❝ 𝓥𝓲𝓸𝓵𝓲𝓷𝓼 𝓟𝓵𝓪𝔂𝓲𝓷𝓰 𝓐𝓷𝓭 𝓣𝓱𝓮 𝓐𝓷𝓰𝓮𝓵𝓼 𝓒𝓻𝔂𝓲𝓷𝓰 ❞

Любящие ангелы весело смеялись, зайдя в дом Адама. Они вместе провели романтический вечер — и решили вывести свои отношения на новый уровень. Они уже страстно целовались на пороге и перешли на кровать. Адам жадно целовал любимую и ласкал её язык. Лют отвечала тем же, касаясь его щетинистого лица. Адам знал, что его истинно любимая женщина — девственница, и это заводило его. Он запустил ладонь под её спину и расцепил тонкие, металлические петельки чёрного, кружевного, полупрозрачного бюстгальтера. Адам нежно расцеловал груди любимой, взял в рот сосок левой груди и ласково пожевал его, а правую грудь обхватил крепкой ладонью и мягко сжимал. Лют очаровательно стонала и испытывала приятную пульсацию меж ног. Её тоненькие трусики намокли смазкой, которую выделяло её влагалище от возбуждения, и прилипли к её скользким, половым губам. Она так млела от ласк любимого мужчины, так хотела его, что даже страх и боль, оставленные травмой прошлого, улетучились. Лют потянула любимого за футболку и со стоном наслаждения провела рукой в его каштановой шевелюре. Адам тут же стянул футболку с себя — и его любимая тут же желанно прилипла к его голому торсу. Больше всего она обожала его лицо, его черты: золотые глаза, словно они запечатлели сады Эдема, острый нос и щетинистые щеки. Она ненавидела маску, скрывавшую всю его красоту, которую любила, и соглашалась с тем, чтобы любимый носил её только во время истреблений. Адам расстегнул ширинку её джинсовых шорт, и Лют вздрогнула от предвкушения первого раза. Он запустил руку под ткань её трусиков и погладил пухлые складочки, теребя ребристый клитор. Адам легко определил, что любимая возбуждена, и стянул с неё шорты с нижнем бельём. Он припустил с себя боксёры и приставил твёрдый, горячий член к её узкой, целостной дырочке. Лют расслабилась — но девственная плева оказалась слишком тугой. Она так хотела, так желала этого проникновения — но даже в столь прекрасный момент мышцы её тела, однажды подвергшегося насилию, упрямо сжались, прикрывая ему шанс заполнить её. Лют взволнованно взглянула на любимого, боясь, что он разгневается. Но Адам, впервые по-настоящему полюбивший женщину, наклонился над её голым, хрупким, белоснежным телом и нежно осыпал поцелуями низ её плоского животика — он знал, что женщин следует целовать именно сюда, где находится матка, дабы пробудить в них инстинкт к размножению, который побуждает к занятиям любовью. Лют была очарована поведением любимого и мягко обняла его за шею, запуская тонкие пальчики в его каштановые волосы. Адам опустил ладонь к её девственной промежности и потеребил мягкие складочки, запуская пальцы во внутренние стеночки и шевеля ими. Он надеялся возбудить любимую ручной стимуляцией влагалища, и Лют сама пыталась поддаться ласкам — но боль воспоминаний оказывалась сильнее. Адам стал усиленнее потирать её промежность, нащупал узкий проход во влагалище и ввёл пальцы, давя ими прямо на девственную плеву. Лют не выдержала, и из её глаз брызнули слёзы. Адам затаил дыхание… он никогда не видел её такой. Он впервые почувствовал жалость к женщине, которую любил, и тут же убрал руку. — Прости меня, котёнок! Я сделал что-то не так? Я причинил тебе боль? — Адам присел и нежно обнял Лют, укрывая её дрожащее, маленькое по сравнению с ним тельце руками и крыльями. — Нет, не ты, — всхлипнула Лют, подавляя в себе приступы. — Девственницам, конечно, всегда бывает больно в первый раз, но такая реакция… ты как будто сорвёшься сейчас на истерику, — удивился Адам, не зная, что делать, — я старался быть настолько нежен, насколько мог! — Адам милый… дело в том, что… однажды я подверглась насилию, — выпалила Лют, прикусив язык на последних словах, потому что хотела