Tonight we'll roll the dice, and the chips will stay with us.

Теория бесконечной вселенной имеет обилие концепций и вопросов.

Следуя одной из таких каждое, даже самое незначительное действие где-то за гранью млечного пути, за тысячи световых лет, рождает несколько миллиардов различных между собой сценариев. Несколько миллиардов вариантов событий вроде схожих по концепту, но отличающихся внешними показателями, временным промежутком, условиями и конечным исходом.

- В таком случае вселенной подвластна даже смерть?

***

— Не забудьте разгрузить коробки на складе. Отделение 2B, возле холодильника. Голос прозвучал уверенно, но с лёгкой усталостью - день только начался, а работы, казалось, становилось всё больше. Пространство гулко отозвалось эхом: в подвальных коридорах любого здания тишина всегда особенная, давящая. Деревянный пол жалобно скрипнул под ногами, словно жалуясь на постоянную нагрузку, напоминая о себе с каждой нотой стонущего дерева. Здесь редко бывали посторонние - всё выглядело будто законсервированным в тусклом свете ламп. — Чёрт, Крис, я же сказал - складское помещение 2В. С какой стати забыл ликёр в винном отделе?.. — голос стал грубее, недовольство сквозило даже в том, как он выговаривал имя сотрудника. На секунду повисло напряжённое молчание. Сухое, раздражённое "блять" сорвалось почти шёпотом — произнесённое не столько в адрес кого-то, сколько в пустоту, в ответ на "несправедливость" сея мира. Надеялся, что никто не услышит. Сам себе — и выговор, и поддержка. Под конец, зло прошипев, он крепче сжал деревянный ящик, пальцы побелели от усилия. Волоча ноги по пыльному полу, тяжёлой поступью драматично направился в другую сторону. Взгляд был прищурен, лицо нахмурено, как у капитана, терпящего бессмысленные манёвры команды. Подвальное помещение тускло освещалось электрическими лампами, словно даже свет здесь не был уверен, хочет ли оставаться. Жёлтые круги света пятнали бетонный пол, играя тенями на кирпичных стенах. Воздух был прохладным, слегка влажным, пахнул вином, пылью и старым деревом. — К слову о вине… — голос Шанса прозвучал мягче, почти обыденно, но с налётом светского интереса, — Кажется, мы забыли на прошлой неделе обновить погреба. Этим стоит заняться сегодня, — он остановился, с глухым "о" перехватывая только что вошедшую в коридор девушку. Та едва успела соориентироваться в пространстве, как оказалась под пристальным вниманием. Шанс блеснул своей фирменной улыбкой - расслабленной, обворожительной, с ноткой угрозы. Он слегка сжал её плечо, будто случайно, но в этом было намерение. Намёк. — Кира, будь добра, оформи заказ. И, пожалуйста, найди нового поставщика. На прошлой неделе он прислал повреждённую партию - половина бутылок лопнула при транспортировке. — Он немного поморщился, вспоминая разгневанных клиентов не получивших желаемого выходного. — Пришлось даже уволить пару рабочих - не удосужились проверить содержимое. А у нас, между прочим, гарантия качества. Пауза. Голос стал чуть ниже, спокойнее, почти шелковым. — Стоит её придерживаться, не так ли? Пальцы, будто невзначай, ослабили хватку, скользя вниз по шву бордового пиджака Киры. Её дыхание сбилось. Щёки залило румянцем, как будто всё тело вспыхнуло от одного прикосновения. Она не знала, как реагировать — сбежать, замереть или сказать что-то дельное. Рыжие кудри, будто от волнения, закрутились сильнее, а кончики ушей начали пылать, выдавая всё смущение, которое она тщетно пыталась скрыть. — К-конечно, мистер Шанс… Я займусь этим сразу, как вернусь в кабинет! — выпалила она, резко