там, где звучал твой гуцинь

      Солнце заливало небольшую поляну ярким светом. Маленький мальчик аккуратно шёл по земле, невесомо касаясь высоких цветов, лепестки которых приятно щекотали кожу. Воздух пропитался теплом солнца, а ветер вплетался в длинные волосы заклинателя.       Тэхён опустился на колени, вдыхая аромат полевых цветов — сладкий запах приятно окутывал своей заботой, оставляя на губах сладкое послевкусие. — А-Хён! — окрикнул мальчика звонкий голос.       Тэхён повернулся и широко улыбнулся: — А-Гук. Это ты! — Чем ты занят? — подбегая, спросил мальчик. — С цветами разговариваешь? — Не совсем, просто наслаждаюсь их красотой. Скажи же. Они так прекрасны. — Не прекрасней тебя, А-Хён — улыбнулся Чонгук.       Их взгляды встретились и много мыслей пронзило голову Тэхёна. Когда ты рядом с человеком, к которому испытываешь такую огромную любовь, то она словно выходит за грани физического восприятия, наступает тот самый особенный момент. Это чувство непередаваемо и ослепительно. В начале ты ощущаешь легкое напряжение, как если бы в воздухе висела невидимая нить, связывающая вас обоих. Сердце начинает биться быстрее, будто стремится вырваться из груди, и всё вокруг теряет смысл. Время останавливается, и весь мир затихает, оставляя только вас двоих — слышен лишь едва уловимый ритм вашего дыхания, и этот ритм становится единственной симфонией в ваших сердцах.       Этот взгляд, словно магическая искра зажигает в тебе что-то потаённое. Видишь не просто лицо, а отражение своей души, видишь в этом взгляде бесконечность — океан эмоций, смеха, слёз и мгновений, которые вы ещё не пережили, но которые уже кажутся частью жизни. Каждая слеза, каждый миг радости собираются в единое целое, создавая ураган чувств, которые кажутся слишком большими, чтобы вместиться в слова… Казалось бы, что слова потеряли смысл.       Но в этом взгляде есть язык — это язык души, наполненный нежностью, желанием и пониманием. Каждая клеточка твоего тела тянется к нему, и ты понимаешь, что любовь — это просто желание быть рядом, ощущать, чувствовать, смотреть…       Тэхён откровенно залип на Чонгука: — А-Хён, ты чего? Всё хорошо? — поинтересовался Чон. — А? да, всё в порядке, просто задумался, — хмыкнул Тэхён.       Чонгук аккуратно срывает цветок, вставляя его в тёмные волосы, пропитанные запахом цветов. — Вот, теперь ты ещё прекраснее, Тэ.       Тэхён улыбнулся, вызывая улыбку и у Чонгука: — Давай поклянемся, Тэ, — тихо начал Чонгук. — В чём? — Что мы всегда будем вместе, и в этой жизни, и в следующей и во всех, если нам будет суждено переродиться. — Обещаю, Чонгук — Обещаю, Тэ….