разрыдаться. — Что?! — всполошился Адам, — но… ты же… — Девственница, да, это так. По крайней мере, по ощущениям моего тела ты уже это понял… Тогда в меня не удалось проникнуть, хоть я уверена, что пытались. Я тогда была совсем молода, только-только присоединилась к твоему отряду, и мы едва знали друг друга. К тому же, на тот момент я была в отношениях. Он был простым парнем, таким же, как множество жителей в Раю. — Погоди! Ты хочешь сказать, этот урод до сих пор блуждает здесь? — встрепенулся Адам, сжав кулаки от гнева. — Нет-нет! Однажды, вернувшись после нашего очередного истребления, я была так зла, что не смогла завалить некоторых, особо сильных демонов, и сорвала всю свою злость именно на нём. Если ты понимаешь, о чём я, — выдохнула Лют. — Погоди… ты что, осмелилась убить прямо здесь, в Раю? — Да, — нервно выпалила Лют, испугавшись его последующей реакции. — Что ж… придурок заслужил это. Не смей переживать, что кто-то может наказать тебя за это – только через мой труп, я не позволю этому случиться, потому что сильно люблю тебя. Единственное, о чём я сожалею, так это то, что ты рассказываешь мне это сейчас. Ибо будь он до сих пор жив, я бы расправился с ним сам. Жестоко и так, как следует, — напрягся Адам. Он был переполнен гневом как никогда, но, взглянув на дрожащую любимую, нежно погладил её, — котёночек мой, ты можешь рассказать, что было дальше? — Да, могу. Ты наверняка знаешь, как всё это бывает: я настолько влюбилась, чувство ослепило мне глаза, и я всецело доверяла ему. Одним вечером он пригласил меня выпить в честь того, что я, наконец, могла вступить в отряды экзорцисток. И… тогда… там… в тот вечер это и произошло. Я выпила лишь пару бокалов – но… очевидно, он в них что-то подмешал. Я не потеряла сознание, но выпитое парализовало моё тело. Я даже могла видеть, но всё было так размыто. Моё тело резко сковало в один момент, отчего я начала падать, но он подхватил меня и уложил на кровать. Я помню, что он вроде начал целовать меня, успел раздеть, до боли тискал мои груди, ласкал себя, излившись прямо на меня, и, наконец, приготовился проникнуть. Но, к счастью… не знаю, почему, но, похоже, или действие подмешанного оказало лишь мимолётный эффект или вовсе плохо сработало, но я уже начала немного соображать, когда он приготовился разорвать меня изнутри. Поначалу я умоляла его остановиться, но он был совершенно неумолим. Он навалился на меня и вдавил телом в кровать, дабы я не могла пошевелиться. Я начала плакать, мой голос настолько охрип, что я не могла крикнуть о помощи. Лишь когда я почувствовала, как он пытается втиснуться в мою промежность, я обрела силу и двинула ему ногой прямо в обнажённый пах. Боль ослабила его, я тут же вылетела из его квартиры, едва одетая, и унеслась к себе домой, — Лют говорила это с равнодушным спокойствием, только потому что тот мужчина, в котором она, наконец, увидела любовь и ласку, укрывал её собой, — да, хоть меня не удалось изнасиловать по-настоящему, это событие крайне повлияло на жестокость, развившуюся у меня. По крайней мере, именно поэтому я продвинулась в наших истреблениях так высоко: когда на месте демонов я представляю его, то хочу убивать вдвойне. Я потратила несколько лет своей жизни на походы к врачам, чтобы забыть об этом или свести такие воспоминания к минимальным приступам боли. Это событие серьёзно сказалось на моей сексуальной жизни и романтической сфере в целом. У меня больше не было мужчин до тебя. А ещё… до того момента я мечтала стать матерью. Но после… мне диагностировали психологическое бесплодие. Теперь моё тело даже не может нормально принять мужское семя, чтобы во мне зародилась жизнь, — тяжело вздохнула Лют, окончив рассказ, и вновь прикусила губу, чтобы сдержать слёзы. Адам услышал всхлипы любимой и тут же осыпал