Многоликий

Небольшое поселение племени Харата — Ратум — наконец затихло, когда Тейя взошла на небе. Ясная ночь укрыла каменистую почву Сунсинии, отчего резко похолодало. Но в селении горел лишь один большой костер, расположенный на площади в самом центре. Его огонь был бы виден на много километров вокруг, если бы Ратум не основался на высокой скале в каньоне, и его свет не скрывали окружающие пики. Местное племя не заботилось об освещении или дополнительном источнике тепла, так как чувствовало себя в безопасности вдали от угроз. Это их ошибка. Фигура у одного из камней пошевелилась и, словно ожившая тень, решившая бросить своего хозяина, сдвинулась в сторону, пригнулась и стремительно побежала к ближайшему валуну. До дома, стоящего на окраине, оставалось несколько метров, но Тень не торопилась, прислушиваясь к окружающему пространству и выжидая удобного момента. Спокойствие ночи обволакивало и утешало. Воздух пах свежестью и влагой, которая появляется от резких перепадов температуры. Этой ночью было особенно холодно. При других обстоятельствах Тень укрылась бы под пледом, приобретенным на севере несколько лет назад, но не сегодня. Одежда лишь помешает, поэтому незнакомец носит только небольшие кусочки кожи, прикрывающие тело и набедренную сумку, надежно закрепленную узлами. Когда тишина казалось устойчивой, а Ратум — окончательно заснувшим, фигура пересекла последние метры до дома и слилась с его стенами. Шорох шагов незваного гостя был настолько тих, что даже ближайшая песочная мышь сбежала, лишь когда ее коснулся носок сандаля. Дом вождя. Три дома вперед, мимо загонов со скотом. Еще четыре - влево, осторожно минуя длинный проход между домами. Держась как можно ближе к тени домов и валунов. Ступая как можно тише, стараясь не задеть каменистую крошку и избегая света центрального костра, а также висящие амулеты из костей животных. Оказавшись под стенами вождя племени, фигура вновь замерла, прислушиваясь, не проснулся ли кто, но сегодня удача благоволила. Осталось всего ничего: забраться в глиняный дом и снять со старого вождя реликвию. Осмотревшись ранее, Тень уже знает, как проникнет в глиняный дом. Но прежде чем приступить к основному плану, он оказывается под частью дома, что выступает из скалы и опирается на толстые валуны. Увиденное заставляет вора недоверчиво ухмыльнутся, но он не позволяет себе медлить, поэтому задерживает дыхание и быстро двигается. Уже через несколько мгновений вор оказывается в доме, проникнув через дыру в полу, специально сделанную для естественных нужд старого вождя. Внутри темно, тихо и тепло. Неожиданная смена температуры сбивает с толку, и вор замирает, насторожившись. В доме слышно чужую возню и кряхтение, поэтому Тень не шевелится. Он выжидает некоторое время, прежде чем двинуться в ту сторону, откуда раздавался звук. За недели наблюдений ему стало известно, что вождь живет один. Почему племя Харата осталось без благословения Матери незнакомец не знает и лишь надеется, что это ненадолго. Ни одно племя не заслуживает жить без материнской любви. Но это не его забота. Как только он заберет то, что ему нужно, сможет уйти и выполнить задуманное Ри-Адом, а сейчас… Осторожно, амулеты. Он должен был догадаться, что комнату отдыха скроют кости. Шаманы вешают их для защиты от зла и духов. Они развешены по всему селению, так почему бы не защитить покои вождя? Раздражение вспыхнуло и тут же погасло. Он не дух. И не зло. Просто не любит лишний шум и непредвиденные сложности. Застыв перед сплетенными тонкой кожей костьми, вор склонил голову и задумался. За занавеской, на кровати из соломы и кожи, лежал старик. Годы взяли свое, как и жестокий Сунсиний, что высушил кожу вождя. Глубокие морщины прорезали округлое лицо. Из комнаты разило целебными травами и старостью. Торопись, пока свет Тейи не покинул комнату. Вор поморщился и лег на пол. Кончиками пальцев подцепив одну нить костей, он отодвинул ее в сторону как можно медленнее. Но, как не старайся, амулеты стучат друг о друга, что в тишине подобно барабанным ловушкам. Вопреки страхам Тени, вождь продолжал спать. Может, из-за старости он глух к окружающему пространству. Может - то сонная трава, подмешанная в дымовую трубку. Вор не привередлив, если дело касается удачи. Когда последнее препятствие преодолено, осталось лишь найти реликвию. Ему не сказали, как она выглядит, лишь то, что он поймет, когда ее увидит. Вор сидит на пятках и осматривается вокруг, как можно меньше двигаясь при этом. Будучи так близко к цели, не стоит быть беспечным: даже если старика не разбудили амулеты, это могут сделать изменения в движении воздуха. Взгляд блуждает по клинку на стене, висящей одежде и ритуальным маскам. У кровати стояла все еще дымящаяся чаша, а в дальнем углу – небольшой ящик с вещами. Вор вглядывается в него издалека, но ничего не видит. Размышляя, стоит ли осмотреть содержимое, он приходит к выводу, что