Лишних знаний не бывает

      — Одобряю, но нет.       Твайлайт вздохнула:       — Во-первых, будь любезен уточнить, на какой вопрос это ты сейчас отвечал. Во-вторых, на какой бы ни отвечал, такая форма ответа всё равно требует пояснений, ты не находишь? И кстати, да.       — Что «да»?       — «Да» на твой вопрос «Можно, я лягу?». Ты же это хотел спросить? Да, можно.       Виндчейзер хмыкнул и выполнил упомянутое действие. Кивнул:       — Раз уж мы начали играть в эту игру, то моя очередь объяснять. Ты же хотела поговорить со мной о преподавании в Школе иностранных языков? Да, одобряю.       — Угадал. Я просто подумала, что как-то оно нелогично: если Школа Дружбы должна способствовать взаимопониманию народов, то нельзя же игнорировать такую штуку, как языковой барьер! Надо же учиться его преодолевать, нет? Я вот даже припомнила рассказ Галлуса о том их путешествии. Когда у него спросили, учат ли в Школе языкам, он ответил «кто хочет, тот учится»…       — Это идеальная формулировка для такой ситуации.       — Конечно. Я же и не спорю. Но лучше было бы сказать «да, учат», чем выбирать такие вот обтекаемые формулировки. А уж в свете того, как сейчас развиваются эквестрийско-грифонские отношения… тебе-то после Игр ничего объяснять не нужно.       — А как же грифонский мат? — с интересом спросил Виндчейзер. Твайлайт чуть поморщилась:       — Мат… ну, а что мат? Ну, есть он. Но у нас тут абсолютно нормальная атмосфера, до недавнего времени никто даже и не подозревал, что матом можно не ругаться, а разговаривать. И даже когда узнали, ничего не изменилось…       — За это опять же Галлусу спасибо, он с правильной стороны всё представил.       — Да, Старлайт мне рассказывала… В общем, при правильном подходе, а он тут у нас вроде как получается, я не вижу проблем. Опять же, ни с тобой, ни со Скуталу этой проблемы нету… хотя, помнится, умение матюгаться по-грифоньи было первым, что ты ей анонсировал, когда она к тебе в ученицы просилась.       — Так она умеет. И по-грифоньи, и вообще. Не веришь, слетай в балтимэйрский филиал «Кантерлогистики», там тебе расскажут, как она… хм… одного парнишку с синдромом вахтёра на место поставила.       — Я и не спорю, — дипломатично согласилась Твайлайт, — что в определённых ситуациях это уместно и даже может быть полезно. Но у нас тут ничего подобного никогда не возникало, и это внушает оптимизм.       — Ну вот, я и сказал, что одобряю. Поскольку в общем и целом со всем сказанным согласен.       — Ты сказал «одобряю, но нет».       — Угу. Я по этой части ничего преподавать не могу, а ведь ты бы мне предложила.       — Как не можешь?! — искренне удивилась Твайлайт. — Ты же так здорово говоришь…       — Говорю — да. Учить — не могу.       — Почему?!       — Кинь мне сюда «Буревестник»? — Виндчейзер шевельнул крылом в сторону книжного шкафа.       Твайлайт выполнила просьбу и пролевитировала ему названную книгу. Зашелестели страницы.       — Вот. Цитируя твою подругу Рэрити: «Уметь и учить — это же совершенно разные вещи! Возьми хотя бы меня: никто не посмеет сказать, что я не умею шить, но научить другого… да ты на сестру мою посмотри, и это за столько лет!» Прекрасно сказано, лучше и не скажешь.       — Ты же научил Скуталу!       — Так, давай с самого начала. Я не могу никого учить грифоньему языку, потому что не знаю, как это нужно правильно делать. Меня ему специально не учили. Меня в жеребячестве просто оставили в Грифонстоуне на воспитание, я цитирую: «чтобы нормальным парнем вырос, а не солнцепоклонной соплёй», конец цитаты. Те, кто меня там непосредственно опекали, знали мой статус: почётный приёмыш, сын побратима, всё такое. Но таких было четверо, а для остальных я был обычный эквестрийский понь… ну ладно, к жеребёнку относились немного добрее, чем ко взрослому, но ты поняла. И мне просто пришлось научиться говорить как грифон и доказать, что могу думать и вести себя как грифон, и я старался сделать это побыстрее и вот когда это на́чало получаться — ко мне стали относиться, как к своему…       — Хм-м-м…       — А вот летать я к этому времени уже вполне умел, и мама меня этому учила, как полагается. Последовательно от простого к сложному, с поощрением самостоятельно упражняться и экспериментировать. У грифонов я уже просто что-то подсматривал и расспрашивал, а что-то сам мог показать и прокомментировать. Мы с приятелями играли, дрались и дурачились в небе, это тоже было обучение… я постепенно представлял себе, как это соотносится с тем, что я уже знал. В итоге у меня всё сложилось в определённую систему — вот, я понимаю, как пройти по этой дорожке, и могу провести других. Что и подтверждается инструкторской лицензией курьерской гильдии, а это официальный документ, и я его получил честно. Летать — могу учить, и имею полное право.       — И ты научил Скуталу, это да. Но ведь и грифоньему языку тоже научил!       — Я её просто поставил в условия, когда ей пришлось выучиться. Вынуждена была. И всё время тыкал тем, что не я её в ученицы позвал, а она сама напросилась, и силой я её не держу. Расспроси, она тебе про меня наверняка выскажет много интересного.       — Уже давно расспросила.       — И?..       — Высказала. После чего почесала ухо и добавила: «так со мной иначе и нельзя было, и пофигу, если кто не согласен!». Целилась, я так понимаю, в Рэйнбоу Дэш.       — Интересно. Может, и впрямь нельзя было. Но для Школы такие методы всяко не годятся.       — Хм, да. Когда ты прав, так ты прав. Но жаль, я надеялась…       — Не вижу проблемы на самом-то деле. Ты же окончила эту свою Школу для одарённых единорогов. Лучшее учебное заведение в стране, и не может же быть, чтобы там иностранные языки не преподавались? Значит, должны быть какие-то наработки, какой-то опыт…       — Пфффффффф!!! — Твайлайт издала самое наисаркастичнейшее фырканье, какое только смогла изобразить.       — Что такое? Не было разве языков?       — Были! Были, но… э-э… знаешь, я вот в курсе твоего мнения про школьное образование. Так в данном конкретном случае ты думаешь о нём чересчур лестно! Это ты просто не знаешь, как они у нас были.       — Ну, расскажи. Ты меня заинтересовала.       — Если после моего рассказа ты будешь материться, я даже вполне пойму… Ну так вот, языков у нас было аж два — грифоний и седельскоаравийский. Вряд ли тебя удивит, что у меня по ним в итоге стояли отличные оценки…       — Не сомневаюсь, что ты честно усвоила всё, чего от вас требовали.       — Вот именно! Чего требовали… Ну, грифоний ещё ладно. Был он у нас три года, и был, в принципе, хотя бы более-менее логично. Теоретически. Грамматика и словарный запас, а потом всё это закреплялось умением что-то рассказать на определённую тему. Ну, это опять же в теории, а на практике мы эти рассказы просто наизусть зубрили. Берёшь шаблон, меняешь в нём что-то конкретно под себя и зубришь. Потом рассказываешь и получаешь оценку. Потом новая тема с новым шаблоном. Штук двадцать этих тем было, они циклически повторялись. Типа, предполагалось, что мы с накоплением опыта должны рассказывать их всё более и более свободно… фиг там! Долдонили уже вызубренное с минимальными изменениями. Типа, если год назад я про себя говорила, что в седьмом классе учусь, то теперь меняю на восьмой, а остальное без изменений. Накопился опыт, ага! Да я все эти зубрилки, небось, даже сейчас смогу оттарабанить так, чтобы от зубов отскакивало, тьфу!       — А попробуй?! — с интересом предложил Виндчейзер.       Твайлайт пожала плечами, сосредоточенно прищурилась и действительно весьма бойко оттарабанила с десяток фраз. Потом коротко поинтересовалась:       — Ну и?       — Ты знаешь, довольно прилично. Тебя прекрасно поймут. «Имя Твайлайт Спаркл. Мне четырнадцать лет. Жильё Кантерлот. Есть семья: мама, папа, брат. Мама и папа большие шишки. Брат командир…»       — Э, э, э!!! — Твайлайт аж подпрыгнула на своём стуле. — Вот это что, действительно настолько топорно звучит?! Реально?! А дрючили-то нас за это, дрючили!.. Произношение, грамматика…       — Не топорно, — Виндчейзер покачал головой. — Командная речь звучит вот именно так. Коротко, чётко и без возможности что-то неправильно понять. С учётом того, что вас готовили с прицелом на достаточно высокие государственные должности… вполне логично было ставить вам именно командную речь. Чтобы эти должности сразу чувствовались уже по речи. А в твоём случае так и совсем логично: семья аристократическая, брат офицер не из последних…       — Утешитель из тебя… Может, оно, конечно, и так, но практически же совершенно бесполезно. Мне эта наука в жизни один-единственный раз пригодилась… и знаешь, когда? Когда карта отправила тебя во дворец мириться, и ты по этому поводу высказался. Вот ты там упомянул штук пять степеней родства, это как раз по теме «Моя семья» — ну, значит, по чьему-то генеалогическому древу прошёлся. А потом я разобрала слова «солнце» и «сзади»… и сразу понятно стало, по чьему именно.       