Кто такой этот ваш Гуах?

      Пока солнце заходило за горизонт лишь два ребячих силуэта можно было увидеть на невысоком холме, открывающий вид на море. Первым ребенком был синеглазый мальчик с длинными шатеновыми волосами, а сзади него — антропоморфная фигура, старательно собирая косу человеку. Это казалось, мягко говоря, странным.       Мальчик в шарфе держал в своих руках мольберт с детским рисунком. Вырвиглазо-зеленая трава, отчаянные попытки нарисовать что-то с пропорциями человека и, конечно же, огромное солнышко, которое как будто хотело напасть на них — такой был бы взгляд у взрослого.       Но не у него.       Красноглазый считал это произведением искусства, постоянно отвлекаясь от своего занятия на разглядывание его портрета. Такие интересы были чужды багрянникам, которые считали, что в таких делах нет смысла. Что смысл жизни в битвах и все дела. Гуах тоже так думал. Когда-то давно такое и в правду было. Какие же адские были времена.       — Гуа? Хей, Гуа! — проворчал Лололошка, видя, как его друг просто пялиться на его рисунок и не слушает его. Тот сразу же вздрогнул и устремил свое внимание на человеке. — Хватит пялиться! Так плохо?       — Нет. Мне нравится, — признался Гуах'ткш'кхтар, ошеломив этим молодого художника.       — Тебе нравится? Саша говорила, что никому не понравится...       — Вот именно, что никто не будет думать, что это плохо, — усмехнулся Гуах, наклоняясь ближе к лицу Лололошки. — Знаешь, я так удивлён вашими человеческими делами! У нас, в сотах, если бы заметили, что я рисую, то давно бы убили.       — Что? Но это же жестоко! Разве им не жалко тебя? — спросил шатен, повернув голову к багряннику. Это нанесло небольшой удар по маленькому сердцу Гуаха, но тот попытался сдержаться.       — Ты не поймёшь. Ты человек.       — Но это несправедливо! Гу... Гуа...       — Вот видишь. Ты даже моё имя выговорить не можешь. Даже сокращённое, — сказал он и нервно пощелкал жвалами, вставая. — Я должен уйти.       — Не говори так! И не уходи! Может, переночуешь у нас? Папа наверняка будет не против! — с надеждой в голосе спросил Ло.       — Багрянники не живут с людьми.       — Пф, да какая разница? Зато ты можешь! Давай! Мама что-то вкусное приготовит, а вместе и потеснимся! Зачем тебе к ним? Они... они злые. Мне они не нравятся. Они делают тебе плохо! — пожаловался человек, на что Гуах тихо усмехнулся.       — Ты невыносим. Идём.

***

      Лололошку разбудила чья-то рука на плече, что пыталась заставить его проснуться. Он лениво открыл глаза, увидев перед собой лишь размытое чёрное пятно с красными пятнышками. Уши мало что улавливали, но это было что-то похожее на его собственное имя. Сколько он спал?       — ...лошка! Эй, Лололошка! — послышался более отчетливый голос Гуаха. Бордовые клещни заботливо протерли ему глаза, позволяя увидеть его. Все такого же малыша, но уже в красной броне. — Лололошка, ты в порядке?       — А что случилось? — уныло протянул Ло, все ещё медленно-медленно просыпаясь.       — Какой же ты... аргх, неважно. Главное, что ты цел, — проворчал Гуах'ткш'кхтар, все ещё крепко держа его за плечи. — Тебе нужно поаккуратнее быть! А если бы меня рядом не было?! Он бы мог и убить тебя!       — Кто? — спросил Ло.       — Ты... ты не помнишь? — прошептал Гуах. Его выражение лица стало более обеспокоенным. Клещни ещё сильнее сжали плечи, но стараясь не доводить до боли. — Все хорошо, просто тебе нужен отдых. Я сейчас приду. Лежи тут.       Гуах нехотя развернулся и быстрым шагом пошёл в другую комнату, оставляя Лололошку одного, хоть его клещни на плечах все ещё чувствовались, как будто они и не спадали.       Он не знал почему, но такая забота была особенно приятна.