________________________________________

*спустя много лет*

      Тихая мелодия разносится по комнате, успокаивая тело и дух. Тонкие пальцы перебирают струны гуциня, создавая нежную мелодию. Заклинатель сидит с закрытыми глазами. Заводя пальцами новую мелодию, хмурит брови, когда ответ снова зависает в воздухе, ответ, что так ему нужен. Тэхён медленно открывает глаза — уставший взгляд падает на истерзанные пальцы, а грудь сдавливает, отчего становится трудно дышать: — Где же ты… — тихо шепчет Тэхён, в конце надламывая голос от подступающего к горлу кома.       После пропажи Чонгука от него не было никаких вестей. Сколько бы он не призывал к душе Чонгука — всё оставалось без ответа, сколько бы он не искал его в мире людей, все попытки были тщетны — неужели его душа не прошла суд? Неужели обречена на вечное существование? А если он жив, то почему я до сих пор не нашёл его? Даже не узнал его примерное местонахождение? Вопросы обрушивались на Тэхёна с новой силой, заставляя всё сильнее сгибаться ближе к столу. Что он делает не так?..       Тряхнув головой и собирая себя по кусочкам, Тэхён выпрямился, делая глубокий вдох и шумно выдыхая. Он положил руки на гуцинь, касаясь пальцами струн и готовясь вновь воззвать к душе Чонгука. Пальцы плавно перебирали струны, погружая комнату в тихую музыку. Из мыслей, Тэхена вырвал стук в дверь: — Войдите       Юный адепт клана открыл дверь и сложив руки в приветственном жесте поклонился: — Старший мастер, Вас вызывает к себе глава клана. — Хорошо, я сейчас буду       Юный адепт вновь поклонился и покинул комнату.       Тэхён взял свой меч, поднимаясь на ноги и слегка хмурясь — поиски души требовали значительного количества сил, но он не успевал восстанавливаться, в надежде, что скоро найдёт Чонгука. Его потеря стала для Тэхёна медленной смертью — казалось, плоть его души потеряла смысл жизни, когда Чонугк пропал, но внутри всё ещё был огонёк надежды, что он когда-нибудь увидит его, прикоснется к нему, посмотрит в эти бездонные чёрные глаза. Когда они были маленькими, Тэхён не до конца понимал, что чувствует, ему казалось, что испытывать подобное странно, но всё изменилось, когда Чонгук пропал на ночной охоте. Его тело так и не смогли найти мастера — тогда Тэхён испытал ужасную агонию, он не выходил из комнаты год, постоянно медитируя. Чтобы не заработать отклонение ци — он медитировал и плакал, потому что сердце отказывалось принимать смерть родного человека.       Погрузившись в воспоминания, Тэхён не заметил, как дошёл до Главного зала, где сидел глава клана. Войдя, он крепко держал в руке меч, и подоёдя ближе к трону, сложил руки и поприветствовал главу: — Старший мастер приветствует главу Клана, — поклонился Тэхён. — Приветствую, Тэхён, как твои практики? — Справляюсь. — Получил какие-либо ответы? — с ноткой боли произнёс Глава.       Поджав губы, Тэхен отрицательно помотал головой, а Глава клана шумно выдохнул: — Главное не терять надежду, Тэхён и… — Для чего вы меня вызвали? — перебил Главу Тэхён.       Такая дерзость была непозволительна будь это любой другой человек, но не Тэхён — меньше всего он хотел, чтобы его сейчас жалели и давали советы, как ему сдержаться и не выдернуть своё сердце, чтобы прекратить эту боль. — Да, о чём это я, приведите юношу.       Тэхён опустил взгляд, смотря за свою спину, пока двое человек не привели юношу: — Господин заклинатель, прошу помогите мне… — жалобно произнес молодой человек.       