Mera

— Человеческая жизнь. Она такая странная. Вроде есть планы, цели, желания. Люди чувствуют себя хозяевами. Решают свои скучные задачки, помогают друг другу, используя своё напускное благородство. Но вот незадача — стоит им всего пару дней не поесть, неделю не спать, и все цели и планы, даже самые масштабные, преобразовываются в одно — добыть пищу любой ценой, выжить. И вот они больше не хозяева, а рабы. И готовы разорвать друг друга. Разве это не весело? В большом зале царил полумрак. Круглый стол из красного дерева, несколько кожаных кресел, деревянные стулья, позади до самого потолка были разложены самые различные бутылки алкоголя, а за барной стойкой невысокий мужчин натирал белым полотенцем бокалы и внимательно прислушивался к разговору. Он вампир вот уже несколько столетий, но от услышанного холодный ужас охватывал его всё сильнее с каждым сказанным словом этого незнакомца. Это был не разговор, это целая речь. Тщательно спланированная речь. Тот, кто её произносил — молодой вампир. Не по возрасту, а по времени после обращения. Слишком уж сильно бросались в глаза его восторг и трепет, когда он говорил о крови, смерти и охоте. Бармен медленно перевёл взгляд с незнакомца на своих «работодателей». Он был уверен, что они тут же прогонят этого больного нахала, но братья Майклсоны внимательно слушали, при этом не выражали ни радости от услышанного, ни злобы. Но мужчина знал — им это не нравится. Он столько лет провёл бок о бок с этой семьёй, поэтому был уверен — с ними такое не пройдёт. Тем временем незнакомец продолжил: — Это не просто представление или игра. Это своего рода показательная порка для людей. Напоминание, что всё, что у них есть, у этих жалких и заносчивых букашек, благодаря нам — царям этих земель. Мы власть, мы сила. Он добился именно того эффекта, которого ожидал. Клаус и Элайджа Майклсон молчали, переваривая услышанную информацию. Не первый год живя на этом свете, повидав столько воин, эпидемий, катастроф, вряд ли что-то могло их еще удивить. Но это… — Это не просто жестоко, — Элайджа встал и начал медленно проходиться вокруг стола. — Это адски. Неужели ты думаешь, раз мы вампиры, это даёт нам право такое устраивать? — Право? — мужчина ударил рукой по столу. — О каких правах может идти речь, если нам они не нужны? Мы могущественные существа. Это вы заперлись здесь, в своём логове под прикрытием бара и пресмыкаетесь перед людьми, а мы помним настоящее предназначение вампиров. Клаус с напускным любопытством подпёр рукой подбородок: — Да ну? А ну-ка напомни и нам тоже. Мужчина хотел еще раз ударить по столу, но Элайджа схватил его за руку. — Дерево итальянское. Еще хоть раз по нему ударишь — стол сделают из тебя. Он отпустил руку и вернулся на своё место. Разговор принимал не очень дружелюбный оборот. Вампир разминал кисть руки и недовольно скривил рот. Рядом сидел его спутник — второй вампир был старше и молчал всё это время. Но сейчас решил вступить в беседу. — Полегче, Джон. Мы не хотим ссориться с Первородными, правда? Возможно мой друг был слишком резок, прошу прощения. Но мероприятие, о котором он вам рассказывал проводится не с целью кровожадного представления. Его цель — напомнить людям, что идти против вампиров чревато. Мы — хищники, люди — еда, и никак иначе. Все они находятся в одинаковых условиях, а мы просто наблюдаем и направляем. Он забрал бокал с подноса подошедшего бармена, сделал глоток и продолжил: — Времена меняются. Европа это совершенно другой мир. По сравнению с ней, ваши законы в Новом Орлеане — пережиток прошлого. Сейчас я вижу, что слухи правдивы — вы действительно отошли от дел, живёте так называемой «спокойной жизнью», люди добровольно делятся с вами кровью. Но мы хотим, чтобы вы увидели настоящую жизнь, и вспомнили, какой властью обладаете. Как думаешь, Элайджа? — Помнить о власти и порабощать людей это не одно и то же. Чтобы прийти к этой жизни ,нам понадобились века. Неужели ты и твоя невоспитанная пешка считаете, что, посмотрев одно театральное представление, мы вернёмся сюда и перебьём всех людей, заливая улицы кровью? Только ради веселья? Бармен от неожиданности выронил бокал, но успел подхватить его у самого пола. Воцарилось напряжённое молчание. — Что ж, у людей есть интересное выражение, я считаю сейчас оно будет уместным, — старый вампир поднялся и следом его спутник. — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Посему, я и Джон с большим удовольствием приглашаем вас в эту субботу в прелестный город Лестер. Я уверен, наш лабиринт не оставит вас равнодушными. — Лабиринт? — повторил Клаус и встретился глазами с братом, который тоже впервые это услышал. — Ах да, мы совсем забыли упомянуть. Это не обычная бойня людей за выживание. А бойня в лабиринте. Кто найдёт выход — выживает. А кто нет…что ж, увидите сами. Вампиры ушли, а Элайджа и Клаус вернулись за стол, еще более задумчивыми, чем раньше. Бармен подошёл с подносом, но Элайджа махнул рукой, отказываясь от выпивки. — Вы когда-то сталкивались с подобным, сэр? — О да, Натан, гладиаторские бои и публичные казни когда-то были популярны и приемлемы для людей, — Элайджа поправил манжет рубашки, но это скорее был нервный жест, чем необходимость. — Людей бросали в ров со львами и все — мужчины, женщины и дети наблюдали, как львы терзают несчастного. Они даже не догадывались, что среди них есть вампиры, им было просто не до этого. Слишком много крови. Крови, пролитой самими людьми. Поэтому я даже не удивлён, что именно потомки европейцев решили устроить что-то подобное. — Вы поедете? Элайджа не ответил. Времена действительно сильно поменялись. Новое поколение вампиров изобретали свои законы и правила, а их развлечения с каждым годом становились всё опаснее и кровожаднее для людей. Они не так чтили Первородных, не так сильно заботились о том, чтобы их не раскрыли. До Клауса и Элайджи доходили эти слухи, но братьям слишком приелась жизнь «на виду». Открытие своего бара — отдушина. Всегда одни и те же вампиры, своя компания. Всё предсказуемо и спокойно. Обилие еды, выпивки, женщин. Никакого дефицита или неудобства. Жизнь в Новом Орлеане стала стабильной, лёгкой. — А ты что думаешь, Никлаус? — А я считаю, что кучке самодовольных царей пора напомнить, где их место. Да, мы веками убиваем людей, но вряд ли властям Британии понравится перспектива находить тела в каком-то там лабиринте. Будут вопросы. — Согласен. Да и вообще, странно это всё. Не понимаю, зачем им так необходимо наше присутствие. — Поедем и узнаем, — в глазах Клауса загорелся старый знакомый огонёк. — С каких пор добыча крови стала цирковым представлением? Натан вернул поднос на стойку и тихо заговорил вновь: — Это правда? То, что рассказывал этот малой — про то, что они отлавливали людей и отправляли в лабиринт, пока они не поубивают друг друга? — Не похоже на ложь. Но в этот раз они хотят изменить правила. А я хочу поехать и вправить им мозги на место.