её утончённое личико поцелуями. — Оказывается, уроды встречаются даже здесь, не только на Земле. Вероятно, кто-то из его родителей мог быть рождённым в аду демоном. Боже мой! Если нам с тобой удастся создать ребёнка, я вычищу это место до единого, дабы ни одна тварь не осталась здесь, — вскипятился Адам, а потом снова размягчился, лаская любимую, — мой бедный ангельский котёнок! Теперь я вижу тебя всю насквозь, — он бережно положил её на кровать снова и расцеловал прекрасное, обнажённое тело. Лют растаяла и полюбила этого человека, перенёсшего ровно столько боли, сколько она, напрочь. Она всхлипнула — но уже от счастья — и взлохматила его каштановые волосы, запустив в них пальцы. — Послушай, моя милая Люти: если тебе так тяжело, мы можем остановиться и не заниматься любовью. Мы можем попробовать как-нибудь потом, позже, когда ты будешь уверена, что готова. А даже если нет… я никуда от тебя не уйду. Я люблю тебя бесконечно сильно. Я не оставлю тебя, дабы никакой урод больше не посмел воспользоваться моей единственной, по-настоящему любимой женщиной. К тому же, в моих глазах девственность только украшает. Я буду восхищаться и гордиться собой вдвойне, если у меня будет такая женщина! — сказал Адам, остановившись прямо на низу её живота. — Адам, я хочу этого, — прелестно улыбнулась Лют, поглаживая черты его лица. — Правда? Ты уверена? — Да, более чем. Я сберегла свою невинность только для единственного мужчины, который будет любить меня. Сейчас этот мужчина возбуждённо дышит прямо на мою промежность, — улыбнулась Лют, — так что да, я уверена. Бери мою девственность, Адам. Я вся твоя. Я уже чувствую, что моё решение правильно, я ни капли не пожалею об этом. Это будет лучшее воспоминание для нас обоих. Адам широко улыбнулся и был невероятно рад. — Люти, моя кошечка, — он потёрся лбом о низ её живота, и кончики его кудрявых волос прямо пощекотали её клитор, — а если мы… хотя бы попробуем сделать ребёнка? Ты сможешь осилить? Просто я долгое время думал об этом и ты – зная историю всей моей жизни – поверишь мне, если я скажу, что хочу от тебя ребёнка. Пойми меня: я был отцом множество раз – но истинного отцовского чувства не испытал. Если у нас с тобой получится зачать ребёнка, я смогу познать настоящую родительскую любовь. Потому что это будет ребёнок не по долгу, а по любви. От моей по-настоящему любимой женщины. Но ты только скажи. Твои чувства выше для меня любых желаний, — признался Адам, и Лют заметила, как его золотые – точь-в-точь, как у неё, – глаза наполнились слезами, когда он заговорил о ребёнке. Ей было непросто насчёт этого. Врачи вторили, что у неё бесплодие в результате травмы. Но ведь… Любовь на то и любовь, чтобы творить чудеса. Да и сколько диагнозов могут оказаться ошибочными. Этот мужчина вновь зародил в её душе прежние мечты о материнстве. Может, стоит попробовать? Вдруг получится? Такое же маленькое чудо внесёт в их жизнь только больше счастья. А даже если и не получится, Адам останется с ней, и они перенесут это вместе. Может, даже если не сейчас, так ей удастся забеременеть позже? — Да, я хочу этого, — набрав полную воздуха грудь, выдохнула Лют и, затаив дыхание, медленно развела свои ноги перед ним, — давай постараемся сделать маленькое чудо, Адам. Он улыбнулся ещё счастливее и вжался лицом в её тёплую, мясистую промежность. — Ты делаешь меня невероятно счастливым! — просиял Адам и страстно расцеловал половые губки любимой. Лют предалась блаженству их любви и закинула голову. После признания ей значительно стало легче. Она опустила ладонь к влагалищу, потёрла нежную кожицу и неумело постаралась раскрыть саму себя. — Нет-нет, котёнок, не напрягайся! — тут же убрал её руки Адам, — я сам отвечаю за твоё возбуждение. Ты просто закрой глазки, расслабься