Тэхён подошёл к нему и нахмурился: не сказать бы, что он был слаб, его душа не повреждена, а разум чист и ясен, но и притворство — это не похоже, ведь его кончики пальцев окрашены в черный цвет, по рукам вверх тянутся черные нити, а всё лицо измазано кровью: — Откуда у тебя это? — спросил Тэхён. — Я…я присматриваю за одним храмом тут недалеко, и убираясь, я почувствовал лёгкое недомогание, а на следующее утро у меня потемнели пальцы, а из глаз пошли кровавые слёзы. Прошу, господин заклинатель, помогите мне.       Парнишка был в отчаянии, он безмолвно плакал, и Тэхён видел тонкую струю кровавых слёз, что стекала по его лицу: — Не бойся, наши лекари вылечат тебя, — успокоил Тэхён человека. — Глава клана, я проверю этот храм и убью демона. — Удачной охоты, Тэхён.       Поклонившись, Тэхен покинул главный зал и отправился готовиться к охоте.       В час Хай он покинул клан через главные ворота. До храма было всего несколько ли, поэтому Тэхён решил прогуляться. Ночь окутала землю своим бархатным покровом, медленно погружая всё вокруг в тишину и покой. Тэхён чувствовал, как прохладный ночной воздух обвивает его словно невидимые руки, мягко принимая и одновременно обрывая заботы дня. Тёплый, но в то же время холодный, воздух витал свежестью, наполняя легкие приятным ощущением лёгкости. Он словно шептал что-то, унося в мир мечтаний, где каждый вдох приносит новую надежду. Это был момент, когда природная гармония наполняла его разбитую душу. С легким ночным ветром приходило и умиротворение. Он обнимал, зная все тайны и переживания Тэхёна, и всё же, в его прикосновениях чувствовалась недосягаемая зима, как напоминание о том, что ночь хранит свои секреты, и не все тайны можно узнать. Холодный воздух окутывал кожу, как лёгкий плед, заставляя сердце биться чуть быстрее — не от страха, а от ощущения того, что каждая ночь неповторима.       Звёзды, блестящие высоко в небе, светились как внутренние огни, каждое мерцание напоминало о надежде. Воздух тоже светился — в нём прятались запахи свежескошенной травы, цветущих растений и дальнего водопада в горах. Тэхён остановился на мгновение, чтобы вдохнуть холод, который нежно касается, и тепло, которое согревает. Остановился, что сбросить с себя оковы, которые, казалось, уже сроднились с ним.       К часу Чжоу он добрался до храма. Осмотревшись, да ещё и ночью, это место действительно внушало страх: полуразрушенный храм, видимо давно забытый своим покровителем, отдавал холодом и пустотой. Каменные ступеньки были отколоты, но кое-где виднелось, что их пытались подлатать, дабы сохранить первоначальный вид. Тэхён подошёл ближе, и в нос ударил запах тёмной ци — демон, поселившийся в этом храме был наверняка очень высокого ранга, его ци пропитала каждый сантиметр вокруг храма. Заклинатель вошёл внутрь, осматривая небольшое помещение, которое освещал белый лунный свет. Пройдя вглубь помещения, Тэхён прислушивается — вокруг белый шум. Раздавалось шипение змей, оно было настолько мелодичным и приятным, что Тэхёну даже показалось, что он в ловушке. Иногда, шипение было настолько манящим, что заклинатели велись и угождали на трапезный стол змей, но Тэхёна это ещё больше насторожило — они не селятся так близко к людям. Осмотрев главное помещение, Тэхён решил пройти дальше, и подойдя к одной из дверей открыл её: глаза ослепило ярким светом, и он зажмурился, открыв глаза уже в ещё большей комнате.       Высокие величественные колонны держали золотой потолок, стены, исписанные настолько искусно, что Тэхён даже сначала не поверил, что такое можно сотворить. У дальней стены находился трон, прикрытый балдахином, а перед ним шикарный стол с угощениями и вином. Перед столом на специально отведённом месте танцевали девушки, рассекая воздух грациозными движениями, вдоль стен стояли каменные статуи с головами змей. Тэхён нахмурившись завёл руку за спину, пытаясь найти ручку от двери, но её уже не было. Молодец, Тэхён — ты попал в иллюзию демона. — Старший мастер, — окликнул его тонкий голос.       