Попросить большего

Открыв глаза, она обнаружила, что снова одна в постели. В этом не было ничего удивительного, но после случившегося она чувствовала себя более уязвимой. На ней снова были трусы, и она на мгновение задумалась, не сон ли это все. Но нет, она чувствовала легкую нежность между ног. Кажется, все действительно было по-настоящему. Ей хотелось поблагодарить Эрика за доставленное удовольствие, но о таких вещах не принято говорить, и она решила подождать, пока они не окажутся в постели этой ночью.

***

Они лежали на боку лицом к лицу. Как всегда, было совершенно темно, но иногда ей казалось, что она видит мерцание янтарных глаз, обращенных к ней. — Эрик, мне очень понравилось то, что ты делал со мной прошлой ночью… — ей было несколько неловко вспоминать то, что он сделал, и она чувствовала себя скованно. Она никогда ни с кем не говорила о таких вещах. — Эрик хочет доставить удовольствие своей Кристине. Он очень любит ее и сделает все возможное, чтобы быть хорошим мужем. — Ты уже очень хороший муж. Я бы тоже хотела быть хорошей женой, если бы ты мне позволил. Он замолчал, и ей стало не терпеться. Она придвинулась к нему ближе, так что оказалась вровень с ним, и положила руку ему на грудь, как делала уже несколько раз. Она почувствовала, как быстро бьется его сердце о ее руку, и понадеялась, что не нагружает его сердце. — Ты поцелуешь меня? — спросила она, как и много раз до этого. Он приподнял маску и коротко коснулся ее губ. Другая ее рука обхватила его затылок, чтобы продлить контакт, и биение его сердца, которое она ощущала под рукой, стало еще более диким. Она медленно скользнула ладонью вниз по его ночной рубашке, пока не достигла самой низа живота. Эрик перестал ее целовать. Его тело было напряжено, как тетива, а дыхание затруднено. Собрав всю смелость, она продолжила путь вниз по его ночным брюкам, где почувствовала твердость, проступающую сквозь тонкий материал. Ее сердцевина сжалась от этого прикосновения. Как же она хотела этого. Эрик резко вдохнул, но в остальном остался неподвижен. Возбуждение захлестнуло ее, и она схватила его за плечи. Он выгнулся в ее руках с громким хныканьем, а затем резко отстранился от нее. Она почувствовала, как он поднялся с кровати и быстро отошел к краю комнаты. Он был явно взволнован, потому что обычно двигался совершенно бесшумно. Она мысленно отругала себя за вспыхнувшую в груди радость, вызванную его потерей самоконтроля. Эрик что-то бормотал себе под нос, как часто бывало, когда его что-то сильно озадачивало. Она не могла расслышать, что он говорит. — Эрик, в чем дело? Он остановился, и она услышала, как он несколько раз вдохнул, чтобы заговорить, но так ничего и не сказал. — Прости, если я сделала что-то не так. — Нет! Нет, Кристина никогда не могла поступить неправильно. Это все Эрик. Ее Эрик плохой. Очень плохой. — Нет, ты хороший. Я тебе обещаю. Может, вернешься в постель? — спросила она и похлопала по месту рядом с собой. Она почувствовала его решимость, когда он глубоко вздохнул. — Эрику нужно… кое-что найти. Он вышел из комнаты, не сказав больше ни слова, и она поняла, что он не вернется. Она была слишком бесцеремонна. Он еще не был готов, и она решила набраться терпения. Всю следующую неделю она придерживалась привычного распорядка: ложилась с ним в постель, получала поцелуй на ночь, засыпала под его успокаивающие песни и не ожидала совместного пробуждения. В первый вечер он был встревожен, но быстро расслабился и, похоже, остался доволен возвращением к привычному распорядку. Кристина же довольна не была. После того как Эрик заставил ее почувствовать себя такой удовлетворенной и счастливой, она теперь начала жаждать снова испытать заветные ощущения. Кристина постаралась игнорировать эти потребности тела, ожидая, что со временем ее желание притупится, но вместо этого ее неудовлетворенность с каждым днем только росла. Уже через несколько