вздрогнув. Голос предательски дрожал. Кажется, даже бейдж слегка съехал с лацкана. В спешке плохо закрепила? Шанс смотрел на неё с интересом, как хищник, оценивающий добычу, но без злобы, скорее с ленивым удовольствием. — Прекрасно, Киронька. Только вот вопрос… — он приподнял очки и, не мигая, встретился с её глазами. Этот взгляд был словно прожектор - от него не скрыться. — Почему ты всё ещё не на рабочем месте? Твоя смена, насколько я помню, началась полчаса назад. Он неспешно поправил металлическую брошь на её груди, как бы заботливо, но с очевидным посылом. — И, пожалуйста, следи за своим внешним видом. И набирайся, наконец, пунктуальности. Не позорь наше казино, — в голосе чувствовалась сталь, скрытая за бархатной интонацией. Всё хорошее настроение Киры исчезло, как будто его и не было. Сердце билось слишком громко. Теперь она краснела не от лёгкого флирта и внимания, а от стыда и страха ошибиться снова. — Ты ценный работник. Пока что — без опыта. Не заставляй меня увольнять тебя в первый же месяц, душечка, — добавил он мягко, как бы между делом, хлопнув её по плечу. И снова - улыбка. Тёплая, но с намёком. Как шоколад с горчинкой. — Очень надеюсь, что ты меня услышала. Он вновь надел солнцезащитные очки, словно завершив сцену. Отправился к выходу, не спеша, поправляя воротник так, будто готовился к свету прожекторов на сцене. — Не отлыниваем, ребятки! — голос Шанса прокатился по коридору, словно команда маршевого оркестра, бодрая и пугающе чёткая. — К вечеру всё должно быть готово. Кира, не забудь про поставщика. И ближе к обеду проконтролируй, пожалуйста, списки сотрудников. Сегодня пятница - наплыв клиентов и важные гости. Всё должно пройти идеально! Он говорил, как дирижёр перед началом симфонии, не оставляя ни малейшего места для сомнений. Закончив фразу, он развернулся на каблуках, словно театральный актёр на сцене, и гулко захлопнул за собой тяжёлую дверь. Грохот разнёсся эхом по коридору, будто ставя жирную точку в разговоре. Кира осталась стоять посреди прохода, слегка наклонив голову. Лицо её застыло в лёгком, но явно заметном замешательстве. Брови подняты, губы приоткрыты - будто слова ещё не ушли из сознания, но уже перестали быть частью реальности. Она не сразу поняла, что на неё смотрят. — Эй, красавица, — грубоватый голос с оттенком раздражения резанул воздух, — тебе, по-моему, ясно дали понять. Проваливай работать. Какого чёрта другим мешаешь? Кира вздрогнула, как от пощёчины. В этот момент она осознала: всё это время стояла посреди коридора с открытым ртом, будто зависшая статуя. Все проходили мимо, кто-то косился, кто-то едва заметно фыркал, а кто-то чуть не сбил девушку с ног не заметив через коробки. И только Крис решил высказаться вслух. — Да. — Пауза. — Да.. Прости меня. — тихо, почти шепотом произнесла она, даже не поднимая взгляда. Голос дрожал — не от страха, а от стыда. Ноги сами двинулись вперёд, спеша прочь, прочь от взгляда, от осуждения, от всего. Она ускорила шаг, торопливо петляя между коробками и ящиками, пару раз неловко спотыкаясь. Один из ящиков поддался - и Кира чуть не упала, поймав равновесие в последний момент. — Да аккуратнее ж ты! — донёсся голос с другого конца склада, полный усталого негодования. — С нашей ведь зарплаты снимут, если что-то грохнешь… Сердце глухо стучало в груди. Кира кивнула, даже не оборачиваясь. Щёки горели, ладони вспотели, а внутренний голос язвительно шептал: «Вот так да…» И ничего другого ей не оставалось, кроме как принять это - как ещё один рабочий день в мире, где даже дыхание подчинено распорядку.