и постарайся ловить удовольствие. Поняла? Лют кивнула, прикусив пальчик, и разлеглась по приказу Адама. Он медленно опустился к её стопам. — Знаешь, мне всегда так нравились твои ножки, — томно прошептал Адам, схватил тоненькую ножку любимой, поднял и поцеловал каждый пальчик, ноготок которого был украшен красным цветом маникюра. Щёчки Лют покрылись золотом, но где-то внизу её живота отдавалось очень приятное ощущение, — особенно в те дни, когда ты надевала очень короткие шорты или юбку. Отвлекала меня от занятости своим сексуальным видом, — зрачки Адама расширились, взгляд потемнел, и он смочил слюнями её пальчики и расцеловал саму ступню. Слюни возбуждённого мужчины оказались настолько обильными, что капнули на её голую промежность. Лют простонала, почувствовав, как течёт её промежность, а в ней самой разгорается желание заполнить пустоту в своём влагалище. Адам самодовольно ухмыльнулся и стал вести языком по всей длине её ножки, в конце облизав мягкие складочки. Лют дёрнулась, вновь простонала и выгнулась телом. Она даже не представляла, что существует подобное удовольствие. Адам сам растаял от потрясающего вкуса её вагинальной жидкости и принялся жадно вылизывать любимую. Он активно лизал внутренние стеночки промежности, гладил языком половые губки любимой и, конечно, энергично теребил кончиком языка ребристый клиторок. Адам невероятно обрадовался, когда заметил, что этот уязвимый комочек пульсирует. Лют забыла обо всём — ей стало очень хорошо! Она извивалась на постели, зажимала простынь, прикрывала глаза, закидывала голову и стонала так красиво, словно напевала убаюкивающую мелодию. Адам с радостью бы слушал её стоны всю ночь. Но когда Лют запустила дрожащие пальцы в его взъерошенные волосы и вплотную придавила к своей промежности, он завёлся сам и лизал любимую ещё усерднее. Лют оказалась слаще любого плода познаний! Адам лизал её, а влагалище продолжало выделять сок, что ему приносило двойное наслаждение от вкуса, а Лют полностью слабела — низ её живота обдавала волна тёплых, приятных ощущений, ноги не чувствовались, и из-под полу опущенных век она видела лишь искры удовольствия. Наконец, она его испытала. Адам сосал её клитор и запустил пальцы в саму промежность, массируя ими распухшие складочки. Мышцы её влагалища сжались и выплеснули струю вязкой, мутной жидкости. Тело Лют напряглось и тут же ослабло. Она испытала потрясающее удовольствие, от которого ей хотелось лишь кричать слова любви. Она не могла пошевелиться, но меж её ног горело, а промежность приятно пульсировала. Лют испытала небывалую лёгкость, её влагалище пропустило безумное приятное ощущение — и она хотела ещё! Хотела секса! Хотела очень и по-настоящему! — Насади меня на себя, я готова, — тяжело прошептала Лют, уже оставив пятно удовольствия на простыни под собой. — С великой радостью, — ухмыльнулся Адам, приставил член к её влагалищу и навалился на любимую. Лют вновь напряглась, испуганно взглянула на встречу их гениталий и хотела протянуть ладонь, но Адам схватил её и сжал в своей руке. — Не переживай, милая. Не смотри туда. Смотри на меня, всё будет хорошо, я тебя уверяю, — страстно впился в её губы Адам, и Лют снова позволила своему телу обмякнуть. — Я не помню, чтобы ты любил давать кому-нибудь обещания, а более того – выполнять их. Так не похоже на Адама, которого все видят, — постаралась усмехнуться Лют, чтобы оттянуть миг боли от проникновения. — А ты не похожа на Лют, которую все видят. И ты права: я не люблю давать обещания и, более того, никогда их не выполняю. Я люблю водить за нос других. Но если ты уже успела заметить, ты для меня не другая. Ты для меня единственная и любимая женщина. Тебе я готов давать искренние обещания и всегда честно их выполнять, — ответил Адам, незаметно для