Девушка, чьи глаза были жёлтого цвета с тонкими вертикальными линиями, как у змеи медленно приближалась. Тэхён опустил взгляд — у неё не было ног, лишь толстый змеиный хвост, однако верх её был человеческий. Она не сама умерла и стала демоном, её обратили по собственной воли, поэтому она сохранила часть человеческого обличия: — Старший мастер, рады приветствовать вас, — он поклонилась. — Прошу, Владыка уже ожидает Вас.       Лёгким движением руки она пригласила Тэхёна следовать за ней: зал был настолько огромный, что Тэхёну казалось, будто они идут вечность. Он всё пытался рассмотреть кто находится за балдахином — для простого змеиного демона, он слишком силен, его ци слишком густая, да и обращать людей в демонов может не каждый, однако если он Ман, то это ещё страннее, так как последний Ман был убит около тысячи лет назад. Когда они подошли к балдахину, девушка скрылась, веля танцовщицам следовать за ней. — Приветствую тебя, Старший Мастер, — произнёс бархатный голос за балдахином. — Что привело тебя сюда? — Приветствую, как я могу к тебе обращаться? — холодно ответил Тэхён. — Называй меня Владыка. — Приветствую Владыку, — Тэхён поклонился. — Я проходил мимо и почувствовал большую концентрацию тёмной ци. Поэтому решил заглянуть. Что привело Вас сюда? — Мне просто нравится это место, вокруг леса, тишина, недалеко течёт водопад — не место, а прям сказка, — ответил демон. — По дороге я узнал, что кто-то здесь отравляет людей, а ты видимо живёшь здесь давно. Ты что-нибудь слышал про это? — Почему ты решил, что это делаю не я? — Не думаю, что такой высокопоставленный демон будет заниматься такими вещами, да и зачем тебе, твоя энергия сильна, я бы даже сказал, что она в расцвете и нарастает, не думаю, что тебе нужны люди, чтобы питаться ими. — Ты всё такой же проницательный, Старший Мастер, — хихикнули за балдахином.       Тэхён всё пытался понять кто скрывается за шторами, но видел только силуэт: это был точно человек, так как он сидел, перекинув ногу на ногу, его плечи были оголены, и он мог видеть его силу. Волосы были длинные, спадали у лица тонкими и тяжелыми прядями, но самое интересное в нем был запах. Обычно, даже высшие демоны, пахнут кровью, стухшими органами и тиной, но у этого демона было не так — он пах травой, свежей травой и еловым лесом. Тэхён уже давно понял, что перед ним необычный демон, и судя по его настроению он не собирался открываться, но Тэхёна данные правила не устраивали: — Уважаемый Владыка, коли Вы помните мою проницательность, значит мы с Вами знакомы. Отчего тогда вы прячетесь? — Боюсь ты не захочешь видеть меня таким, Старший мастер. — Это почему же? — Я изменился и уже не тот, каким Вы меня помните. — Если Вы говорите, что я Вас помню, значит мы с Вами были очень близки, тогда тем более я не понимаю почему Вы прячетесь. У меня нет привычки отворачиваться от тех, кто изменился, время никогда не щадит ни нас, ни нашу молодость, оттого мы и меняемся. Не вы виноваты в ваших изменениях, а время. — Ну что ж, раз ты так хочешь и не боишься Старший Мастер, тогда и мне не нужно бояться.       Фигура поднялась, в росте он был около жэня, массивные плечи выделялись на фоне тонкой талии, массивные руки переходили в изящные пальцы, которые заканчивались острыми когтями. Тяжёлой, но в тоже время лёгкой походкой, он спустился с пьедестала, отодвинул шторы и вышел перед Тэхёном. Крепко державшийся за меч Тэхён сначала нахмурился, а затем ахнул — перед ним, покрытый местами зеленой чешуей, с белыми глазами и узкими зрачками стоял он…       Тот, кого он звал так много лет.       