#Мы_делили_апельсин

      Утро у Димы вполне себе доброе, даже колени с поясницей не отваливаются. Член тоже на месте.       Блинчики шкварчат в масле, покрываются едва заметными дырочками и в принципе выглядят так хорошо, что прямо глаз радуется. Сожрать бы их сейчас, пока лоснятся, горяченькие такие, но надо дождаться пока эти двое проснутся. Да и не честно как-то, в одну харю то — там наверняка голодные будут, кормить надо, желторотиков этих. Это из Димы энергию хоть откачивай, весь мир ещё трое суток будет чисто на его заряде работать, а они-то!       Антон вон вообще выдохся так, что на подло раздвинутые шторы никак не мяукнул и не пискнул. Лишь Арсению в плечо плотнее вкопался и продолжил сопеть в обе дырочки. Арсений к слову тоже без задних ног — кажется, у него всё тело ниже пояса выдохлось и требует передышки после таких покушений. Дима бы соврал, что больше так не будет, но совесть не позволяет — будет конечно, ещё как.       Только если Антон добро даст.       Дима хмыкает, вспоминая ревнивый взгляд и плотно вцепившуюся в Арсову жопу пятерню. Как маленький мальчик с машинкой, звонко вопящий «моё, не отдам!». А Арсений, кажется, и рад был — весь купался, нежился во внимании, чертовка такая.       Хорош, очень хорош.       — Мужики, я там завтрак сделал, — Дима входит без стука, даже не думает об этом. Ну что у них там, секреты какие-то от него? Чего он не видел, ага.       Как оказывается, жизнь полна сюрпризов, причем самых неожиданных.       Арсений на животе лежит между раздвинутых коленей Антона. Ножки он развел аккуратненько, раскрылся чуть-чуть совсем, но так маняще и просяще, что скулит где-то в груди. Хочется ему по мясистому бедру ладонью так шлеп и гладить-гладить-гладить, целовать потом остаточный красный след и снова шлепать. Порочный круг, не иначе.       Антон ему рукой на макушку давит, вжимает в пах почти грубо. Заставляет вбирать член полностью — Арсений заглатывает старательно, хлюпает слюнями и даже не дёргается на резких толчках в горло. Старательный какой. Сосёт с таким чувством, что у Димы беспокойно в животе крутится, а он там даже рядом не стоит. Разгон от нуля до сотки за три секунды — тугой узел вяжется снизу, а желание диким кабаном напасть на этих двоих становится каким-то еле сдерживаемым.       Антон с ним сталкивается взглядами. Усмехается и бровями едва заметно играет, кидая взгляд на Арсения, мол, посмотри какой. Дима видит какой — кожа у него в солнечном свете вся блестит, волосы в разные стороны пушатся, как у птенчика.       А какие звуки он издает!       Арсений от члена отлипает и дышит загнано, как будто задохнется щас. На Диму оборачивается и улыбается кошечкой, воздух жадно глотает и губы облизывает. Бесполезно — по подбородку у него тянутся слюни, рот весь выпачкан. Восхитительный такой.       Рукой он оттягивает ягодицу. Дима прослеживает движение и даже почти не удивляется, когда натыкается взглядом на основание черненькой пробки.       — Ну? — Арсений едва заметно задом виляет, елозит по кровати. Антон его по голове гладит, но смотрит все равно на Диму, застывшего в пороге. — Хочешь же, не сопротивляйся.       И хихикает.       — Блинчики… — приходится сглотнуть. Иначе он зальет здесь все. — Блины остынут.       — Подождут. — Арсений пальцами пробку поддевает ловко, с хлюпом вытаскивает её, пальчики на ногах поджимая очаровательно. Дима сжимает челюсти — он щас этого Арсения нагнет, не снимая трусов, честное слово. И ухмылку его глупую в чужой член воткнет, чтоб не отвлекался. — А я вот…       Невозможный! Оба! Оба невозможные.       Трусы как будто сами спадают, смекнув что к чему. Простите, блинчики, сегодня не ваш прайм.