любимой погружая кончик своего члена в неё. Наконец, Адам задвинул член на полную длину — и только тогда Лют почувствовала медленно нарастающую боль. Как это, оказывается, больно! — Спокойно, милая, — Адам чмокнул любимую, — главное сейчас – не нервничай. Я не собираюсь двигаться, пока боль в тебе не пройдёт. Ты сама почувствуешь, когда это случится, и как только позволишь мне сама продолжать, я сделаю это. Девственная плева сейчас в тебе разорвалась, и твоему влагалищу необходимо привыкнуть к размеру и обхвату моего члена. Лют закусила губу, дабы не расплакаться — даже сейчас, в такой уязвимый момент, хочет держать образ стойкой и верной. Адам заметил, как засияли её глаза. Лют зажмурила их, и одна слезинка тихо стекла по её щеке. Адам накрыл губы любимой своими, и Лют жадно впилась в его губы, крепко обняв любимого за шею. Она испытывала наполненность в своём влагалище — оно медленно раскрывалось и вбирало в себя его массивный член. Адам чувствовал, как тонкая плёнка, спрятанная в глубине её влагалища, разрывалась и натягивалась на его член. Ему было до безумия приятно это ощущение! Прежде он наслаждался лишением девственности с Евой. Но забирать невинность Лют оказалось куда приятнее! Потому что в его душе играло чувство любви к этой женщине. Адам тихонько оторвался от губ любимой и расцеловал её щёчки, шею, ключицы и плечики — больше поцелуев, дабы они заменили боль в её влагалище. Лют потерпела ещё немного и, всхлипнув, пролепетала: — Попробуй один толчок. Адам нежно двинулся. В матку Лют ударило очень приятное ощущение, и она прикрыла глаза, предчувствуя новый оргазм. Боли больше не было. — Начинай, — улыбнулась она. Адам расплылся в счастливейшей улыбке — и довольно скоро уже кровать тряслась от быстрых движений, сопровождающихся громким хлюпаньем их гениталий, мелодичными стонами Лют и тихим рычанием Адама. Любовь располила тела любящих ангелов, ввела их в кураж, и от сегодняшней боли не осталось и следа. Его член, смазанный жидкостью её влагалища, свободно погружался в её дырочку, а её вагинальные стеночки жадно поглощали его твёрдый, горячий член. — Не представляешь, как меня сейчас располяет тот факт, что я вот-вот кончу в тебя, и ты понесёшь под своим сердцем моё дитя, — рычал Адам и кусал её грудь, задыхаясь от тяжелого потягивания в своём паху, в котором почти скопилась сперма, готовая выстрелить. — Я так хочу этого, — тяжело дышала Лют. Очередной толчок — головка его члена ударила её в самый клитор. Лют закричала, чувствуя лёгкие нотки оргазма, — о, Боже! Излейся уже в меня, наполни своим семенем, оплодотвори меня. Ты только представь, какой сексуальной я стану, когда у меня округлится живот, и увеличатся груди, — прошептала любимому Лют и укусила его за ухо, немного оттянув мочку. Она специально прошептала последние слова, чтобы довести любимого до пика наслаждения. — Ещё как станешь! Мне уже сейчас так безумно хорошо с тобой. Я не буду сдерживаться при виде беременной тебя и буду трахать до последнего месяца беременности, в этом случае ты никуда не сможешь укрыться от занятий любовью. Да и я сомневаюсь, что тебе захочется. Ты вся верещишь и течёшь от меня сейчас, — шептал Адам, и они снова впились в губы друг друга, переплетая языки, — ты только представь, каким маленьким и хорошеньким он будет. Вообрази себе тот факт, что это будет даже наполовину человек, и наполовину ангел! — Откуда ты знаешь, что это может быть мальчик? — Отец знает такие вещи, крошка. Адам с тихим мычанием излился в любимую женщину, и Лют закатилась в потрясающем оргазме, едва соображая. Она чувствовала, как густая сперма наполняет её матку, и положила дрожащую ладонь на живот, легонько поглаживая его — словно просьба о благословении ребёнком. — Это было потрясающе, милая! — восхищённо