***

Выйдя в холл, Шанс инстинктивно выпрямил спину, будто отбросил с плеч тяжесть недовольства. Его шаги эхом разносились по мраморному полу, отражаясь от глянцевых стен и хрустальных люстр, но он их почти не слышал - мысли захлестнули. Он старался сохранять спокойствие. Вдох. Выдох. Медленно. Размеренно. «Стоит ли вообще говорить, как мне всё это надоело?» — пронеслось в голове, и пальцы машинально сжались на холодной оправе очков. Калека-ассистентка, вечно спотыкающаяся секретарша, тупоголовые рабочие, которым хоть кол на голове теши — не поймут. Он вложил в это заведение душу, время, репутацию. А взамен — вечные просчёты, путаница в поставках, сбои в графиках. Бардак в мелочах, что рушит целую империю. Он тяжело выдохнул, немного сбавив шаг. «Лишь парочка из крупье ещё держатся на должном уровне…» — мысленно отметил он. — Стоит выписать им премию в конце месяца. Заработали. Надо поощрять тех, кто не опускается до общей планки. — Было произнесено шёпотом. Губы скользнули в сторону, едва заметная тень улыбки появилась, когда в голове всплыло знакомое лицо. Старый добрый Льюис. Инспектор, бородатый чудак с глазами цвета морской воды и вечно криво застёгнутой жилеткой. Льюис работал здесь задолго до того, как казино перешло в руки Шанса. Его сложно было представить на другом месте. Он врос в эти стены, как один из их фундаментальных камней. Для Шанса он никогда не был просто «второсортным рабочим». На самом деле - Лью был, пожалуй, самым близким человеком из всего этого мира. Он стал чем-то вроде отца… или, быть может, дедушки? Хотя у Шанса не было ни того, ни другого. Его растила няня, а «дворовую прислугу» он называл не иначе, как «интеллектуально угнетёнными сожителями», что, впрочем, их ничуть не волновало. Но Лью… Лью был тем твёрдым плечом, на которое можно было опереться, и голосом, который не лгал даже в самых тяжёлых ситуациях. Он учил видеть людей насквозь, учил держать лицо, когда внутри всё рушится. Именно Лью сказал однажды, что «казино — это не игра. Это — контроль». И это стало мантрой. Но теперь… старик сдаёт. Болезни подбираются ближе. Голос стал тише, движения — медленнее. Он всё реже появляется в зале, всё больше уходит в себя. «Пожалуй, стоит выписать ему хороший чек. Настоящий, благодарственный. И отправить на заслуженный покой. Нечего мучить пожилого», — подумал Шанс, свернув в сторону офиса, где окна выходили на внутренний сад. Он должен это сделать. Он должен позаботиться о том, кто заботился о нём большую часть сознательной жизни. Так будет правильно. «Сегодня не его смена. Позвоню. Договоримся о встрече. Надо поговорить лично… не откладывать» — пальцы сжались в кулак, и только теперь он понял, насколько сжал челюсть. Шанс резко остановился, провёл рукой по волосам, пригладил воротник и глубоко вдохнул. Сегодня будет длинный день. А потом - ещё один. И ещё. — Чёрт.. — Процедил сквозь зубы Шанс.

***

— Эллиот, милый. Просыпайся. Ты впервые намерен проспать рабочую смену? — прозвучал знакомый голос ещё до того, как дверь в комнату скрипнула от движения. Миссис Билдер, как всегда с утра, несла свежевыстиранное бельё, прижав корзину к боку. Она говорила с нежной укоризной, но в голосе звучала мягкая забота. Плавно приоткрыв дверь, чтобы не слишком тревожить сына, женщина заглянула в комнату - и тут же выронила корзину. Полотенца и майки разлетелись по полу, словно подтверждая её испуг. — О, Господи… — выдохнула она. Блондин лежал на ковре, будто только что потерял сознание. Его тело было неловко согнуто, руки раскинуты, щёка вдавлена в красный пушистый ворс. К счастью, ковёр был густой и мягкий - хоть голову не разбил. Золотистые волосы, небрежно стянутые в хвост, расползлись по плечам и лбу. Большинство прядей давно выскользнули из резинки, придавая