У Старшего Мастера резко отняли все силы, чтобы дышать — Чонгук и правда изменился, вот только взгляд, каким он смотрел на Тэхёна остался прежним: — Это… это и п-правда ты?.. — Тэхён смотрел и не верил своим глазам. — Да, Тэ, это правда я, — со змеиным шипением тихо ответил Чонгук.       Тэхён убрал руку с рукояти меча и потянулся к Чонгуку, легонько касаясь чешуек на груди, аккуратно ведя руку выше, пока его ладонь не оказалась на холодной щеке. Чонгук от удовольствия закрыл глаза — он так долго его искал, искал его тепло. В глазах Тэхёна встали слёзы: большим пальцем он гладил грубую кожу, постоянно говоря про себя, что это не сон, а Чонгук смотрел на Тэхёна так, когда скучают настолько сильно, даже после смерти.       Осознав, что Чонгук настоящий, Тэхён бросился в сильные объятия и, спрятав лицо на широкой груди, расплакался, цепляясь тонкими пальцами за широкую спину. Тэхён изо всех сил пытался запомнить каждую деталь Чонгука, больше его запаха, его прикосновений и его дыхания. Чонгук тихо нашептывал успокаивающие слова, снова и снова повторяя: «Я здесь…». Несмотря на то, что Тэхён достаточно сильный заклинатель, земля всё равно уходила у него из-под ног. Заставив себя оторваться, Тэхён предстал перед Чоном с красными глазами и опухшим носом: — Прости… — начал извиняться Тэхён. — Всё хорошо… не хочешь прогуляться по моим владениям? — улыбнулся Чонгук. — Только если ты обещаешь мне всё рассказать. — Обещаю, Тэ.       Теперь Чонгук был выше Тэхёна, сильнее и могущественнее, и внутри Тэхён почувствовал, что ему это нравится. Несмотря на то, что их ци была разной, их всё равно что-то тянуло их друг к другу, значит дело было не энергии, а в них самих.       Тихой и лёгкой походкой они шли по широким коридорам — они не виделись столько лет, но почему-то этот момент тишины никто не хотел прерывать, каждый хотел дышать тем воздухом, которым дышит другой. Чонгук крепко сжимал теплую руку Тэхёна, вызывая улыбку у второго: — Чонгук, тебе не избежать этого разговора… — начал Тэхён. — Я понимаю, просто не знаю с чего начать.       Владения Мана уже давно погрузились в глубокую ночь, и только фонари на мосту через небольшое озеро освещали местность вокруг. Они прошлись по мосту, подходя к небольшой беседке, стоящей около Дома Главных покоев: — На той ночной охоте, я выжил, — начал Чонгук, — однако, я провалился в овраг и потерял сознание, и сколько пробыл в таком состоянии уже не помню. — Но люди клана возвращались туда, снова и снова прочесывая это место, — вмешался Тэ — Никто не спускался в овраг, — ответил Чон. — Иначе меня бы нашли.       Тэхён грустно выдохнул — то, что большинство адептов клана, в том числе и они в то время, были лентяями — неудивительно, однако Тэхён достаточно заплатил за чужую лень. — Когда я пришёл в сознание, то понял, что остался один. Я не понимал где нахожусь, поэтому кое-как вышел из оврага и побрел в сторону города. — Почему ты не вернулся в клан? — И что бы я сказал? — ответил Чон. — Что меня не нашли? Ты сам знаешь, что твой клан один из сильнейших кланов на территории и ты знаешь, что они не прощают ошибок. Как бы я объяснил, что меня не было столько времени? Что меня просто отбросило волной ци, и я потерял сознание, а не отсиживался в кустах?       Тэхён поджал губы — Чонгук был прав. — В городе я нашел пилигрима, он взял меня в ученики, так как моё ядро было не до конца сформировано, и он взялся меня обучать. Когда я рассказал ему как оказался в городе, он был очень удивлён почему до сих пор я жив и моё ядро в порядке. Однажды, во время своих путешествий с ним, мы наткнули на гору, от которой исходила очень мощная ци, настолько сильная, что я до сих пор помню её вкус и запах, — продолжал Чонгук. — Учитель сказал, что люди давно жалуются, что она отравляет их урожай и самих людей. Мы долго думали идти ли нам внутрь горы и наконец решились.       