лепетал Адам, устало плюхнувшись рядом с голой любимой, — лучший секс за всё время моего долгого существования. Ты такая у меня умничка, что справилась! Я очень горжусь тобой, — Адам нежно обнял любимую, — и, конечно, собой. Ликуй, что твою невинность забрал первый мужчина. — Никто ничего у меня не забирал, Адам, — ласково улыбнулась Лют, глядя на любимого сияющими глазами, — я сама тебе её подарила, потому что впервые почувствовала себя по-настоящему любимой. И спасибо тебе! Благодаря тебе я полюбила секс. Никогда прежде не испытывала подобного наслаждения. Это было волшебно! — чмокнула она его в голую грудь. — Воспоминания больше не гложут тебя, мой ангелочек? Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил Адам, перебирая белоснежные волосики любимой. — Совершенно прекрасно, Адам. Это моя лучшая ночь с тобой. И нет, твоя любовь полностью освободила меня от всякой боли, — улыбнулась Лют, ловя улыбку любимого в ответ, — если я забеременею… — она провела ладонью по своему животику, — ты ведь не бросишь меня? — Ты не смеешь больше говорить подобного, красавица. Я даже не стал использовать контрацепцию ради этого, — Адам прижал любимую к себе крепче и также положил ладонь на её плоский животик, — если ты забеременеешь, я буду петь тебе дифирамбы день и ночь – и, конечно, восхвалять твоё сексуальное тело. Хотя мне даже не придётся просить тебя о сексе. Уверяю тебя, ты сама будешь постоянно течь и хотеть меня, в любое время дня и ночи. И твоё желание, пока ты вынашиваешь моего ребёнка, будет для меня законом. — Я очень надеюсь, что это будет именно так, — похотливо ухмыльнулась Лют, удивляя любимого, — вот только… — замялась она. — Что, мой котёнок? — Адам взял её за подбородок. — Адам, милый… хоть психологически я теперь перестроилась на частые занятия любовью, а моё тело испытало несколько оргазмов, я боюсь, что всё же… на зачатие ангелочка оно окажется неспособно после лишь одного секса, даже если ты обильно кончил в меня. Нам может потребоваться очень долгое время, чтобы это случилось, — промямлила Лют. — Хоть лет десять, — спокойно ответил Адам, — Люти, кошечка моя, я уже сказал, что твоё эмоциональное состояние дороже для меня собственных желаний. Сегодняшняя ночь сделала меня безумно счастливым, потому что я впервые по-настоящему занялся любовью с той, которую действительно люблю, да ещё отдавшейся мне девственницей. Я так рад слышать, что ты хочешь иметь ребёнка от меня, вопреки пережитому потрясению. Не волнуйся больше ни о чём, мой ангелочек. Отныне, уже с этой ночи, ты навсегда моя, никто и никогда не посмеет причинить тебе боль. Я люблю тебя и приложу все усилия, чтобы ты была со мной счастливой. И тогда, возможно, сила нашей любви окажется достаточно велика, чтобы ты забеременела. Проси меня о всём, чём захочешь, я дам тебе, — Адам целовал обнажённое тело любимой. — Я тоже тебя люблю, мой нежный ангел! Спасибо тебе за всё, — Лют прижалась к его широкой, голой груди и зевнула, блаженно прикрывая глаза, — я твоя навечно. Верь мне: я буду с тобой всегда рядом, мне нужен лишь ты один. Пусть и мой организм переполнится к тебе любовью, чтобы она дала свой плод – в виде твоего сына. — Ты хочешь сказать, что тоже хочешь мальчика? — просиял Адам. — Да, именно, чтобы по нашему дому бегала и летала маленькая, прелестная копия тебя, — улыбнулась Лют. — Именно ты была создана для меня. — Теперь я и сама это чувствую. Неважно, что я ангел, а ты прежний человек… — … всё это время моё сердце болело лишь от ожидания тебя. Я люблю тебя! Впереди нас обоих ждёт новая жизнь друг с другом, прекрасная и полная любви. Мы будем счастливы, клянусь, на сей раз я не облажаюсь. — Я знаю. Да, мы будем, наконец, счастливы! — Лют мягко провела ладонью по его пушистым волосам.