток.              — Вас отправили родители?              — О нет, Чимин. Они…              — Даже не заметили, что я ушёл? — Чимин перебивает и видит, как Намджун мнётся, делая ещё глоток. — Не переживайте вы так. Для них это нормально.              — У вас натянутые отношения?              — Нет. Просто свою работу они любят больше. И я могу их понять. В конце концов, мы живём в мире, где деньги решают многое. Если вообще не всё.              — А как же что-то земное? Дружба? Счастье? Любовь?              Чимин заходится громким смехом, аж зажмуриваясь. В любой другой момент он, конечно, продолжил бы эту извечную полемику о человеческих ценностях. Но не сейчас. Не в момент, когда ум и сердце осознают, что из друзей у него максимум один-два человека, любовь разбита и лежит под его ногами, а счастье… Он и не уверен, испытывал ли он его хоть раз по-настоящему сильно. Какие уж тут беседы?              — Простите, простите, — поспешно извиняется Чимин, прикрывая рот ладонью, но продолжая презренно хихикать. — Простите, но вы хоть сами верите в то, что говорите?              — Конечно, — голос Намджуна твёрд, но взгляд мягок. — Я бы тогда не говорил об этом, поверь мне.              — Тогда я вам ужасно завидую, господин Ким.              — Просто Намджун. Не нужно формальностей, когда мы живём в одном доме.              — И пьём одно вино?              — И пьём одно вино.              — Звучит как тост, — усмехается Чимин и выпивает остатки вина в бокале, наливая себе снова. — Значит, ты познал все радости земной жизни?              — А ты разве нет?              — М-м, не знаю. Не уверен, что это когда-то со мной случалось по-настоящему. Ни любви, ни друзей, не считая парочки человек, ни счастья. Хотя что такое счастье?..       — Так, если пошли философские разговоры, то нужно заканчивать, — Намджун вдруг выхватывает бокал из чужих рук, отставляя его. — Давай я отведу тебя до кровати.       — Нет, я ещё хочу выпить, — Чимин дёргается, хватаясь за бутылку. И тут же ускользает от рук, которые к нему тянутся. — Когда я ещё смогу быть таким открытым? Когда я смогу ещё признаться в том, что в моей жизни нет ничего стоящего? Ничего своего. Даже любовь и то держалась на деньгах отца, а я был лишь неплохим бонусом к ним. А ещё я ужасно слабый человек, Намджун. Мне хочется ласки и мне плевать, даже если этот подонок сделает мне больно ещё раз!..       — Чимин…              — Поцелуй меня, и тогда я пойду спать.              Чимин показательно облизывает губы, выглядя в этот момент как настоящий чертёнок. Намджун издаёт какой-то удивлённый звук, дёргая бровями. Такого он явно не ожидал, когда шёл сюда успокаивать мальчишку.              — Ты пьян, тебе нужно поспать, а не поцелуи.              — Не решайте за меня!              — Извини.              — Извиню, если поцелуешь.              Намджун усмехается, мило щуря глаза. Он тянет Чимина к себе, мягко касаясь губами лба. И Чимин недовольно взвизгивает, толкает мужчину к стенке и самовольно прижимается к его губам. Толком ничего почувствовать не получается из-за разрывающих его эмоций. В груди всё сжимается до боли, а по щекам скатываются слёзы. Поцелуй отдаёт вкусом вина, чужие губы потрескавшиеся от ветра, сухие, но горячие. Они аккуратно двигаются, Чимин ловит это с жадностью, кусая в ответ. Когда он отстраняется, то всё перед глазами плывёт ещё сильнее.       — Полегчало?              — Нет, — признаётся Чимин и срывается на громкий плач, роняя бутылку. Та на удивление не разбивается, но остатки вина льются на пол. — А если ещё раз?              — Так, всё, — Намджун вдруг с лёгкостью поднимает Чимина на руки. — Тебе нужно в кровать.              Может быть Чимин и запротестовал бы, но сил у него на это не осталось. Он оседает безвольной куклой в чужих руках, позволяя унести себя в спальню. Глаза слипаются, но Чимин уговаривает себя принять быстрый душ и хотя бы почистить зубы. Когда он выходит из ванной, то постель уже заботливо расправлена, подушка взбита, на краю кровати лежит пижама, а на прикроватной тумбочке стоит стакан с водой. Такая ненавязчивая забота окутывает Чимина и сон придавливает его к постели.              Точно так же, как головная боль придавливает его к земле следующим утром. Стакан воды оказывается очень даже кстати, когда он нашаривает в ящике аптечку. Это поможет не сразу, но станет легче. Как минимум, в физическом плане. А в моральном… Чимин не уверен, что он теперь вообще выйдет за весь отпуск из своей спальни. Потому что совершенно не понимает, как ему смотреть Намджуну в глаза. Он рефлекторно касается губ, будто пытаясь ухватить тот надломанный поцелуй, оставить с собой. От воспоминаний голова снова начинает болеть и Чимин с вымученным стоном падает обратно на постель.              Он выбирается из спальни, когда солнце уже высоко, а все ушли, чтобы отправиться на яхте в море. Чимин облизывается от накатившего голода и аккуратно обходит домработниц, проникая на кухню, будто шпион. В холодильнике полно всего и живот урчит громче. Он вытаскивает овощи, колбасы, хлеб, и только после этого замечает прикрытые полотенцем тарелки на столе. А ещё и записку рядом.              «Обязательно поешь, а то голова так и не пройдёт. Н.»              Чимину снова хочется разрыдаться от переполняющих его эмоций, но вместо этого прячет записку в кармане шорт и принимается за обед, который тут же проглатывает, ничего не замечая. Это не утоляет жажды и он съедает ещё и то, что достал. Больше в этот день Чимин не показывается в доме, не соглашается даже поехать в город для прогулки. Мама приходит к нему, взволнованная, но он уверяет её, что с ним всё в порядке.              В ленивом сне и просмотре фильмов проходит и следующий день. В доме снова пусто, но не потому что все снова уехали в город или к морю, а потому что взрослые остаются взрослыми. Родители продержались без работы целых два дня, а сегодня им нужно срочно заняться делами. Как и всем остальным в их компании. Но зато к вечеру наконец-то приезжает Тэхён и Чимин чувствует себя чуточку легче.              — Как тебе собравшаяся компания? — лениво спрашивает Тэхён, когда они следующим же утром выбираются к бассейну, пока солнце не слишком обжигающее.              — Да, как и всегда, — Чимин пожимает плечами, поправляя солнцезащитные очки. Он всеми силами пытается не выдать себя, растягиваясь на шезлонге. — Все делают вид, что приехали отдыхать, а сами часами пропадают за работой.       — Нас тоже это ждёт. К сожалению.       — Тебе ли жаловаться? — усмехается Чимин, поворачивая голову в сторону друга. — У тебя лучшая работа в мире.       — Ну не скажи. Она… Это Ким Намджун?!       