Тэхён внимательно слушал, рассматривая Чонгука, он безумно скучал по этому голосу, который сейчас был с небольшой хрипотцой и легким шипением, а змеиный язык то и дело исчезал во рту. — Когда мы вошли на гору, то нас встретила просто толпа демонов, мы отбивались как могли, из-за чего потеряли много энергии. Потом я мало что помню, лишь то, как земля начала ходить ходуном, стены зашевелились, а откуда-то из-под земли раздалось громкое шипение. — Тогда вы встретили Мана… — закончил Тэхён. — Да, учитель погиб сразу, стоило змею показаться из темноты — его ядро не выдержало такой мощной энергии. Ман думал, что я тоже мертв, но, когда я поднялся на ноги посмотрел на него, он был очень удивлён. Он сказал, что я очень необычный заклинатель и что могу дойти до высшей ступени совершенствования. — Но высшая ступень совершенствования — это бессмертие… — Так оно и есть, но ты же знаешь, что оно бывает разное, — продолжал Чонгук. — Когда учитель умер, я понял, что идти мне некуда и заключил сделку с Маном. Он обучил меня всему, что знал сам, а я в свою очередь переродился и занял его место. — И теперь ты Король змей, — выдохнул Тэхён. — Один из советников Царя Демонов. — Можно сказать и так. Моё прошлое заклинателя помогает мне поддерживать человеческий облик, поэтому я не превращаюсь в монстра и не ухожу в вечный сон.       На какое-то время над ними повисла тишина. Тэхён понимал, что Чонгук жив и было бы весьма эгоистично обвинять его в том, что он жив в теле демона, ведь он рядом и этого достаточно. Чон терпеливо ждал, пока Тэхён примет его историю, и возможно даже примет его самого. — Знаешь… — прервал тишину Тэхён, — тебе пришлось пройти через многое, и даже встретится с Маном, но мне неважно кем ты стал, ты всё такой же Чонгук, всё так же тот, к кому я испытываю глубокую привязанность.       В глазах Чонгука застыли чувства. Всё это время он носил на своих плечах груз признания и ответственности, которая была возложена на него судьбой. Он понимал, что рано или поздно ему придётся встретится с Тэхёном и всё ему рассказать, но он боялся… боялся, что Тэхён не примет его таким. — Я столько лет звал тебя, — тихо прошептал Тэхён. — Я знаю, прости, что не откликнулся раньше, я просто боялся, что ты не примешь меня таким монстром. — Ты не монстр, — повернувшись к нему, ответил Тэхён. — То что ты выглядишь как змей, не говорит о том, что внутри тебя такая же темнота.       С лёгкой улыбкой Чонгук приблизился, едва заметно коснувшись носом лица напротив. Это было мгновение редкой, почти нереальной гармонии — той, что остаётся в памяти навсегда. Они просто были рядом, в тишине, наслаждаясь теплом присутствия, близостью, знакомыми запахами и лёгкими прикосновениями. Тэхён слегка отстранился, чтобы заглянуть в глаза, полные света и чего-то почти невыразимо родного. — Уже поздно и холодно. — Да, ты прав, пойдем внутрь, — Чонгук поднялся первым и подал Тэхёну руку.       Зайдя в Дом Главных покоев, Чонгук любезно проводил Тэхёна в его покои. Тёмные деревянные панели, вырезанные из дерева древних сосен, отражают золотистый свет, исходящий от медных ламп с горящими в них духами благовоний, поглощённых силой огня. Полы покрыты шелковыми коврами, изображающими магических животных, танцующих в ритме солнечных затмений, а также картины ночных звездопадов, что когда-то были записаны на небесных свитках. По стенам тянутся фрески с изображениями небесных змеев, чьё движение будто замирает в бесконечном танце. Повсюду — запах благовоний, погружающие комнату в аромат, успокаивающий душу. — Это твои покои, Тэхён, — пригласил рукой Чонгук. — Тебе нужно отдохнуть. — Ты всё также остался при своих манерах, — произнёс Тэхён, переступив порог комнаты, а затем повернулся к Чонгуку и заглянул в его глаза. — Я не хочу спать здесь, тем более один.       