такая драгоценная вещь, как реликвия, вряд ли лежала бы среди других безделушек, какими бы важными они не были. Это наводит на мысль, что вождь держал бы вещицу при себе. Там, где мог бы присматривать за ней. Взгляд Тени вновь сосредотачивается на вожде. Грудь старика плавно и ритмично поднимается и опускается, дыхание сопровождается свистящим звуком, похожим на сквозняк. Мужчина что-то бормочет, когда дряхлая рука вяло поднимается и чешет выступающие ребра. Из-за этого движения свет Тейи отражается от чего-то блестящего на шее. Это оказывается ожерелье из драгоценных камней и клыков, в центре которого висит желтая пластина со странными символами. Это оно! Вор мысленно выругался. Он не сомневался, что вождь крепко спал, и все же наверняка почувствует исчезновение ожерелья. Несмотря на сомнения, незваный гость знал, что выбора у него нет. Рука осторожно тянется к чужой шее и даже касается ожерелья, когда глаза вождя резко открываются, и старческая ладонь с удивительной силой хватает вора. — Нет! – Хрипло заявляет старик. — Ты не получишь ее! Ему некогда препираться. Тень стремительно срывает амулет другой рукой, вырывается из цепкой хватки мужчины и выпрыгивает в окно, под хриплые призывы о помощи. Сонные мужчины и женщины выбегают из соседних домов и бросаются в погоню за вором. Кто-то из них достаточно проворен, чтобы прихватить с собой лук, и первая стрела пролетает в нескольких сантиметрах над правым плечом чужака. Вор меняет траекторию побега, забегая за угол ближайшего дома, где его сбивает крупного вида мужчина с черной бородой. Чужие руки обхватывают тощее тело и прижимают к земле сопротивляющегося беглеца. На секунду кажется, что племени удалось схватить чужака, когда внезапно Тень напрягается, бормочет что-то под нос, и тело крупного мужчины вздрагивает. Вор выбирается из-под тяжелого тела как раз тогда, когда из-за угла выбегают друзья поверженного преследователя. Два вперед. И влево. Ему стоило тщательнее продумать план побега. Теперь он полагается лишь на скорость своих ног и надежность закрепленной в скале веревки. Преследующие его люди злобно выкрикивают проклятья, проверяя своего друга. Вор не обращает внимания и бежит, перепрыгивая через столы, скамейки и ведра обеденной зоны. Он петляет, стараясь не поймать стрелы, свистящие в сантиметрах от его тела. Свет Тейи этой ночью определенно не помогает укрыться, когда Тень достигает крупного валуна. Теперь осталось преодолеть несколько метров через камни и скалы, чтобы добраться до края. Он слышит за спиной выкрики членов племени и решает даже не пытаться использовать тень в качестве прикрытия. Будучи такими встревоженными и настороженными, воины племени наверняка его заметят. Беги. И он бежит. Ему удается преодолеть небольшой лабиринт из камней, когда позади раздается чей-то голос, затем следует толчок в бок, и он врезается плечом в камень. Стон вырывается из горла от пронзающей боли, но он не останавливается, зная, что, если сделает это, то попадет в ловушку. Поэтому он рвется вперед, как скальный лев, отталкиваясь от камней, пытаясь подняться выше, а не бежать по лабиринту. Наверху его уже поджидают лучники и несколько воинов с копьями. Ближайший тут же атакует, но Тень хватается за древко и тянет оружие на себя, из-за чего противник теряет равновесие и падает в расщелину. Одолженное копье описывает круг и сначала врезается тупым концом в живот второго противника, а потом резким движением вор бьет в лицо. Ошеломленный воин оседает на месте. В этот момент стрела пролетает в опасной близости от правого уха, и Тень отскакивает в сторону, когда второе древко вонзается в левое плечо. Беги! Он отбрасывает копье и продолжает бежать, чертыхаясь и морщась от боли. Не задумываясь, Тень проталкивает наконечник стрелы глубже, чтобы острый конец вышел с другой стороны. Обламывает древко с опереньем, а остальное оставляет в плоти. Плечо теперь бесполезно, и шансы на побег уменьшаются с каждым мгновением. И все же он не задается вопросом, сможет ли спуститься по веревке вниз. Он знает только, что сделает это так или иначе. Вор добегает до края, останавливаясь в последний момент. Каменная крошка заставляет его скользить, но ему удается сохранить равновесие. – Стой! – Раздается крик, заставляющий медленно обернуться и увидеть перед собой молодого мужчину, что целится в него из лука. — Отойди от края! Они пристально разглядывают друг друга, пытаясь предугадать следующее действие. И когда одна нога вора смещается в движении, которое, кажется, означает то, что он сдался, он всего лишь делает шаг назад. В пропасть. Воин племени Харата ошеломленно смотрит в пространство, ощущая грохочущее сердце в районе горла. Он опускает лук и медленно подходит к краю, опасаясь того, что может увидеть внизу. Но в свете Тейи ничего нет. Ни трупа. Ни вора. Лишь качающаяся тонкая веревка, уходящая вниз, и пустыня на многие километры вокруг.