Чимин вздрагивает, когда Тэхён рядом чуть ли не припрыгивает, снимая очки, чтобы рассмотреть виднеющуюся за кустами фигуру. Намджун гуляет в небольшом саду, мило общаясь с кем-то по телефону. Чимин нехотя, но всё же переводит взгляд на мужчину, чувствуя, как щёки начинают гореть сильнее. Он так расслаблен, в лёгкой рубашке, которая держится на одной пуговице и честном слове, волосы его так забавно торчат после недавнего душа. В голове Чимина пробегают яркими кадрами воспоминания первого вечера на вилле. Стыд смешанный с желанием — то, что он ещё не испытывал в этой жизни.       — Это он!       — Я в курсе, не вопи ты так, — фыркает Чимин и дёргает Тэхёна за руку, возвращая того на место.       — В саду виллы гуляет Ким Намджун, а ты ведёшь себя так, будто это что-то обыденное. Ты хоть в курсе кто это и в каких кругах он крутится?!       — Тэхён, ты идиот…       — И давно он здесь?       — Как и все остальные.       — Ну и?.. Чимин, мне из тебя информацию клещами вытягивать? Или пойти его расспросить?       — С чего это вдруг?       — А с того, что ты покраснел как девица на выданье! — Тэхён усмехается, замечая, как красные пятна сильнее проявляются на чужой коже. — И не говори, что это солнце, я тебе не поверю. Что случилось, пока меня не было?       За что Чимин любил Тэхёна, за то и ненавидел. Иногда его проницательность переходит все границы, а потому о каких-либо тайнах не может идти и речи. Вот и сейчас он видит, как чужие хитрые глаза смотрят так пытливо, пытаясь уловить хоть что-нибудь. И ведь если не получит того, что хочет, то действительно встанет и пойдёт расспрашивать Намджуна, будто это пустое дело. Его смелости только позавидовать.       — Ну, — Чимин поджимает губы, снимая очки и отводя взгляд в сторону. — Мы поцеловались по пьяни. Точнее, это я его поцеловал! Так получилось, не то, чтобы я сильно хотел.       — Не сильно хотел?       — Может и сильно. Просто всё так навалилось: учёба, это дурацкое расставание, нехватка внимания. Мне было так одиноко и…       — Только не говори, что ты пытался позвонить этому подонку!       — Нет! Конечно, нет.       — Врать ты никогда не умел, — усмехается Тэхён. — Ну и как тебе целоваться с Ким Намджуном?       — Не ори ты так… Знаешь, я толком и не понял ничего.       — Чимин…       — Я же говорю, что был пьян!       — Чимин, — раздаётся голос откуда-то издалека и Чимин вздрагивает, тут же выпрямляясь, узнавая чужой тембр. Намджун. Тэхён стреляет глазами в его сторону через плечо друга, хищно улыбаясь.       Чимин оборачивается, немного щурясь, чтобы разглядеть высокую фигуру. Намджун стоит расслабленно, спрятав руки в карманы цветных шорт. Его пухлые губы растянуты в лёгкой улыбке. Взгляд мягок, но когда он замечает за Чимином ещё одного человека, то становится серьёзнее, внимательнее.       — Извини, я не знал, что ты не один, — Намджун подходит ближе.       — Не беспокойтесь, я уже ухожу, — Тэхён вдруг поднимается, собирая свои вещи. — Всё равно мне так долго на солнце нельзя быть. Я, кстати, Ким Тэхён, очень приятно.       — Ким Намджун, — и галантно кивает, пожимая чужую ладонь.       — Всё, я убегаю, нужно ещё проверить почту по работе. Надеюсь, что ещё успеем пообщаться, Ким Намджун.       Тэхён заходит за чужую широкую спину. Но видя, что Чимин смотрит, подбадривающее подмигивает ему и, указав пальцем на чужую задницу, показывает палец вверх. Чимину стоит больших усилий, чтобы не закатить глаза и не выдать немых комментариев друга. Когда же они с Намджуном всё же оказываются вдвоём, то лёгкая паника одолевает его, вынуждая отвести глаза. Сейчас он вдруг чувствует себя таким маленьким рядом с мужчиной. Мурашки бегут по коже, несмотря на обжигающий зной.       — Чимин, всё хорошо? — спрашивает вдруг Намджун, видя чужое смущение.       — Д-да… Да, конечно. А что?       — Просто мне кажется, что ты второй день от меня бегаешь. Я хотел поговорить и понять, может быть, это я сделал что-то не так?       — Нет! Ты тут не причём, — Чимин кусает губу, понимая, что выдал себя сам же. Он тяжело вздыхает, продолжая: —Пожалуйста, извини меня за поцелуй! Я был пьян и не отдавал себе отчёт в действиях. Я знаю, это было ужасно…       — Не переживай, — Намджун пожимает плечами. — Поцелуй был вполне неплох.       — Что?       — Не хочешь проехаться до города? Погуляем, пообедаем. Твой отец разрешил взять одну из его машин.       Чимин хлопает глазами, думая о том, что может он получил тепловой удар и все эти слова ему только мерещатся. Но переспрашивать будет некрасиво. А потому он только заторможено кивает и просит дать ему полчаса на то, чтобы собраться. Когда возвращается в свою спальню, то его на пороге встречает Тэхён, требующий подробностей разговора. Однако стоит ему только узнать о предстоящей прогулке, забывает о всех разговорах, принимаясь подбирать наряд для Чимина.       И вот спустя двадцать с лишним минут Чимин сидит в Порше, наблюдая за тем, как за окном пролетают пейзажи. Ему немного неловко, а потому и молчит, предпочитая молиться о том, чтобы играющая музыка не заканчивалась. Только вот взгляд всё равно скользит к Намджуну. Тот выглядит расслаблено, ведя машину одной рукой. В салоне становится жарко, несмотря на открытые окна. Чимин не выдержит этого.       Сиракузы в преддверии сиесты без толп людей кажется совсем маленьким городом. Чимин щурится даже в солнцезащитных очках, запрокидывая голову и рассматривая невысокие дома, узкие улочки и яркие балкончики. Раньше они с семьёй часто выбирались в город, если посещали сицилийскую виллу. А потому сейчас всё это для Чимина как вернуться в приятные времена детства. И не удерживается, рассказывает Намджуну о любимых местах, которых сейчас уже нет.       — Раньше здесь была милая пиццерия, — с грустной улыбкой говорит Чимин, когда они забредают в небольшой полупустой ресторанчик. Здесь приятная тень и работают старые вентиляторы. — Мы как-то с папой поспорили на пиццу, что я быстрее него съем другую пиццу.       — И чем всё закончилось? — Намджун подпирает голову, откладывая меню. Их заказ принесут быстро, учитывая, что они одни посетители.       — Я выиграл, но на вторую пиццу уже смотреть не мог… Приз оказался нежеланным. А потом узнал, что отец специально заказал мне пиццу на тонком тесте, а себе на толстом, чтобы я смог выиграть.       — Было обидно?       — Нет, скорее наоборот. Приятно, что они не отказали мне в такой глупой шалости, — Чимин вздыхает и поднимает взгляд на Намджуна. — А каким было твоё детство?       — Тоже хорошим, — Намджун улыбается и у Чимина сердце пропускает несколько ударов. — Мы не были бедны, но иногда приходилось экономить. Это одна из причин, почему я работаю так усердно. Мне хочется, чтобы семья ни в чём никогда больше не нуждалась.       — Уверен, что они гордятся своим сыном.       