Слова больше не были нужны и Чонгук кивнул, пригласив Тэхёна дальше.       Когда Чонгук открыл массивные двери своих покоев, Тэхён ахнул — комната была огромных размеров, вокруг горели свечи, а в воздухе повис тяжелый запах благовоний — здесь пахло совсем иначе, нежели чем в предыдущей комнате. Они зашли внутрь: в комнате не было ничего лишнего: мебель сделана из массивного дерева, немного картин, а у дальней стены стояла кровать, сверху которой висел балдахин.       Чонгук подошёл почти бесшумно, как тень в полумраке. Тёплый сумрак комнаты чуть дрогнул, когда он протянул руку, едва касаясь волос, перебрасывая тёмную прядь на другое плечо. Мгновение — и холодок скользнул по открытому плечу. Его губы, ледяные, будто хранили в себе память о времени, остановленном где-то вдалеке, оставили невидимый след. Тэхён едва слышно выдохнул, запрокинув голову, открывая шею, будто сам подставляясь под это хрупкое прикосновение.       Воздух в комнате сгущался, становясь вязким и насыщенным. Каждое прикосновение отзывалось эхом внутри, завораживая, затягивая в спираль ощущений. Пальцы легли на талию, тихо и осторожно, боясь спугнуть мгновение. Лицо коснулось кожи, вдохнуло знакомый, родной аромат. Было в этом что-то родное и теплое — как запах весенней грозы над разогретой землёй.       Тэхён обернулся. Их взгляды встретились — настолько близко, что между ними не осталось расстояния. Дыхание запуталось в чужом дыхании, чьи-то губы дрогнули, сливаясь дыханиями — не жадно, но с напряжением, на грани, будто бы само время остановилось, чтобы не мешать.       Тэхен не сопротивлялся, мягкость подушек, шелест ткани, тусклый свет — всё слилось в единый ритм, приглушённый и безмолвный. Одежда сдалась под прикосновением когтя. Не было грубости — только решительность того, кто слишком долго ждал.       На теле Тэхёна, едва подсвеченном, проступили шрамы - следы прошлого, ночей, полных боли и борьбы. Чонгук замер, в груди сжалось — не от страха, а от вины. Взгляд его дрогнул, прежде чем Тэхён, будто угадав, прошептал: — Не смотри, — тихо прошептал Тэхён, поднимая голову Чонгука. — Смотри только в глаза…       И он посмотрел - его взгляд пронзал до самой глубины, заставляя струны души содрогаться. Взгляд, от которого не отводят глаз, не потому что не могут — потому что не хотят. Чонгук ощущал это на губах, на языке и внутри — в месте, где когда-то была его душа. В этой непроглядной пустоте он почувствовал, как что-то сжимается — это была его надежда и пепел после долгого горения, пепел памяти, тоски, бессонных ночей. Он не обжигал, но напоминал: "Я здесь. Ты тоже".       Пальцы скользнули по телу, находя знакомые изгибы, мурашки бежали по коже, словно след от дождя по стеклу. Движения были медленными, осторожными, каждый пытался сказать через них свои чувства, свою тоску, когда невыносимо, до боли скучаешь по человеку, когда столько лет пытаешься найти его, выворачивая наизнанку свою душу пытаешься докричаться, а в ответ лишь тишина. Ни один звук не был лишним, ни одно прикосновение не было случайным в тот момент.       