***

Июль в Лестере выдался дождливым и промозглым. Зато это была хорошая возможность найти новые кафе начать писать проект для университета. — Мера, не будь занудой, пожалуйста, — девушка блондинка подсела за столик подруги. — У нас целых два месяца до начала учёбы, а ты засела как червь в своих книгах. Блокнот захлопнулся, чуть не задев нос. Мера недовольно посмотрела на подругу, но знала — она права. Просто всю жизнь казалось, что учиться в одном из лучших университетов Великобритании — это круглые сутки сидеть за книгами, чтобы оправдать доверие, особенно когда ты на стипендии. Об этом говорили в фильмах и сериалах. Это казалось правильным. Хорошие девочки — книги, плохие — тусовки. — Тебе легко говорить, ты уже выбрала факультеты, а я хочу посетить все и сразу, и при этом не умереть от усталости. — Ты скорее умрёшь от скуки. Главное бери графический дизайн, там точно вместе будем. Мера ещё раз взглянула в окно, но, убедившись, что дождь не закончился, заказала ещё одну порцию чая. Лестер был не так далеко от её родного Лондона, но за месяц, проведённый здесь, не было ни одного солнечного дня, тогда как бывшие одноклассники выкладывали в социальные сети фото с пикника на природе. — А, я уже видела этот пост, — Холли отпила глоток из чашки подруги. — Но ты не переживай, нас тоже ждёт приключение. — Какое опять приключение? Слушай, дорогая, давай просто вернемся в общежитие. Мне надоели все эти вылазки в «лучшие клубы и бары города», — Мера передразнила акцент подруги. — О нет, поверь, в этот раз это кое-что особенное. Это что-то вроде квеста, но не в комнатах, как обычно, а на улице. Там будет лабиринт, из которого нужно будет выйти. Как я поняла, там развлекается местная элита. Нам повезло, что есть возможность туда попасть. Мера фыркнула. — Что за детские игры? — Нет, ты не понимаешь, лабиринт не детский. Победитель получает десять тысяч фунтов! И плюс бесплатная еда и выпивка. Давай же, Мера, пожалуйста. Я без тебя не поеду. — Я тоже не поеду, это глупости. Следующие пол часа прошли в уговорах, просьбах и даже слабых угрозах выложить фото в сеть, на котором Мера упала с лошади прямо в лужу грязи и воды. Потом началась стадия обещаний, Холли дала слово, что не будет участвовать, а просто посмотрит «одним глазком», вдруг там классные парни. — Мера, пожалуйста, это всего в двадцати минутах от Лестера, мы к вечеру уже домой вернёмся. Не будь таким скептиком. Учёба в университете это всего лишь этап жизни, и ты будешь жалеть, что о нём не останется никаких весёлых воспоминаний. Только твои книжки, да чай невкусный. Куда делась моя подруга? Верни её. — Ладно. Но если мне что-то не понравится — мы сразу уходим и не дожидаемся конца.