Намджун только кивает, порывается продолжить разговор, но подоспевший официант с блюдами отвлекает их от беседы. Чимин немного краснеет, когда в относительной тишине у него начинает урчать живот от вкусных запахов. Намджун тихо посмеивается с этого, подкладывая часть своей порции в тарелку Чимина.       — Ну, мы же не просто так приехали поесть в ресторан? — тихо спрашивает Чимин, когда тишина между ними затягивается. Он снова начинает нервничать.       — Думаю, нам есть, что обсудить.       — Прости… Я не должен был так наглеть. Я перепил и всё, что случилось — только моя вина и…       — Эй, — Намджун прерывает чужую быструю речь, протягивая руку и касаясь тонкой ладони. — Не нужно извиняться. Просто поговори со мной о том, что тебя волнует.       — Меня бросили, — выпаливает Чимин, морщась от этих слов. — Причём самым ужасным способом. Он переспал с кем-то в нашей постели и сказал, что это моя вина… Но я действительно ужасно слабый человек, потому что мне хочется ласки и любви. Даже когда мне сделали больно.       — Желание любить — признак силы, а не слабости, — голос Намджуна звучит серьёзно.       — Да, но я переступил черту, — выдыхает Чимин, поднимая взгляд на мужчину. — Мне жаль, что я не смог себя сдержать.       — А мне нет.       — А?       Намджун, оглянувшись по сторонам и поняв, что из людей в зале только дремающий бармен, поднимается и наклоняется к Чимину, мягко касаясь его губ. Чимин вздрагивает от неожиданности, хлопает глазами, а потом мгновенно расслабляется, отвечая на нежный поцелуй. Но колокольчик над входной дверью неожиданно разрушает этот момент и Намджун отстраняется, снова садясь на своё место. Теперь они, будто нашалившие коты, переглядываются, тихо хихикают и оставляют на чаевые больше приличного, надеясь, что если кто-то их и видел, то деньги всё решат.       Чимин чувствует, как лёгкие заполняются влажным морским воздухом, теплом и новым приятным ощущением влюблённости. Он тянет Намджуна за руку, показывая ему площади и торговые ряды. И когда они, гуляя узкими улочками, попадают в небольшой местный двор, где из старого радио на открытом окне играет знакомая песня Адриано Челентано, то позволяют себе импровизированный танец. Чимину кажется, что широкая рука Намджуна так хорошо ощущается на пояснице, как и крепкие плечи под собственными пальцами. Он кружится и позволяет себе снова чмокнуть в губы, широко улыбнувшись. Тоска и страх растворяются под натиском светлых чувств. Даже дышать становится легче.       Когда они возвращаются домой, то солнце начинает клониться к закату. Намджун успевает ещё несколько раз поцеловать Чимина у дверей в его спальню, беря с него странное обещание не отталкивать его, довериться. Чимин, абсолютно разморённый, соглашается на всё. А потом, когда Намджун скрывается за поворотом в коридоре, счастливо пищит, кусая ребро ладони, чтобы никто его не услышал. Он настолько воодушевлён, что даже не удивляется присутствию Тэхёна в своей комнате.       — Это было волшебно, — признаётся Чимин, когда падает на постель. — Мы погуляли по городу, поели в милом ресторанчике, даже успели потанцевать под Челентано в маленьком дворике…       — Доброе утро, Италия! Доброе утро, Мария! С глазами, полными меланхолии, — напевает Тэхён, но тут же получает шлепок по бедру. — За что?!       — Потому что это не Адриано Челентано! — закатывая глава, говорит Чимин. — Я люблю тебя и у меня не получается не смеяться с тобой. Вот что это было.       Чимин вдруг поднимается с постели, принимаясь искать одежду в шкафу, не обращая внимания на Тэхёна. И тот недовольно фыркает, переворачиваясь на постели. Он хочет дёрнуть друга за край рубашки, но не достаёт.       — И что? Это всё? — возмущается, когда Чимин с откровенным игнорированием направляется в душ.       — Мне не о чем говорить с человеком, который Адриано Челентано от Тото Кутуньо не отличает.       Нет, он, конечно, удовлетворяет интерес Тэхёна, потому что самого разрывает от желания поговорить о случившемся. Чимин сам не замечает, как почти рефлекторно касается губ каждый раз, когда говорит про поцелуи. Приятная дрожь окутывает его, заставляя хотеть ещё больше, желать Намджуна всё сильнее. У него даже толком уснуть не получается и он ворочается всю ночь, вспоминая их прогулку. Только под утро Чимин засыпается сладким сном, а потому пропускает завтрак и просыпается к обеду.       Дом на этот раз вновь пустой. Тэхён успел оставить ему десятки голосовых сообщений о том, что он повёз семью в город, а его родители с другими гостями так и вовсе уехали до конца недели на материковую Италию, а потому дом будет в их полном распоряжении. Чимин хоть всё ещё сонный, но прекрасно понимает, что до вечера в доме будет только он и Намджун. Воспоминания накатывают с приятным ощущением внизу живота.       — Сара, а ты не видела Намджуна? — интересуется Чимин у их повара, когда спускается вниз и нигде не находит мужчину.       — Он в саду, господин Пак, — улыбается ему женщина, замешивая тесто для пирога. — Он принимает ещё одного гостя.       — Гостя? — удивляется Чимин. — Странно, отец не говорил, что кто-то ещё присоединиться к нам.       Чимин почти вылетает в сад, прикрывая глаза ладонью от солнца, потому что забыл в комнате очки. Он сразу же находит Намджуна среди зелёных кипарисов. И конечно же ещё одну незнакомую фигуру рядом. Чимин не видит его лица, но понимает, что тот высок, тонок и у него довольно приятный смех. Он, подойдя ближе, уже хочет окликнуть Намджуна, познакомиться с новым гостем, но замирает на месте, когда видит, что Намджун обнимает незнакомца за талию, притягивает к себе и целует свободно, без стеснения.       Ступор сменяется шоком, потом возмущением и снова шоком. Чимин вдруг опять чувствует, как внутри всё с дребезгом разбивается, тело начинает ломить до такой степени, что с губ срывается болезненный стон. Он-то и отвлекает Намджуна от поцелуя. Но тот, неожиданно для Чимина, не начинает вдруг извиняться, городить всякой ерунды, как это делал Джон. Намджун лишь выдыхает шумно, хмурится, пряча руки в карманы брюк.       — Намджун, что происходит? — хрипло спрашивает Чимин. Чувствует, как у него дрожат губы. — Намджун…       — Чимин, дай мне всё объяснить…       — Оу, неудобно вышло, — выговаривает быстро незнакомец, наконец поворачиваясь к Чимину лицом. И тот почему-то тоже кажется ему знакомым. — Ким Сокджин, очень приятно познакомиться. Намджун много о тебе говорил, Чимин.              Чимин шокировано смотрит на протянутую ладонь, не понимая, как ему реагировать. Всё кажется абсолютным абсурдом!              — Чимин, познакомься, это Сокджин, — тихо начинает Намджун после почти минутного молчания, подходя ближе. — Мой супруг.              — Что?! Супруг? Намджун… как ты мог? Ты не говорил, что состоишь в браке!              — Но я и не скрывал этого, — мужчина пожимает плечами, приобнимая Сокджина за талию. — Всё есть в свободном доступе. И твоему отцу я говорил, что Сокджин приедет. Разве он сообщил тебе об этом?              — Думаешь, что если бы он мне сказал о том, что ты женат, то я полез целоваться?! Намджун, за кого ты меня принимаешь?              — Ты целовал его? — возмущается Сокджин, поворачиваясь лицом к Намджуну. — И без меня?              — Ч-что? — удивление выбивает из лёгких Чимина весь воздух.              — Не сдержался, — фыркает Намджун. — Он был слишком желанным и сладким.              — Всегда знал, что ты нетерпеливый щенок, — и шлёпает Намджуна по ягодице.              — Эй! — вскрикивает Чимин, прерывая чужой разговор. — Я вообще-то здесь!              — Да, милый, ты здесь. Но мир не крутится вокруг тебя, — усмехается Сокджин. — Так что лучше скажи, тебе понравилось целоваться с моим мужем?              — Я… Мне… Вы все тут ненормальные!              Чимин выпаливает последние слова и, не дав возможности ответить, уходит, пытаясь уверить себя в том, что щёки у него горят от жаркого зноя, а не от возникших ощущений при виде этой парочки. Это… обескураживает! Чимин чувствует себя сначала маленьким мальчиком, который распсиховался без причины. Потом снова обманутым. А потом заинтересованным. Он, закусив губу и наплевав на все свои принципы, лезет в сеть, чтобы найти информацию о супруге Ким Намджуна. И понимает, почему лицо Сокджина показалось ему знакомым. Потому что на сегодняшний день он самый популярный актёр Кореи! Не выходило ещё ни одной дорамы с ним, которая не стала популярной. Десятки наград, сотрудничество с иностранными компаниями, собственное шоу. Чимин понимает, что некоторые дорамы смотрел, а часть всё ещё лежит в отложенном.              Когда под вечер домой приезжает Тэхён, то, конечно же, он узнаёт Сокджина и понимает, чей он гость. Чимин несколько раз просит его не кричать, когда друг заваливается к нему в спальню с возмущениями. И даже приходится остановить друга, потому что тот решил отправиться к Намджуну, чтобы набить лицо.              — Не стоит так спешить, — Чимин сжимает руку Тэхёна, усаживая того на кровать. — Я… не уверен, что чувствую злость.              — Чимин, он обманул тебя!              — Потому что думал, что я знаю и для меня это приемлемо.              — Тогда он изменщик и это Сокджину нужно надавать ему пощёчин.              — Не думаю, что для них это проблема, — Чимин снова чувствует, как краснеют щёки. Перед глазами снова чужой хитрый взгляд. — Наверное, они полиаморны.              — О… Хочешь сказать, что у Намджуна есть ещё муж? Или жена?! Но это противозаконно.              — Тэ, это полигамия, — Чимин цокает языком и закатывает глаза. Тэхён бурчит, толкая того в плечо. — А полиамория — это когда люди вступают в романтические и сексуальные отношения втроём. Или же их может быть даже не трое, а больше.              — Вот это причуды у богатых.              — Кто бы говорил, — Чимин отвлекается от мыслей о семье Ким, поворачиваясь к другу. — А не ты случаем любитель порки ремнями?              — Это было всего лишь пару раз! — возмущается Тэхён, густо краснея. Но видя, что Чимин удивлённо изгибает бровь, сдаётся. — Ну ладно, может быть пару десятков раз.              Разговоры с Тэхёном отвлекают Чимина всего лишь на один вечер, потому что следующим утром он понимает — все мысли снова об одном. Точнее о двух. Чимин чувствует себя в лёгкой прострации, когда в очередной раз зачем-то ищет фотографии с их совместных выходов и понимает, что супруги Ким очень гармонично выглядят. А ещё то, что Сокджин невероятно красивый и, наверное, в постели он ещё краше.              Чтобы не поддаваться мыслям об этом ещё больше, Чимин откладывает телефон и уходит в СПА, где он набирает для себя гидромассажный бассейн. На время это отвлекает его и получается даже расслабиться. Тело спустя время становится совсем разнеженным и он не сразу слышит, как дверь с писком открывается, пуская ещё кого-то в зал. Чимин открывает лениво глаза, думая о том, что это может быть Тэхён. Но он никак не ожидает увидеть перед собой обнажённого Сокджина. Тот, не отводя взгляда от чужих глаз, аккуратно заходит в воду, которая ему еле достаёт до колен, подходя к Чимину. Тот же краснеет стыдливо, отворачиваясь немного.              — Ты же не против, если я присоединюсь? — тихо спрашивает Сокджин, прижимается теснее.              — Н-нет… Это общие комнаты, — Чимин делает по каменной лавке движение в сторону. Сокджин двигается за ним.              — Мне кажется, мы не с того начали. Я хотел бы поговорить и объясниться.              — Может, не сто́ит?              — Да, пока не стои́т, — длинные пальцы ловко сжимают член Чимина через плавки, заставляя того охнуть. — Но ведь это можно исправить, ведь так?              — Сокджин…              — Пойми, что он не хотел тебя обижать или задеть. Ты, правда, ему понравился. А раз ты нравишься моему мужу, то нравишься и мне, — Сокджин опускает голову ниже и мажет губами по голому плечу. — Я знаю, что тебя очень сильно обидели. Знаю, что ты напился и долго винил себя за тот поцелуй. Не нужно, хорошо? Всё нормально.              — А, эм, — Чимин облизывает вдруг сухие губы. — Ты понимаешь, что говоришь это и всё ещё держишь в руке мой член?              — А что? Проблемы?              — А разве нет? — удивляется Чимин и вздрагивает, когда ладонь Сокджина скользит чуть выше, задевая головку. — Вы… женаты. А он целует меня.              — Милый, наша жизнь настолько коротка, что от неё нужно брать всё. Может быть, ты тот, кого нам не хватало столько лет, — голос Сокджина становится всё ниже и тише. Его губы мягко скользят по коже вверх, к челюсти. — Может, мы те, в ком ты найдёшь поддержку и опору. Ведь все варианты нужно попробовать, ведь так?              — Я не знаю, — также тихо говорит Чимин, не сопротивляясь и наклоняя голову, когда горячие губы касаются местечка за ухом. Чужие пальцы ловко проникают под плавки, сжимая наливающийся кровью член без лишних преград.              — Не сомневайся в нас. Если мы что-то делаем, то обдумано. Доверься нам, Мин-и. И мы тебя не обидим.              Чимин чувствует, как задыхается на вдохе. Потому что Сокджин одаривает его всем своим вниманием, не давая опомниться. Он целует то мягко, то почти на грани с укусами. Он ласкает член то быстро, то тягуче и медленно, сводя с ума темпом и тем, что в воде всё ощущается острее. А когда пальцы другой руки сжимают сосок, Чимин зажмуривается, понимая, что совсем не может держать себя в руках.              