В какой-то момент всё потеряло очертания и остались только они — два дыхания, два пульса, две тени, а ночь слишком длинна, и желания слишком сильные, чтобы их проговаривать вслух. Они говорили языком молчания, жестов, трепета. Тело Тэхёна подрагивало, будто в нём разгоралась гроза. он то приподнимался, то терял силы, хватаясь за простыни, за кожу, за воздух и принимал всё без остатка, растворяясь в ритме, который задавал кто-то другой. Неведомая сила, влекущая за собой, — древняя, как сама жизнь. Чонгук терялся в воздухе, их энергии смешивались друг с другом, густой смесью обволакивая стены, потолок, пол... их связь выбила из их тел душу, танцем уносясь куда-то выше - к небу, к свободе.       Вокруг витали звуки - что-то хриплое, рваное, будто душа, после стольких лет молчания, разрешила себе кричать, срывая напрочь глотку. Движения становились быстрее, воздух нагрелся до предела, руки теряли контроль, пальцы сжимались, тянулись, стараясь ухватиться, близясь к какому-то невозможному пику, где было больше света, чем их тела могли вместить.       Тэхен сорвался первым - он зажмурился, когда внутри него всё разлетелось, словно тысячи звёзд одновременно осветили небо. Чонгук, утробно зашипев, упал рядом, тяжело дыша, чувствуя, как что-то горячее разливается по коже, оставляя след. Струйки теплого чувства наполняли его меридианы и он, впервые за много лет, почувствовал, что он больше жив, чем мертв. Тишина вернулась, но уже другая - наполненная и спокойная. Сейчас все было так, как должно было быть еще много лет назад.       Они лежали рядом, Тэхён прикрыл глаза, губы его были припухшими, щёки — раскрасневшимися. Он всё ещё не мог прийти в себя, грудь тяжело вздымалась. Чонгук аккуратно, почти невесомо, провёл когтем по его руке, привставая на локте: — …Тэ… — прозвучало совсем тихо. Он приоткрыл глаза, карамельный взгляд сменился насыщенным, глубоким коричневым. Их взгляды говорили за них, слова были лишние: — Я здесь, — прозвучал почти беззвучный ответ. Тэхён слегка улыбнулся. Тяжелая рука нашла другую — сильную, обжигавшую теплом. В этом касании было больше, чем можно сказать.       Спустя столько лет они наконец-то сказали друг другу о своих чувствах — они давно поняли, что испытывают друг к другу, но озвучить так и не смогли. Как странно, что чтобы признаться человеку в чувствах очень часто нужно сначала пройти через преграды судьбы, а потом сказать о своих чувствах.       Чонгук укрыл Тэхёна шёлковым одеялом. Устроившись на спине и положив Тэхёна на свою грудь — холодное тело демона помогало остыть пылающему лицу, а чешуйки на груди кое-где царапали кожу: — Чонгук… — Ммм — тихо промычал Чон — Что с нами будет дальше? Ты не можешь оставаться в Мире Людей. — Я знаю, а ты должен вернуться туда не позднее конца часа Мао       Тэхён жалобно посмотрел на Чонгука — неужели это всё, что у них есть? Только эта ночь? — Вот, — Чонгук протянул небольшой амулет в виде деревянной змеи. — Возьми амулет и подумай обо мне, тогда я сам найду тебя и обязательно приду к тебе. — Твоё место в Царстве Демонов и… — Моё место рядом с тобой, Тэхён, помнишь нашу клятву?       Тэхён закивал, а Чонгук улыбнулся: — Мы всегда будем вместе, и в этой жизни, и в следующей и во всех, если нам будет суждено переродиться, — наклонившись, шёпотом произнёс Чонгук. — Обещаю, Чонгук… — Обещаю Тэ.       Они приблизились, словно два созвездия, на мгновение оказавшиеся слишком близко — и в этом соприкосновении растворилась ночь. До самого часа Инь их дыхание сплеталось в молчаливом диалоге, полном смысла и света. Утром — расставание, как роса, исчезающее под первыми лучами солнца. Но сердца останутся — как сосуды, в которые однажды была налита бесконечная преданность. И где бы ни встретились их пути — за горизонтом, среди теней иных жизней или в зеркалах других судеб — они узнают друг друга без слов. Потому что их души связаны тонкой, неразрывной нитью, прошедшей сквозь бури, тишину и долгие молчания, чтобы однажды — без страха — рассказать о самом главном.