Виндчейзер хмыкнул:       — Но вот, всё же пригодилось ведь, хоть в чём-то! Опять же, ты про грифоний мат хотя бы в общих чертах представление имеешь. Старлайт вот наивно облажалась, и это ей невероятно повезло, что Галлус всё правильно понимает… хм… хотя то, что он правильно понимает, это во многом само́й Старлайт и заслуга…       — Вот уж про мат я точно не из школы узнала! Это от брата, а он в военном училище подцепил!       — Ага, видел я однажды копию той тетрадочки, что ваши бравые гвардейцы штудируют. Если такое начать какому-нибудь неподготовленному грифону излагать, так он уже на третьем загибе от смеха лопнет. «Я твой гнездо скала шатал, твой мама хвост кисточка дёргал, тот кисточка про твой папа на забор слово дурак писал…»       Твайлайт неприлично заржала в полный голос. Потом умолкла и подумала вслух:       — Сказать, что ли, брату? Нет, пожалуй, не стоит…       — Не стоит, — подтвердил Виндчейзер. — Когда-нибудь кто-нибудь эту тетрадочку же попробует в дело употребить… а если ты предупредишь, то пропадёт такое шоу! Лучше давай рассказывай, как вас седельскоаравийскому учили.       — Да вот это вообще не обучение, а извращение какое-то было! Всего год, и вообще без всякой логики. Нет, ну некоторая польза была, спорить не буду… Сначала нас учили ихнюю письменность читать. Просто читать вслух, без понимания. Ладно, для мозгов всё-таки определённое развитие есть. Читать справа налево — это какое-никакое напряжение, а мозги лишний раз напрячь никогда не лишне.       — Преувеличиваешь, — заметил Виндчейзер. — Там напрягаться только на первых занятиях нужно. А потом, как усвоишь, ихнее письмо воспринимается не сложнее родного. Оно вполне логично и просто устроено.       — Да, но хотя бы так… Кстати, ты-то сам по ихнему… э?..       — Очень посредственно. В объёме, необходимом для работы и удовлетворения основных бытовых потребностей. Работать могу, по жизни не пропаду, и это всё. Не отвлекайся.       — Даже это намного больше того, что нам давали. Значит, треть курса учились читать. Ещё треть учились счёту, тут возразить нечего. Сколько я про них знаю, у них невозможно ничего купить, как следует не поторговавшись, а тут умение понимать и называть числа ни разу не лишне…       — Стоп!!! — Виндчейзер поднял копыто. — Послушай моего совета и никогда не пытайся торговаться с седельцами на их языке!       — Почему ещё? А если мы иначе друг друга не поймём?       — Не твоя забота. У них, если купец с клиентом объясниться не может, то это проблема купца. Очень большая проблема, и на такого купца тьфу, да и только. Пусть тебя это вообще не волнует: если один вдруг не поймёт, так тут же подскочит другой, который понимает. Ещё и очередь выстроится.       — Допустим. А почему по-ихнему не советуешь?       — Пока ты говоришь по-эквестрийски, ты чужеземная гостья. Они все в курсе, что торговаться не в наших обычаях, что мы честно готовы платить настоящую цену, и эту точку зрения уважают. Тебе сразу и выставят цену лишь на самую капельку выше настоящей… ну, вроде как, умение договориться с чужеземным клиентом тоже чего-то стоит, за него изволь доплатить малую денежку.       — И почему я должна верить этой цене?       — А если купец задерёт цену чуть больше, чем на самую капельку выше настоящей, то тебя как покупателя у него тут же другие купцы отобьют. Лучше ведь получить честную цену, чем не получить нагло задранное дофига. Ещё и осудят его: гостя обмануть хотел, вах, как нехорошо!       — Поня-атно… А если я начну говорить по-ихнему?       — Как бы вступишь на их территорию, и с тобой будут играть уже по ихним правилам. И обыграют, можешь не сомневаться, это по их меркам абсолютно нормально. Нет, если ты сама вдруг захочешь поиграть в торговлю, то пожалуйста…       — Очень интересно, буду иметь в виду. Так на чём я остановилась?       — Так на числительных же. Что вторую треть курса вас учили именно им.       — А, да. Третья часть была вообще бредовой. Нас учили правильно произносить имя ихнего пророка и всякие хвалебные эпитеты к нему. Там был специальный кристалл, из которого всё это звучало в их родном произношении, и мы должны были повторять, и рядом был другой кристалл, контрольный. Если говорили близко к оригиналу, то он светился зелёным, а если нет, то красным. И уровень требуемой близости постепенно повышали.       — И ты в итоге получила отличную оценку. Можешь сейчас подтвердить? Назови имя пророка.       Твайлайт моментально назвала, для чего ей даже не пришлось напрягаться или сосредотачиваться. Виндчейзер одобрительно цокнул языком:       — Прекрасно! Ты свою оценку получила не зря. Так вот это как раз и было самой важной частью курса.       — Что?!       — Что слышала. Если ты там сможешь вот так вот произнести священное для них имя с парой хвалебных эпитетов, пусть даже простеньких, то они это воспримут как высшее уважение в свой адрес. Для тебя, как для принцессы Дружбы, это… ну, сама понимаешь.       — Тьфу. Вот умеешь же ты всё перевернуть с ног на голову!       — Ну извини. Сама понимаешь, уж в этом-то вопросе мне юлить и темнить абсолютно незачем. Как есть, так и говорю.       — Да я верю… но вот почему нам это тогда в школе сразу не объяснили?!       — Скорее всего, преподававшие сами практиками не были и до конца не понимали. Делали, что положено — старательно, но по обязанности. Добились же всё-таки в итоге нужного.       — Не будь я принцессой Дружбы — сейчас сама бы заматерилась…       — Не стоит. Кстати, спасибо за рассказ. В нём была одна оч-чень интересная подробность!       — Какая?       — Про методику обучения с кристаллами. Оказывается, это не байка, так оно всё и было…       Твайлайт молча закатила глаза. Виндчейзер заметил и хмыкнул:       — Могу рассказать. Но сначала потребуется некоторый исторический экскурс для общего контекста. Который ты в общих чертах и так знаешь, но…       — Рассказывай уже! Никуда не торопимся.       — Рассказываю. Седельская Аравия очень долгое время не была страной в нынешнем понимании, и стала ей совсем недавно… по историческим меркам, конечно. Раньше была просто кучка обособленных анклавов там, где природа позволяла жить, и жила там куча разных народов. Верблюды, ослы, кони, на юге немного зебр, на севере даже совсем немного бизонов и пони… Между собой они радостно срались, дрались, обращали друг друга в рабство, и вот это всё такое. Потом появился пророк, который сумел все эти народы убедить, что общего между ними гораздо больше, чем различий, а потому надо не сраться-драться, и уж тем более не порабощать, а… э-э… он употреблял выражение, приблизительно означающее «идти по жизни вместе».       — «Клу́нгу хафанана́», — вставила Твайлайт.       — И ты ещё недовольствуешься тем, как вас учили?! Да.       — Это не школьные знания, — она чуть улыбнулась и покачала головой. — Я про это недавно задумалась, когда уже принцессой стала. Это же ведь просто потрясающе — в одиночку, одной только силой сло́ва и даром убеждения, суметь такое сотворить! Просто уму непостижимо.       — Вот поэтому они его называют пророком, а не политиком. Вроде как, вряд ли такое можно совершить в одиночку, а посему он наверняка был вдохновлён свыше. Оно и с точки зрения идеологии полезнее: если это учение и заповеди не придуманы какой-то отдельной личностью, пусть даже выдающейся, а свыше были ниспосланы, то… ну, понятно.       — Я читала, что они при этом не возражают и против точки зрения, что никакой мистики с помощью свыше могло не быть.       — Да. Скажи им, что ты убеждена, будто пророк объединил народы исключительно своими собственными трудами — они кивнут и ответят: «Может быть. Если так, то величие пророка ещё больше превосходит наши представления о нём».       — То есть, это никого не обидит?       — Нет, абсолютно. Они вполне вменяемые ребята. Идём дальше. Процесс объединения, конечно, был не моментальным, но всё же через пару веков анклавы превратились в страну, а народы в единую нацию. Вычистили рабство поганой метлой, нашли своё призвание в торговле, достигли в ней больших успехов. Возвращаясь к пророку — своё имя он при рождении получил в честь какого-то древнего деятеля. То ли это был его дальний предок, то ли родители того деятеля весьма почитали… Это ты знала?       — Нет, только сейчас от тебя услышала.       — Я к тому, что имя это даже по тем временам было старомодным и немного вычурным. Даже по меркам самих седельцев. А уж для чужеземцев, и в более поздние времена…       — Подпишусь под каждым твоим словом! Если вспомнить, сколько времени я убила на его правильное произнесение!..       — Но не зря же. И тут мы подошли к основной части твоего рассказа. В Седельскую Аравию стало приезжать всё больше чужеземцев, а нормально выговорить священное для седельцев имя они не могли. Но это ещё полбеды! Беда в том, что типовая ошибка произнесения придаёт звучанию… — Виндчейзер покрутил в воздухе копытом, — этакий ехидно-насмешливый оттенок. Ну, ты в курсе, что в седельскоаравийском языке интонации имеют большое значение, читать же вас учили.       — В курсе! В грифоньем управляющие интонации и то логичнее.       — Ага. Чуть не так скажи, и вместо «мой брат командир» получится «мой брат корчит из себя командира». Кстати, если ты это знаешь, то одной командной речью ваш курс не ограничивался… Ладно, не будем отвлекаться. Как я сказал, седельцы вменяемые ребята. Оговоришься в приватном разговоре, и тебе никто ничего не скажет, все же всё понимают. А вот если искажённое имя пророка насмешливо прозвучит на публике или, упаси Ночь, на какой-то официальной церемонии… оно им надо?       — О-о-о!!! Да уж, действительно проблема.       — Решили довольно просто. Стали всех приезжих гостей строго предупреждать, чтобы они это имя выговаривать не пытались, а то может очень неудобно получиться. С другой стороны, это не табу. Если ты его произнести можешь, то произноси на здоровье! Просто уточняешь в ответ на предупреждение, и тебе сразу говорят, допустимо ли твоё произношение.       — Моё, по-твоему, допустимо?       — Однозначно да, и скоро ты поймёшь причину. Сейчас будет самое интересное. Приезжает, значит, с официальным визитом принцесса Селестия, а принимающая сторона в тихом ужасе. Это же понятно, что она будет речи говорить, и понятно, что непременно в своих речах пророка упоминать будет, и это будет на самом что ни на есть высшем государственном уровне…       Твайлайт захихикала.       — Тебе «хи-хи», а им?! Это же ведь целая правительница огромной соседней страны! Попробуй задвинуть ей указивку, чего она говорить может и чего не должна — а вдруг обидится?! А если не предупредить, то такая оговорка на таком уровне может многим весьма не понравиться, и поди предугадай, чем оно обернётся…       — И как выкрутились?       — К счастью, не понадобилось выкручиваться. То ли она что-то слышала, то ли из соображений общей осторожности, но сама запросила консультацию на тему того, какие моменты в речах лучше не затрагивать. Тут они ей и выложили с превеликим облегчением. Дескать, вы, ваше величество, просто говорите «почтенный пророк», или «славный пророк», или какие там уважительные эпитеты сами захотите употребить, а имя называть не пытайтесь. Только спотыкаться на нём будете, а правильно выговорить всё равно не сможете.       — Зная её, — уверенно сказала Твайлайт, — она простыми эпитетами явно не ограничилась, и уж постаралась уважить как следует.       — Угу. Придумала специальное титулование, и каждый раз в своих речах говорила… м-м-м… «пророк, чьё учение да живёт вечно, премного украсивший великими заслугами своё славное имя». Седельцы обалдели — в хорошем смысле этого слова, — а потом к ней на поклон целая делегация просителей явилась.       — Что просили и с чего кланялись?       — А это самое забавное! — Виндчейзер рассмеялся. — Им, видишь ли, этот титул шибко понравился, и они захотели ввести его в официальный обиход. Но тут как-то неудобно получалось: это что же такое, титуловать своего величайшего соотечественника по придумке чужестранки?! Если кто узнает, так ведь ещё смеяться будут: сами, что ли, придумать не могли, аж целую принцессу со стороны приглашали для такого дела? Ну и вот. Не будет ли, значит, ваше величество столь любезно подарить нам эту формулировку? И пообещать своё авторство впредь нигде никогда не упоминать? Во имя, значит, дружбы, доброй воли, клунгу хафанана и вот это всё такое?       — Она согласилась. — Твайлайт произнесла это утвердительно.       — Конечно. Чтобы такой шанс профукать, это надо круглой дурой быть, а она всё-таки ни разу не. И вот, не будучи дурой, со своей стороны за это себе немножко выторговала.       — Ты хочешь сказать… тот кристалл?!       — Почти угадала. Принцесса пообещала, что уже со следующего раза она сама и другие официальные лица с эквестрийской стороны смогут произносить заветное имя правильно, и проблема исчезнет. Но пусть седельцы ей в этом немного помогут.       — У них же своей магии нету. Только зелья и простые амулеты, что они от зебр усвоили… а с нашей стороны экспорт артефактов им пошёл много позже, всего полтора века назад. Когда уже ни малейших сомнений в дружеских отношениях не оставалось.       Виндчейзер саркастически потыкал копытом в сторону диплома Школы для одарённых единорогов, который в кабинете Твайлайт висел на видном месте.       Та только отмахнулась:       — Неважно, рассказывай!       — А уже почти всё. Она наколдовала магический кристалл, а седельцы наутро пригласили двух своих самых сладкоголосых певцов. Точнее, певца и певицу. Самых, значит, наилучших мастеров по части владения голосом со всеми интонациями, обертонами, и всё такое. Те со своей идеальной дикцией ей на тот кристалл и наговорили, чего она просила. Вот, значит, по нему вас и учили… ну, или по его копии. Я уж не знаю, насколько эти штуки долговечны. Но обещание своё, как видишь, сдержала.       Твайлайт задумчиво постучала по столу краешком копыта. Посмотрела на свой диплом в рамочке. Перевела взгляд на собеседника.       — Ты знаешь, — медленно произнесла она, — я после этого рассказа, пожалуй, последую примеру наставницы. В смысле, кое-что себе выторгую.       — Ну, торгуйся.       — Я принимаю твой самоотвод по части обучения грифоньему языку. Действительно, у нас тут Школа, и твои индивидуальные методы в ней не шибко применимы. Тем более, что они у тебя столь же экстремальны, сколь индивидуальны. Ничуть не умаляя твоих заслуг в обучении Скуталу.       — Так.       — Учить седельскоаравийскому ты, очевидно, тоже не можешь. Поскольку, по твоим словам, владеешь им далеко не идеально.       — Так.       — Но вот несколько уроков про историю наших южных соседей я с тебя стребую!       — Да пожалуйста.       — И не надо возража… Ты что сейчас сказал?!       — Проведу. Чего бы и нет. Языком болтать — не почту таскать.       — Тут есть подвох? Скажи прямо.       — Совсем чуть-чуть. Твоя задосиятельная наставница, было дело, советовала мне то же самое. Ну, когда подначивала меня на Играх выступить. Вот, пусть поломает голову, чего это я её советы выполнять ударился, а я при случае, может, поехидничаю. Но в твою сторону и в сторону Школы никакого подвоха нет.       Твайлайт фыркнула.       — Я тебя уже достаточно хорошо знаю, — сообщила она. — Ты сейчас имел в виду не то, чего хотел бы чтобы я в твоих словах услышала… если понимаешь, о чём я.       — Ну ладно, угадала. Если она и впрямь загрузится, чего это я в такое послушание ударился, то меня это, конечно, позабавит. Но специально ехидничать не буду, пусть она в этом ещё один слой подвоха ищет… шучу, шучу.       — Про неё — верю. А мне ты с чего так легко навстречу пошёл?       — Так уже ответил: а чего бы и нет? Лишних знаний не бывает, и вроде ты этот мой принцип никогда не оспаривала. А когда знанием делишься, оно только прибывает. Ты мне сегодня косвенно подтвердила, что история с титулом пророка действительно имела место.       — Вот всегда бы ты так!       — Что-то мне это напоминает… ах да, ты примерно это сказала, когда я Галлуса в прикомандированные курьеры сосватал. Надеюсь, ты на меня не в обиде за тот прикол с его зарплатой?       — Тебе честно? Сначала разозлилась… секунд на десять. А потом посмотрела на это как на урок для себя как для принцессы. Сама-то хороша: развесила уши и даже не подумала про возможную обратную сторону подумать! Как это там любимые тобой грифоны говорят?..       — «Если видишь сплошные плюсы — значит, видишь ещё не всё».       — Именно. И потом ещё Галлус сообщил, что ты с ним на этот счёт поговорил, и он на эту, с позволения сказать, зарплату не собирается смотреть как на доход, и как именно не собирается… В общем, это был полезный урок. Не в обиде. Лишних знаний и впрямь не бывает…