Он позволил этому случиться, не оттолкнул, а потому позволяет Сокджину абсолютно всё. В какой-то момент Чимин сам слабо толкается в горячий кулак, стоны его становятся громче. Перед глазами всё плывёт и он жмурится, кусая губы. Но потом покорно их приоткрывает, когда Сокджин тянется к нему за поцелуем. И целует он не так, как Намджун. Тот крайне обходителен, осторожен, а Сокджин резок, падок на лёгкую грубость. Кусает губы, зализывает и снова кусает, а после толкает язык в чужой рот, прижимая Чимина к себе. Эти поцелуи и обжигающие движения на тяжёлом члене делают своё дело. Чимин чувствует, как ноги становятся ватными, он только и успевает подумать о том, чтобы не соскользнуть в воду полностью. Но оргазм разбивает мысли и его самого на кусочки, выбивая из реальности на несколько секунд.              — Какой сладкий щеночек, — довольно говорит Сокджин, продолжая целовать лицо Чимина. На этот раз ласково и нежно. — Наверное, и сперма твоя такая же сладкая.              — Фу, — Чимин морщится, прикрывая глаза. Сокджин смеётся рядом, прижимаясь лбом к щеке.              — Не надумывай себе глупостей, малыш. И позволь себе больше. Захочешь — приходи сегодня ночью в спальню Намджуна. Мы будем ждать тебя.              Чимин только заторможено кивает, желая лишь одного — поспать несколько часов.              После дневного сна он не сразу понимает: было ли всё сном или явью. Но валяющиеся влажные трусы в корзине для белья дают понять, что всё случилось по-настоящему. Все касания Сокджина, его руки и слова на самое ухо — настоящее. Чимин только сейчас понимает, как всё было рискованно. В любой момент к ним могли зайти, ведь дверь они не закрыли. Любой мог увидеть рядом с Чимином обнажённого Сокджина и тогда были бы вопросы.              После стыда Чимин чувствует зудящий внизу живота жар. Наверное, Сокджин не посмел бы разбрасываться пустыми обещаниями, особенно в момент, когда сам Чимин крайне разнежен и доверчив. Да они и не производят впечатления обманщиков. Намджун бы тогда тоже не говорил про доверие.              Из-за сомнений время вдруг начинает бежать. Чимин с неким волнением наблюдает за тем, как во дворе включаются садовые фонари, а солнце садится. Он в последний раз проверяет переписку. Тэхён написал ещё сорок минут назад о том, что они задержатся на ужин в городе и потому просит его не ждать. И может быть, будь дома ещё кто-то, то в голову даже не пришла мысль о том, чтобы согласиться на странное предложение Ким Сокджина. Но на вилле никого и он с неким волнением переодевается, предусмотрительно снимая с себя и бельё, одеваясь лишь в короткие домашние шорты и белую рубашку.              Пальцы подрагивают, и стук по двери в чужую спальную получается смазанным. Чимин из-за переживаний снова кусает губы, боясь, что всё это лишь розыгрыш и над его доверием снова потешаются. Но к счастью у него не остаётся времени на то, чтобы развить эту мысль. Дверь открывается и Чимин выдыхает. Теперь точно не сбежать.              — Ты всё же пришёл, — тихо говорит Намджун, облокачиваясь на дверной косяк.              — Твой муж умеет убеждать, — нервно отвечает Чимин, не смея пройти дальше.              — С этим не поспоришь.              И Намджун вдруг тянет Чимина к себе за талию, мягко касаясь его губ. Ласково, нежно, еле уловимо. Чимина снова передёргивает от того, насколько поцелуи Намджуна отличаются от поцелуев Сокджина. По телу бегут мурашки от мысли, что и в постели может быть так же.              — Тебе вина или виски? — спрашивает Сокджин, когда Намджун и Чимин всё же заходят в спальню, закрывая за собой дверь. Он же сам сидит в кресле за столиком, держа в руках бокал с вином.              — Я не, — Чимин сам себя перебивает. В конце концов, он сюда не стесняться пришёл. — Вина, пожалуйста.              — Отличный выбор!              Почти тут же в его руках оказывается бокал с красным вином. Чимин делает глоток и охает. Потому что это то же самое вино, которое он пил в вечер первого поцелуя с Намджуном. Алкоголь сильнее ударяет по голове, делая ноги немного слабыми.              — Намджун не ошибся, когда сказал, что у тебя отличный вкус, — довольно улыбается Содкжин, тоже делая глоток. — Вино отменное.              — Мне тут рассказали, что кто-то веселился без меня, — раздаётся голос Намджуна за спиной и Чимин вздрагивает, на мгновение бледнея. — И что тебя назвали сладким щеночком.              — Да…              — Видишь, — Сокджин отставляет бокал на столик, откидываясь на спинку кресла. Он тоже в белой рубашке, но она ему явно не по плечу. — В хороших руках он стал таким покладистым.              Пальцы Намджуна аккуратно ложатся на талию, сминая. Чимин выдыхает шумно и только благодаря силе воли не роняет бокал на пол. Сердце стучит где-то в глотке и всё ещё кажется маревом, нежели реальностью. Но он чувствует спиной жар чужой груди, дыхание в макушку. Намджун реален, как и довольный Сокджин в кресле. А он здесь, с ними, готовый на всё.              — Ты только скажи «нет» и ничего не будет, — шепчет Намджун на ухо. Его ладони аккуратно опускаются ниже, к бёдрам. — Но если ты согласишься, то мы сделаем всё, чтобы ты ощутил настоящее удовольствие.              — Мне волнительно, — шепчет Чимин, прикрывая глаза. Его ресницы трепещут. — Я вас даже не знаю толком…              — Останься сегодня с нами и у нас будет вся жизнь, чтобы узнать друг друга.              — Так уж и вся жизнь?              — Верь в хорошее, Чимин. И это случится.              С губ срывается вздох с лёгким стоном, когда губы Намджуна касаются шеи. Чимина передёргивает от мысли, что там же несколько часов назад касался Сокджин и теперь он носит на себе следы их губ. Живот скручивает сильнее, и руки потеют. Благо Сокджин вовремя оказывается рядом, перехватывает бокал, выпивает остатки вина и передаёт их Чимину в поцелуе, подняв голову за подбородок. Сладкое головокружение усиливается от ощущения зажатости между двумя телами.              Тогда в СПА Чимин толком и не понял насколько приятно оказывается целоваться с Сокджином. Он всё ещё немного резок, но в этот раз поцелуй получается тягучим, немного тяжёлым, потому что аромат чужого парфюма давит на Чимина, как и чужой напор. Но благо за его спиной Намджун, который будто гора, удерживающая от падений. Приятное чувство безопасности оседает внутри, позволяя расслабиться, перестать быть безвольной куклой. Пальцами он тянется к Сокджину, сжимая острые плечи и ткань рубашки.              — Не честно, — руки Намджуна возвращаются обратно на талию, прижимают сильнее. Чимин чувствует бёдрами чужое возбуждение. — Я тоже хочу целоваться.              И Сокджин, оторвавшись от губ Чимина, тут же тянется через плечо, чтобы поцеловать мужа. Чимин вспыхивает, ощущая себя так… необычно. Он ещё никогда не был зажат между двумя телами в момент чужого поцелуя. Над ухом слышится сплетающееся дыхание, жар тел держит в напряжение, а влажные звуки заставляют быть нетерпеливым. Это эротичнее собственных поцелуев.              