парню вид уставшего ангела. — Эллиот?! — сдавленно прошептала она и тут же бросилась к сыну, сердце забилось в висках. Не дай Бог… Наклонившись, она поспешно приложила дрожащую ладонь к его рту и носу. Слава небесам. Он дышал. — Мам… мам, всё в порядке, — раздался глухой, словно сквозь вату, голос. — Прости. Секунду… Я сейчас встану… Его губы шевелились, почти теряясь в ворсе ковра. Руки, будто налитые свинцом, медленно оторвались от пола. Он поднялся в сидячее положение, пошатываясь, как человек, переживший шторм. Щёки были бледны, глаза ещё не фокусировались . — Дорогой… — женщина села рядом, сжав руки. — Не взглянуть на тебя без слёз… Ты как?.. У тебя температура? — С нежностью она поцеловала лоб сына и откинула с его лица непослушные золотистые пряди. — Вроде нет… — прошептала она, едва уловив тепло под кожей. — Сколько ты спал сегодня? Во сколько лёг? Глаза её были полны тревоги. Эллиот моргнул, слегка нахмурился. — Мам, ты же знаешь, когда у меня заканчивается ночная смена… А кроме неё - экзамены. Я просто не успеваю. Но ты не волнуйся, — попытался улыбнуться он, но губы дрожали. — Выпью пару стаканов кофе и буду как свежий кусочек пиццы маргариты… Он произнёс это, шатаясь, с какой-то безнадёжной бравадой, словно пытаясь убедить не столько мать, сколько самого себя. — Милый… — Миссис Билдер вздохнула, опускаясь рядом с ним на колени. — Может, останешься дома? Я попробую поговорить с твоим отцом… Ты ведь убьёшь себя таким режимом… Она посмотрела на него сквозь длинную, выбившуюся чёлку, и её голос стал тише, почти шепчущим, будто испуганным. — Мамуль… — Эллиот нежно посмотрел на неё и положил свою ладонь поверх её, большим пальцем поглаживая хрупкие пальцы матери. — Я… я не могу. Нам нужны деньги. У папы в пиццерии катастрофически не хватает сотрудников. Никто не откликается на вакансии уже, наверное, третий месяц… Я уже сбился со счёта. Кто, если не я? Он произнёс это не с гордостью - с обречённым достоинством. — И кроме того… — добавил он с робкой улыбкой. — Мне часто помогает Миа после школы. Она - чудо. Миссис Билдер чуть нахмурилась, посмотрев на сына с тихим сомнением. — Элли… Я понимаю. Но твоё состояние с каждым днём всё хуже. Я ведь вижу… Я боюсь за тебя, понимаешь? Он понимал. Конечно, понимал. Но сдаваться - не вариант. Ради семьи. Ради отца. Ради Мии. Ради неё. — Мам, я такой только по утрам! — с лёгкой хрипотцой попытался пошутить он, вставая на ноги. — Кто не встаёт с утра помятым, а? Смотри - пока мы болтаем, я уже в себя пришёл! Он натянуто улыбнулся, изо всех сил изображая бодрость. Голос звучал бодро, но глаза были слишком тусклыми. — И, к слову… я безумно опаздываю! Мне правда пора собираться! Ты ведь не против? Он бросил на мать умоляющий взгляд, полный мальчишеской надежды. Миссис Билдер тяжело вздохнула. На мгновение она словно увидела в нём не юношу, а того же мальчика, что когда-то носился по дому в пижаме с пиццами и огромным принтом пришельца прямо на пузике. — Хорошо… — сказала она наконец, — но будь аккуратен. Прошу тебя. Он кивнул, улыбнулся шире. Но в глубине её сердца тревога только усилилась. Она неторопливо поднялась с колен, провожая сына задумчивым взглядом. Тот уже давно вскочил с пола и стремительно выскочил из комнаты, громыхнув дверью ванной - даже след простыл. Миссис Билдер тяжело вздохнула, распрямляя спину. Суставы протестующе хрустнули. Оглядевшись, она только всплеснула руками. У входа - хаотично разбросанное, ещё тёплое после сушки бельё. Корзина перекатилась к кровати, где и осталась лежать на боку. Когда-нибудь она точно сойдёт с ума с этими детьми… Её глаза смягчились - с раздражением и нежностью вперемешку. — Ну что же… — пробормотала она, закатывая рукава и направляясь к белью. — Придётся убираться.