дней после чудесных манипуляций, которыми побаловал ее Эрик, ее терпение лопнуло, и она стала срываться на своих коллегах, если они допускали малейшую ошибку. Впрочем, рядом с Эриком все было еще хуже. Каждое прикосновение между ними вызывало воспоминания и желание, и она ругала Эрика, хотя он и не делал ничего плохого. После таких срывов она всегда извинялась, но это мучило их обоих. Далее последовали сны. Ей снился его бархатный голос, ласкающий её душу, пока его стройные руки и талантливые пальцы играли на органе. Потом орган превращался в ее тело, и его пальцы нежно гладили ее, пока он пел, слегка массируя соски, нежно барабаня по животу и, наконец, между ног, где он играл с ней, пока она не просыпалась перед самым крещендо. Она просыпалась с мокрыми трусами, задыхаясь и страдая. Как же она хотела Эрика в эти моменты, но его, конечно, не было рядом, и она не хотела снова причинять ему неудобства. Она пыталась повторить его действия, но ощущения были не те, ее тело жаждала именно его прикосновений. Однажды ночью, когда ей приснился особенно яркий сон, она вынырнула из горячего, постыдного удовольствия, которое дарил ей Эрик в ее сне, к реальному Эрику, стоящему у ее кровати со свечой в руке. Он осторожно тряс ее за плечо. — Дорогая, бедная Кристина! Она кричала, зовя своего Эрика, и так напугала его. Все ли в порядке с его Кристиной? Во всей его позе явно читалась обеспокоенность. Кристина, несомненно, выглядела взволнованной — вспотевшей и тяжело дышащей. Во сне она была так близка к разрядке и, должно быть, громко кричала. Для него. — Думаю, да. Она опустилась на подушку. Он положил холодную руку ей на лоб, и она со вздохом прильнула к нему. Она заметила, что на нем нет ночного белья, как было, когда она засыпала. — Кристина вся горит. Тебе плохо? Его мягкий голос был полон нежности и заботы, и ей захотелось все ему рассказать. Она покачала головой. — О, Эрик, у меня все ноет и болит… Она потерла бедра друг о друга, чтобы добиться облегчения, зная, что под одеялом он этого не увидит. — Где? Эрик поможет своей Кристине справиться с болью! Он поднял одеяло с ее горящего тела и провел свечой над ней, проверяя, нет ли повреждений. Она покраснела. Это было очень мило с его стороны — хотеть помочь, но просить о помощи, в которой она нуждалась, было трудно. Казалось, он сам заметил это, так как резко выдохнул, увидев ночную рубашку, запутавшуюся между ее сжатыми бедрами. Она поспешно потянулась вниз, чтобы расправить ткань. — Кристине больно… там? Его медовый голос охрип, а янтарные глаза исчезли во мраке. Она робко кивнула, избегая его пристального взгляда. Неужели он считает ее ужасно распутной? — Эрик не выполнял свои обязанности мужа. Как его Кристина должно быть страдает из-за его небрежности! Она уже собиралась опровергнуть его самоуничижительные слова, когда он задул свечу и погрузил комнату в темноту. Он опустился рядом с ней и потянулся, чтобы погладить ее по щеке тыльной стороной ладони. — Можно тебя поцеловать? — Его слова удивили ее, настолько они отличались от его обычной манеры говорить и даже просить ее о чем-то в третьем лице. Она кивнула, и он наклонился, чтобы поцеловать ее. Его губы, хотя и были настолько тонкими, что их можно было даже назвать отсутствующими, были холодными и чувственными, что усиливало ее желание. Он провел кончиком языка по ее нижней губе, заставив ее вздрогнуть и еще сильнее прижаться к нему. Он никогда не инициировал поцелуя и не делал ничего большего, чем просто прикосновение к ее губам. Ее чрезвычайно возбуждало то, что он вдруг стал таким смелым. Одна из его рук двинулась вниз по ее телу, пройдя по изгибу груди, пока не достигла ее чувствительного средоточия желания. Его пальцы потянули ее ночную рубашку вверх и к трусикам, пока он продолжал выцеловывать ее губы и челюсть. Его рука нежно погладила каждое из ее бедер, а затем обхватила ее женское достоинство. Она