Намджун, насытившись губами мужа, снова припадает к шее Чимина, лаская его возле роста волос, пока руки с ловкостью расстёгивают нижние пуговицы, пока Сокджин занят верхними. Чимин с трудом успевает следить за руками и громко охает, когда пухлые губы Сокджина касаются ключиц, а большие пальцы одновременно надавливают на соски. Коленки подгибаются, и сейчас Чимин вновь радуется, что находится в надёжных руках. Но ещё немного и он замолит о кровати.              — Я так и знал, что ты везде сладкий, — довольным урчащим голосом говорит Сокджин, облизывая соски поочередно и медленно опускаясь ниже. Намджун понимает того без слов и сам ловко сдёргивает за резинку тонкие домашние шорты. И Чимин краснеет, когда Сокджин, опустившись на пол, поднимает свой безумный блестящий взгляд. — М-м, хороший мальчик. Знал, что этим всё закончится? Поэтому и решил не надевать бельё, да?              — Мг-х, да…              — Не стесняйся, — шёпотом просит Намджун, касаясь алеющего уха.              Чимин кивает и жмурится, когда горячие губы касаются красной головки, а язык слизывает блестящие капли смазки. Живот поджимается от ощущений, а с губ срывается стон, когда Сокджин всего лишь за несколько движений головой достаёт носом до его лобка. Чимину страшно смотреть вниз, но он открывает глаза и стонет тихо, видя с каким удовольствием Сокджин облизывает его, работая то только одним ртом, то помогая себе пальцами. Он надавливает на основание члена, ласкает яички и отдельно красную головку, заставляя Чимина с протяжным стоном откинуть голову на плечо Намджуна. Тот что-то шепчет на ухо, но всё сливается со звоном в ушах. Потому что Чимину хватает несколько толчков в жаркий рот, чтобы кончить.              — Ну-ну, всё хорошо. Ты умничка, — Намджун ловит его, когда тело расслабляется совсем. Чимин снова чувствует себя пушинкой в чужих руках.              — Хороший щеночек, — отзывается Сокджин и утирает рот рукавом рубашки.              Но когда Чимин открывает глаза, то перед ним Намджун, а не Сокджин. И мужчина настолько широкий, что закрывает собой часть комнаты и лампу на потолке. Он улыбается Чимину, мягко гладит по щеке, давая время прийти в себя. А Чимин старается запомнить как можно больше: яркий фруктовый гель для душа, бьющий по рецепторам, шрам над глазом, прищур тех самых глаз, изгиб улыбки, перекатывающиеся под карамельной кожей мышцы. Намджун будто вышел из его тёплого сна, решив, что в жизни парня так мало хорошего. Отчего-то накатывают слёзы и Чимин тихо всхлипывает.              — Всё хорошо? — уточняет Намджун и Чимин, схватившись за его руку, кивает, утыкаясь носом в тыльную сторону ладони.              — Просто… пе-пе…              — Переизбыток ощущений? Такое бывает, не переживай.              — Чёрт, я становлюсь жадным, — хрипло отзывается Чимин, облизываясь. Он ведёт ладонью по торсу. — Я хочу тебя.              — Это взаимно, Мин-и.              Чимин не противится, когда его разворачивают на живот. Он ворошит постель под собой, подтягивая подушки к себе, обнимая их, пока Намджун поднимает его бёдра выше головы. Щёки вновь вспыхивает, а член твердеет, когда в голове проносится мысль о том, что он впервые перед кем-то так открыт. Во всех смыслах.              — Красивый, да? — слышится голос Сокджина из-за спины. А потом рядом с тяжёлыми, шершавыми ладонями Намджуна чувствуются немного прохладные прикосновения пальцев Сокджина. Те кружат над сжатыми мышцами, отчего Чимин сжимается сильнее. — М-м, гладкий такой. Ходишь на процедуры?              — Как и ты, — бубнит Намджун. — Убери свои лапы, сейчас моя очередь.              — Хочу отлизать ему.              — Ты и так забрал его первый оргазм. Теперь моя очередь.              — Что вы…              Чимин не успевает закончить свой вопрос, потому что вскрикивает и вытягивается как струна. Его мозг с трудом мог разобрать чужой быстрый разговор, а потому сейчас он дёргается от неожиданности, когда чувствует между ягодиц длинный и ловкий язык. Рефлекторно пытается отползти, потому что стыд на несколько секунд топит пережитое удовольствие и разыгравшееся желание. Но Намджун удерживает его на месте, сжав ладонями те самые ягодицы, с довольным стоном отмечая их мягкость.              — Ты бы видел его, Мин-и, — отзывается Сокджин. Его голос низок и Чимин вздрагивает, когда вдруг Намджун вжимается лицом в его задницу сильнее, а язык оказывается внутри. — Но его нужно держать как щенка. Хотя убери я руку, он всё равно бы отлизывал тебе также активно. Добавь пальцы, Джун. Мы же не хотим измучить его, да? Нужно его растянуть под тебя. Хочу увидеть, как ты трахнешь его своим толстым членом.              — Да заткнись ты, — рыкает Намджун, когда у него получается поднять голову. — Лучше дай смазку.              Расфокусированным взглядом Чимин наблюдает за тем, как Сокджин обходит кровать и достаёт из тумбочки свою косметичку. Он с лёгкостью присаживается рядом с Чимином, мягко треплет того по щеке и лезет в содержимое небольшой сумочки. И вот перед носом тюбик со смазкой и пачка презервативов.              Когда щёлкает крышка лубриканта, Чимин понимает, что в комнате воздух остался таким же и потому он мысленно благодарит семью Ким за то, что они не взяли смазку с отдушкой, от которых тянет блевать. Нет ничего более эротичного, чем чистый запах кожи во время секса. И потому у Чимина открывается второе дыхание от приятной мысли, что они втроём не так уж плохо сочетаются. Он виляет бёдрами, требуя продолжения.              Из надорванного горла вместе со стонами вырывается хрип, когда вместе с языком Намджун толкает в него ещё и пальцы. Сначала один, а после нескольких неспешных движений добавляет второй. Чимин задыхается от ощущений. Не просто так чужая ладонь казалась ему большой. Он с трудом терпит в себе пальцы. Что с ним будет, когда внутри окажется член?              — Ты умница, — говорит Сокджин, мягко поглаживая его по щеке. — Знаешь, иногда эти руки бывают не такими приятными. Они так хлёстко бьют, что потом ещё несколько дней приходится ходить с красной задницей. Хотел бы попробовать порку от Ким Намджуна?              Чимин кивает китайским болванчиком и Сокджин улыбается плотоядно, шепча перед поцелуем одобрительное: «молодец, Мин-и».              Намджун добавляет ещё палец, разводит их внутри и Чимин стонет, вздрагивая телом. Приятная нега прокатывается по телу, заставляя распластаться на постели. Это ощущение повторяется снова и снова, а после пальцы пропадают, заставляя судорожно сжиматься вокруг пустоты. Крепкие руки не держат его и коленки разъезжаются в стороны. Но ненадолго — Сокджин помогает снова встать в позу и слегка шлёпает по ягодице, с наслаждением наблюдая за тем, как та пружинит. А потом Чимин взвизгивает, когда Намджун похлопывает между ягодицами тяжёлым членом. На этот раз он оборачивается и ловит на себе безумный, голодный взгляд.              — Будь ласков, Джун, — Сокджин с удовольствием устраивается за спиной у Намджуна, сам потирается бёдра и помогает раскатать по члену презерватив. А после его руки протискиваются к Чимину, разводя для мужа чужие ягодицы в стороны. — Но и не тормози.              Намджун ловит лёгкий кивок Чимина и толкается в того наполовину, замирая. Чимин стонет немного болезненно, снова падая головой на подушку, кусая её и без того мокрую. Он судорожно сжимается, дышит часто, пытаясь прийти в себя. И у него получается, после чего сам двигается назад. Кажется, что проходит целая вечность перед тем, как он чувствует шлепок кожи о кожу. Они втроём выдыхают в унисон.              Толчки поначалу кажутся медленными, тянущимися, но постепенно Намджун набирает нужный темп. Не без проблем конечно. То слишком быстро, что заставляет Чимина задыхаться, молить быть медленнее. То вновь слишком медленно, что тоже Чимин принимает с хныканьем. Он сейчас чересчур чувствительный, а потому должен поймать идеальный темп, что всё же получается сделать. Намджун сам довольно хрипит с тихим рыком, когда Чимин начинает на каждое движение отзываться стоном.              — Ты так растягиваешь его, Джун, — мурлычет Сокджин на ухо мужу, обнимая того и лаская. Его губы расцеловывают влажную шею, а пальцы щиплют за соски. — Он ведь совсем маленький, посмотри… Думаю, что если поставить его в нужную позу, то мы увидим через него очертание твоего члена.              — Сука ты, — выдыхает Намджун, хмурясь.              — Я знаю, милый.              Сокджин оставляет последний поцелуй на плече Намджуна и с грацией кошки переползает к Чимину. И одобрительно мычит, когда тот без лишних слов сам тянется к члену, пытаясь не задеть чувствительную плоть зубами. Он гладит парня по личику, смазывая скатывающиеся слёзки, и давит на щёки, прося тем самым шире открыть рот. Чимин покорно выполняет всё и ещё высовывает язык, поднимая тёмный от перевозбуждения взгляд на Сокджина.              — Малыш, ты очень хорошо стараешься, — шепчет довольно тот, сжимая волосы на чужом затылке, чтобы хоть как-то совпасть в ритм чужих движений. — Выглядишь очень затраханным. Красивый, понимаешь? А каким ты будешь, если мы вдруг возьмём тебя одновременно?..              Чимин не выдерживает этого. Он зажмуривается и кончает третий раз за день, теряясь настолько в пространстве, что заваливается на бок, содрогаясь раз за разом. Его сперма уже полупрозрачная и растекается пятном на постели. Перед глазами всё плывёт, а губы солёные из-за вкуса чужой смазки. Дыхание еле как приходит в норму. Но он почти тут же теряет его, когда видит, как Сокджин в полуметре от него седлает Намджуна, с удовольствием покачиваясь на крепких бёдрах.              Еле найдя в себе силы, Чимин подползает ближе, прижимаясь губами к плечу Намджуна, а руку тянет к члену Сокджина, сжимая под головкой. И любитель поболтать отвечает на это довольным высоким стоном. Он откидывается назад, опираясь руками на колени и двигаясь резче, умудряясь ещё крутить задницей. Намджун шипит на это, сильнее вжимается затылком в постель, сам подмахивает бедрами, гонясь за собственным удовольствием. Чимин хочет, чтобы воспоминание об этом моменте осталось выжженным пятном где-то под коркой головного мозга. Потому что Намджун, берущий своего мужа, пока тот кончает с сорванным, почти немым стоном — один из лучших видов, которые когда-либо удавалось видеть. Не будь Чимин таким уставшим, то он бы снова возбудился.              Звенящая тишина после того, как Сокджин соскальзывает на бок, кончив вместе с Намджуном, кажется до ужаса приятной. Простыни под ними влажные и немного липкие, но сейчас им на это всё равно. Чимин чувствует себя уставшим, с пустой головой. Глаза слипаются, а он не станет противиться, пытаться задержать сознание. Он лишь чувствует перед тем, как провалиться в дремоту, как его то поднимают, то опускают. Но Чимин уже понял, что доверяет этим двоим, а потому и засыпает крепким сном.              Но с рассветом приятное марево спадает и реальность настигает Чимина. Он просыпается первым и чувствует себя немного неуютно, когда обнаруживает рядом спящих в обнимку Сокджина и Намджуна. Всё случившееся кажется игрой и неприятное, разъедающее чувство ненужности поселяется в груди, заставляя снова переживать. Сначала думает о том, что стоит подождать и поговорить. Однако чем дольше Чимин думает о случившемся, тем больше понимает, что всё было ошибкой. Он не сможет рассказать об этих отношениях родителям, а если они и узнают, то всё закончится жутким скандалом. Он всегда будет в тени, ведь мир не готов к полиаморным отношениям, которые не объяснены религиозными соображениями. Чимин чувствует себя глупо и не находит иного выхода, как просто сбежать.              Ближайший самолёт до Лондона через полтора часа. Чимин даже не сомневается над покупкой билета, собирая судорожно часть вещей. Конечно на него обрушиваются сообщения и звонки от Тэхёна, который явно напуган таким резким отъездом друга. Чимин рад, что не приходится объясняться лично, а то его обман точно поняли. Он врёт про какие-то документы в университете, про дела, про работу. И для пущей убедительности слёзно обещает ещё вернуться. Мол, это ненадолго. Конечно же, пишет перед посадкой родителям, продолжая поддерживать легенду про резко появившиеся дела. Мама просто просит его быть аккуратнее и написать после посадки. Мамы такие мамы.              В Лондоне, в отличие от Италии, пасмурно и идёт дождь. Чимин с неким облегчением вдыхает прохладный воздух, садясь в такси. На вновь включённом телефоне только пару сообщений от Тэхёна и рекомендации в социальных сетях. И больше ни от кого. Чимин чувствует неприятную тяжесть в груди. Хотя если и обижаться, то только на себя. Он ведь никому не дал свой номер или ссылку на социальные сети. Но с другой стороны — если хотели бы, то могли и у Тэхёна попросить. Дождь начинает стучать по стеклу всё сильнее и Чимин мрачнеет вместе с небом над городом.              Он валяется дома весь день, пытаясь понять, правильно ли всё сделал. Может всё же разговор мог всё разъяснить, разложить мысли по полочкам. Но ведь и без разговоров знает, что эти отношения обречены. К тому же, однажды Чимин пытался сам поговорить с когда-то любимым человеком, но ничего не вышло. Ему не хочется обжигаться ещё раз.              К вечеру урчащий желудок и больная голова всё же вынуждают выйти в город. Он немного рассеян и с трудом может понять, что ему нужно купить и куда сходить. Всё теперь кажется таким ненужным, пустым и…              — Ну, наконец-то! — раздаётся рядом голос, который вырывает Чимина из мыслей. Он оборачивается на него и удивлённо дёргает бровями, когда видит перед собой Джона. — Я тебя здесь уже два часа жду.              — Зачем?              — Поговорить приехал.              — А, поговорить, — фыркает Чимин, складывая руки на груди. — Что-то ты не сильно хотел говорить, когда я звонил тебе, а ты меня в чёрный список занёс. И как ты вообще понял, что я здесь? Может я давно уже улетел и не вернулся!              — Твой дружок выложил пост о поездке на яхте, написав о том, как ему жаль, что ты не с ним. Сложить два плюс два было не сложно.              — Не сложно? Ну так сложи ещё раз два плюс два и катись отсюда. Мне не о чем больше с тобой разговаривать, ты свой шанс упустил.              Чимин разворачивается чтобы уйти, но грубая хватка на запястье заставляет его резко затормозить. Пальцы неприятно сжимают руку, и Чимин с рыком пытается вырваться, что получается плохо.              — Мне больно…              — Хватит вести себя как психующая малолетка, — выговаривает недовольно Джон. — Ну поругались, с кем не бывает? Ты тоже меня бесишь временами. Надо же друг от друга отдыхать. Чего сразу же так резко расходиться?              — Отпусти меня! — Чимин снова дёргается, но тут же шипит, когда Джон вдруг прижимает к кирпичной стене. — Б-больно…              — Да кто тебя ещё с таким характером вытерпит, кроме меня, а?! Кому ты, чёрт возьми, нужен?              — А ты? В тебе хорошего только то, что тебя в честь Джона Леннона назвали!              И, набравшись смелости, плюёт в чужое лицо, отталкивая парня от себя. Но Джон снова хватает того за руку. Теперь его глаза горят злостью.              — Ах ты мелкая мразь!              Джон замахивается и Чимин успевает только зажмуриться. Но удар так и не случается. Наоборот, хватка на руке слабеет и Чимин отшатывается, распахивая глаза. И охает от неожиданности, когда видит за фигурой бывшего парня Намджуна, который сжимает чужую руку с такой слой, что кожа вокруг белеет.              — Не учили, что людей бить нельзя? — слышится голос Сокджина и тот туже закрывает собой Чимина, сжимая пальцами нос Джона, заставляя того вскрикнуть. — Увижу тебя, ублюдка, ещё раз рядом с этим домом или, не дай Бог, с Чимином — убью. И поверь, у меня хватит средств и власти это сделать. Понял?              — Понял?! — Намджун выкручивает руку сильнее.              — Да! Да-да, понял!              Намджун отпускает парня и показательно отряхивается, с презрением наблюдая за тем, как Джон практически убегает, не решаясь оглянуться. Чимин выдыхает судорожно, на время прикрывает глаза. Страшно открыть снова. Вдруг их здесь не будет? Вдруг это всё лишь его голодные галлюцинации? Но он всё же это делает и понимает, что всё взаправду. Они действительно здесь.              — Спасибо, — только и может сказать Чимин, немного краснея. Смотреть в глаза получается плохо.              — Обращайся, милый, — Сокджин поправляет волосы и приобнимает Чимина. — Так, предлагаю поесть и поговорить! А то я сейчас умру от голода. Всегда мечтал попробовать фиш-энд-чипс в Англии!              Чимин поддерживает идею поесть урчанием желудка. К счастью, рядом с домом есть неплохой бар, куда они и заходят, заказывая себе всего и побольше. Говорить после ухода официанта получается с трудом, но они понимают, что им нужно это сделать. Потому что зачем тогда это всё?              — Как вы узнали, где я? — тихо спрашивает Чимин, сминая пальцами салфетку от волнения.              — Спросили у Тэхёна адрес, — спокойно говорит Сокджин, осматриваясь и снимая с себя тренч. — Ну, у вас тут и погодка!              — А если бы я был не здесь?              — Тогда бы продолжили искать, — отвечает Намджун, мягко улыбаясь. Лёд в сердце Чимина тает. — Мы понимаем, почему ты убежал и не злимся. И наверное нам стоило поговорить ещё ночью.              — Но ты так мило и крепко уснул, что будить тебя было бы кощунством, — заканчивает Сокджин, тоже поворачиваясь к Чимину. Его ладонь ложится на подрагивающие пальцы. — Все наши обещания всё ещё в силе, малыш. Мы не врали тебе и сейчас не врём.              — Я знаю… Но вам не кажется, что эти отношения обречены? Как мы всем всё расскажем? Как это всё будет? Вам не страшно терять репутацию из-за этого? Я не хочу быть обузой. И не хочу быть лишним.              — Ты не лишний, Чимин. Ты нам нужен.              Голос Намджуна даже в переполненном баре звучит отчётливо и громко. Сердце Чимина пропускает удары.              — Бояться — это нормально, — продолжает мужчина, смотря в глаза. — И мы боимся. Боимся оказаться недостойными тебя.              — Вы не такие.              — А не ты ли говорил, что нам сначала нужно узнать друг друга? — напоминает Сокджин и подмигивает. Чимин немного улыбается. — Просто дай нам троим шанс. А дальше будь, что будет.              Чимин понимает, что страх не исчезнет за один день. Когда-нибудь всё, что он говорил и думал — случится. Наверное, это даже неизбежно. Но если Намджун и Сокджин прилетели к нему, узнали адрес, успели его спасти, то значит всё действительно идёт так, как нужно?              — И предлагаю начать узнавать друг друга с вопроса о том, как ты запал на этого мудака? — интересуется Сокджин, когда им приносят заказ.              — Раньше он был другим… Как минимум, мне казалось так.              — Красота в глазах смотрящего, — тихо добавляет Намджун, отпивая немного пива.              — Красота в первую очередь в поступках, — не унимается Сокджин. Его голос звучит возмущённо. — Что он тебе дал за всё время ваших отношений? Давай только без мелких подарков в виде плюшевых игрушек и может быть неплохо секса. Ну что? Слова? И только? Слова ничего не стоят. Болтать может любой. У него не хватило духу изменить свою жизнь ради тебя. Если бы он любил тебя, то приехал за тобой на Сицилию. И поверь мне — это просто. Когда любишь, всё просто.              Намджун вдруг рядом смеётся, прикрывая рот рукой. А Чимин смотрит на довольного Сокджина сначала шокировано, а потом с лёгким подозрением, приговаривая:              — Почему мне кажется, что ты сейчас говоришь со мной какими-то дурацкими цитатами?              — Тебе не кажется, — усмехается Намджун, давя очередной смешок в себе. — Тебя ждёт феерический марафон сериала…              — А ну тихо там! — Сокджин хлопает Намджуна по коленке. — Не спугни его. Я уже позвонил менеджеру и продлил отпуск на два дня. Мы должны посмотреть его! И ты с нами, Джун-и!              — С первой серии?! Лучше уж смерть…              Чимин молча наблюдает за чужой беззлобной перепалкой, уплетая заказанное блюдо. В груди теплится от ощущения нужности, приятного чувства уюта. Ещё ни с кем он не испытывал такого. А потому ответ на вопрос о том, что между ними, очень прост. Это — любовь.