***

Он даже не заметил, как ослабевшая рука соскользнула с дверной ручки, и та с грохотом захлопнулась за спиной. Резкий звук будто ударил по голове изнутри — Эллиот поморщился, зажмурившись. В ушах звенело, гудело, будто в черепе завелся маленький оркестр с расстроенными инструментами. Он медленно развернулся к раковине, оперся обеими руками о край и прищурился в зеркало. Лампочка над зеркалом засвечивала прямо в глаза. Кто только додумался повесить её туда?! Он зажмурился, поморгал и, когда зрение привыкло, наконец увидел себя. И пожалел. Перед ним стоял не парень, а бледная, уставшая тень. Потухшие глаза, синяки под ними, спутанная чёлка, торчащая в разные стороны. Он раздражённо выдохнул и провёл ладонью по волосам, безуспешно пытаясь придать им хоть какой-то порядок. — И с таким видом ты собрался развозить доставку по городу?.. — пробормотал он вслух, глядя прямо себе в глаза. То ли себе, то ли отражению. А вдруг оно живое? С такими замотанными буднями - не удивительно, если зазеркалье и правда существует. Он потянулся к шкафчику, вытащил оттуда щётку и пасту. Чистка зубов прошла почти машинально. Закончив, он сплюнул в раковину, вздохнул и пододвинул к себе косметичку матери. — Прости, мам, — почти шёпотом. — Одолжу немножко. Пальцы быстро нащупали тональный крем. Небольшое количество на кончики — и аккуратно под глаза, вбивающими движениями. Затем растушевка по скулам — главное, не переборщить. Крем оказался чуть глянцевым. Придётся добавить пудру. И, может, совсем чуть-чуть румян, чтобы не выглядеть как оживший курьер с того света. Немного, ещё чуть-чуть… Готово. — Го-то-во, — с почти торжественным видом прошептал он, нанося последние штрихи. Он отложил тюбики, ещё раз всмотрелся в отражение. Уже лучше. Хотя… всё равно как-то не то. Что-то неуловимо "не так". Как будто маска держится на честном слове. Он потянул себя за щёки, делая глупое лицо, а затем лёгонько шлёпнул себя по щекам - для бодрости. Красные следы быстро побледнели. — Ну всё, Эл. Включай обаяние, — улыбнулся себе в зеркало, расправив плечи. И началось репетиционное шоу: — Прошу! Мистер Грейс? Ваша свежеиспечённая пепперони, двойная маргарита, пицца "Три сыра" и литровая бутылочка "Блоксиколы"! — бодро затараторил он с напускным энтузиазмом. — Всё верно, всё ещё горячее! С вас всего 25 долларов. Спасибо за заказ! Не забудьте оставить отзыв! Хорошего дня! Он выдохнул. Сотни раз на дню. Эти заученные фразы звучали в его голове даже во сне. Улыбка медленно сползла с лица. — Эл… просто потерпи ещё немного. Всё ради семьи, — прошептал он своему отражению, почти умоляюще. Но взглянув на часы, зашипел сквозь зубы и резко вытер руки о синие полотенца у раковины. Голова по-прежнему кружилась, но времени больше не было. Обед? Уже не вариант. Перекусит чем-то на смене. Он развернулся и бегом бросился в свою комнату. Красная рубашка поло с коротким рукавом, чёрные прямые брюки, перчатки без пальцев и тот самый фирменный козырёк с надписью «PIZZA» - он надевал всё это так, будто включал себя в режим. Рабочая форма стала чем-то большим, чем просто одежда. Она словно прилипла к нему, как вторая кожа, впиталась в его повседневность до такой степени, что он уже и сам не помнил, как выглядел без неё. Эллиота трудно было представить без неё. Не то чтобы кто-то видел его в другом — ведь вне работы он почти не выходил из дома. А если и выбирался, то, как правило, к ТуТайм. А это — не свидание, не презентация в мэрии. Это просто друг. И тому было абсолютно всё равно, в чём Эллиот пришёл. К тому же, красный ему действительно шёл. Иногда он задумывался об этом, глядя на своё отражение в витрине автобуса или в экране телефона в тёмном углу кухни. Мельком, мимоходом, будто боясь посмотреть слишком пристально. Но каждый раз делал вывод: это не важно. Он быстро проверил в зеркале, чтобы ворот рубашки лежал ровно. Натянул козырёк пониже, пригладил волосы, аккуратно завязал резинку на хвосте. Рядом стояла его сумка - простая холщевая, чуть поношенная на краях, но ещё крепкая. Он привычно накинул её через плечо и проверил содержимое: ключи от дома, кошелёк, телефон, наушники, зонт (погода могла в любой момент подбросить сюрприз), а ещё в уголке на дне - упаковка жевательной резинки и заветная конфета на «чёрный день», которую он всё никак не решался съесть. Лестница под ногами скрипела, как всегда. Эти звуки он знал наизусть, как любимую мелодию - каждый деревянный проступенек, каждый заусенец на перилах были частью его мира. Он спускался быстро, на автомате, мысленно уже пробегая маршруты, которые ждут его в смену. У входной двери натянул красные конверсы, потёртые, но чистые. Привязал лёгкую ветровку на пояс, как всегда. "На всякий случай" — Мам, я побежал на работу! Не скучайте с сестрой, если она вдруг вернётся раньше! Хорошего дня! — крикнул он в сторону кухни, заметив мелькнувшую там мамино силуэт. — Хорошо, милый! Береги себя. Удачного рабочего дня! И не задерживайся! — в ответ раздался знакомый тёплый голос, и вот уже мать высовывает голову из-за угла. Её волосы собраны в небрежный пучок, а на лице - всё то же вечное беспокойство. — И, пожалуйста, не забудь поесть на работе, ладно? Раз уж с утра не успел... Эллиот улыбнулся, чуть виновато. — Хорошо, мамуль, люблю тебя! — отозвался он на бегу, хватаясь за дверную ручку. Ещё шаг, и он снаружи. Он хлопнул дверью, оставляя за спиной родной дом. Снаружи - резкий, тёплый воздух и неожиданное солнце. Небо было почти чистым, лишь на горизонте виднелись лёгкие облака. Обещали дождь, но, похоже, прогноз снова подвёл. Или просто даёт ему ещё немного времени - выйти, добежать до остановки, успеть открыть смену. Он прищурился, вглядываясь в свет. Улица ещё не была оживлённой, лишь отдельные прохожие торопились по делам. Школьники с рюкзаками, старик с собакой, женщина в спортивной форме, бежавшая мимо. Эллиот вздохнул глубоко, втягивая утреннюю свежесть, с намёком на пыль и зелень. С каждой минутой он просыпался сильнее. Он подтянул козырёк, встряхнул плечами и зашагал по тротуару, растворяясь в ритме города.