затрепетала от его прикосновений и протестующе застонала, когда он снова убрал руку. Она горела как никогда раньше. Его рот приник к ее шее в точке пульса, и она тяжело задышала. Его дыхание согревало чувствительную кожу, и ей захотелось потянуться к нему и узнать, горит ли и он тоже. Но она боялась спугнуть его. Ловкий палец отодвинул ткань ее трусиках и тут же погрузился в ее мокрый центр. Затем влажный палец прошелся вверх и нашел чувствительный бутон. — Пожалуйста, Эрик, — взмолилась она. После ее сна уже и так была близка к краю. Он нежно мурлыкнул ей в ухо и слегка обвел пальцем ее бугорок, а затем нежно надавил. Она вскрикнула от удовольствия, извиваясь под ним, и он с любовью поцеловал ее. Перед глазами заплясали белые пятна, когда пульсация в теле прошла сквозь нее. Внезапно он исчез, и она испугалась, что Эрик снова покинул ее. Пока не почувствовала, что ее трусики стянули и бросили куда-то рядом с правой ногой. — Может быть, Кристина все еще страдает? — Его голос был низким и хриплым, он доносился с края кровати, где она чувствовала его небольшой вес на матрасе. — Возможно, — прошептала она пересохшими губами. Она чувствовала себя вполне удовлетворенной, но ей было любопытно узнать, что у него на уме, и она просто не могла отказать. — Моя Кристина так прекрасна, она настоящий ангел для меня. Она отметила, как уверенно он говорит. Что же так изменило его в этот момент? — Я хочу целовать каждый сантиметр ее тела. Если она позволит? Она кивнула, теперь уже с пересохшим ртом в предвкушении. Две руки подняли ее левую ногу, и его рот поцеловал ее. Он целовал каждый пальчик на ноге, покусывал зубами мизинец, а его руки массировали ступни. Это было чудесно. Затем поцелуи перешли на лодыжку, продолжили подниматься по ноге, пока не достигли бедра. К этому моменту ее желание быстро вернулось. Теперь его руки подняли ее правую ступню и предложили ей такое же нежное обращение, как и поцелуи вверх по ноге. Но когда он достиг ее бедра, то не остановился. Вместо этого он продолжил этот путь, пока она не почувствовала его дыхание на своей влажной плоти. — Эрик! — воскликнула она в ужасе перед тем, что он собирался сделать, но тут же его рот прижался к ее промежности. Он был холодным, но его дыхание было горячим — странное сочетание, которое невероятно возбуждало ее. Она тихонько застонала. Он провел языком по ее внутренним губам и остановился на тугом узелочке. Его язык скользнул по нему, а затем опустился ниже и слизнул ее влагу. Она вздрогнула, когда холодная рука пробралась под ночную рубашку и сорочку. Его рука поочередно массировала ее груди, так что обе получали одинаковое внимание. Каждый раз, когда мозолистый палец скользил по ее соску, он усиливал нажим языка на средеточие ее удовольствия, заставляя Кристину громко стонать. Ощущения быстро выходили из-под контроля. Ее руки вцепились в его редкие, тонкие волосы, когда она пыталась удержаться на месте. Однако это было бесполезно, когда она почувствовала, как юркий язык Эрика вплотную занялся ее напряженным бутоном, а палец вошел в нее. — О, Эрик! — Он хмыкнул в ответ, и это заставило ее вздрогнуть. Ее стоны стали громче, а зрение затуманилось, когда его руки занялись ее грудью и ядром, а он продолжил с напором ласкать самую чувствительную часть ее тела. Он неумолимо подталкивал ее к краю пропасти, и она забилась в сильных судорогах, повторяя его имя, вздрагивая всем телом от пережитого удовольствия. Когда ее тело начало успокаиваться, она услышала его успокаивающий голос, обволакивающий ее: — Моя Кристина такая особенная. Она делает своего Эрика таким счастливым, позволяя ему эту радость. Ей хотелось притянуть его к себе, поцеловать и сказать, что это он делает ее счастливой, что он особенный, но ее конечности были такими тяжелыми, а его голос — таким безмятежным. Прошло всего несколько мгновений, прежде чем она погрузилась в беспробудный сон.