Мой эскапизм

Вернувшись во Врата Балдура, Порабощение не спешит к отцу. Он знает, что за резными дверьми родового особняка его ждёт лишь холодная усмешка аристократа, продавшего душу сына Богу. Превосходство — великий стратег, великий лжец и великий предатель. Но сын не злится на отца. Его самого учили поступать также. — Ты мой наследник, — когда-то сказал отец, улыбаясь. И когда-то Порабощение гордился этим статусом. Но со временем он понял, что Превосходство видит в нём лишь инструмент, ресурс, расходный материал. Теперь даже с собственным отцом нужно было быть осторожным. Ведь не случайно он выбрал себе и сыну такие имена. Его имя клятва, которую он исполнит любой ценой, а сердце — пустое место, где когда-то была любовь. Но есть Философ. Отец заключил брак с патроном Порабощения на следующий день после знакомства. Этого не было в сделке. Для Превосходства это был способ удержать власть. Ну, а Философ был только рад вплести себя в ткань этого мира. Он не называет Порабощение рабом. Не требует поклонов. Он даёт знания, силу, возможность смотреть в бездну и не отводить глаз. — Ты — эксперимент, — как-то сказал Философ, улыбаясь. — Мне интересно, что из этого выйдет. В отражениях зеркал виднеется что-то чёрное с множеством глаз. Но Порабощение вырос и больше не боится их. Теперь он знает, что это Философ. Он следит за своим колдуном и дает подсказки, когда кажется, что выхода уже нет. Но даже его влияние на этот мир не безгранично. Чёрные прожилки под кожей, голоса в темноте, кошмары, в которых Порабощение уже видит себя иллитидом — всё это можно остановить лишь собственными силами. Но он не один. А значит всё должно получится. *** Кабинет Превосходства был образцом показной роскоши – будто его владелец стремился доказать что-то даже самому себе. Закатный свет, просачиваясь сквозь витражи, рисовал на дубовом паркете кровавые узоры. На резном столе, среди разложенных с педантичной точностью документов и родовых печатей, одиноко поблескивала хрустальная пепельница. Сам Превосходство не курил, но в последнее время держал её на виду. Дверь распахнулась без стука. Философ вошёл, окутанный привычным табачным маревом. Семья Хьюнов была слишком многим ему обязана, чтобы диктовать правила. — Наследник вернулся. – произнёс он, останавливаясь в шаге от стола. – С сестрой. — У меня нет дочери. –Превосходство не поднял глаз от документа. – А Порабощение… он сам сделал выбор, когда не явился ко мне сразу по прибытии. – Печать опустилась на пергамент с глухим стуком. Философ опустился на диван, выпустив кольцо дыма, которое медленно расплылось под потолком. — Пока ему удаётся противиться личинке. Но Скоро он перестанет быть тем, кого ты знаешь. И я… – в его голосе звучала не свойственная ему досада, – Я не могу это остановить. Превосходство поднял взгляд, прищурившись. — Ты? Не можешь? Разве есть что-то что тебе не подвластно? — Даже для меня выстроены границы, – отрезал он и Превосходство не посмел вдаваться в подробности, – Не могу проверить, что тебе плевать. Да, ты продал его душу мне, но разве.... — Я обеспечил ему будущее. А теперь он таскается с этой… – его лицо на мгновение исказилось от злобы, но он быстро взял себя в руки. – У нас с её матерью был договор. Дочь в обмен на сына. Неужели я единственный, кто умеет держать слово? — Пусть так, но всё же она его сестра. И, в отличие от нас, она пытается его спасти. – Философ стряхнул пепел в хрусталь. Превосходство молча достал из ящика сигару. Философ лениво принял ее, позволив хозяину кабинета прикурить. — Уверен, окажись я на его месте, то смог бы обратить проклятье в свою пользу. – Лютеция придет в ярость, если потеряет внука. – едкий дым распространился по комнате. – А ты потеряешь всё. Тифлинг устало опустился в кресло, — Что ты предлагаешь? — Не мешать им. – Философ многозначительно посмотрел на тифлинга. – Вместе у них больше шансов. Я позабочусь об этом. — Ладно. — Мужчина снова склонился над бумагами. — Делай свою работу, а я буду делать свою. — Ты действительно не чувствуешь ничего? Ни капли жалости? Превосходство рассмеялся, — Жалость — удел слабых. Я дал ему всё. Имя. Статус. Возможность.Сам нашёл себе проблему — пусть сам и расхлёбывает. Но пусть не ждёт, что я приму его обратно, когда он наконец поймёт, что ошибался. Философ слегка наклонил голову. В его глазах виднелось что-то, что могло оказатьсяжалостью. — Ты хочешь, чтобы он пришёл к тебе за помощью. — Он знал Превосходство слишком хорошо. – Надеешься, что сломается и приползёт? Он не ответил. — Разлука лишь закалила их узы. Они не предадут друг друга. — Это мы ещё посмотрим. — Ты боишься, — констатировал Философ. – Боишься что совершил ошибку. Ты выжег добро в своём сердце, посчитав его слабостью. Той же правде учил и сына. Но теперь его заново учат добру друзья. И ты боишься, что он станет сильнее. Сильнее чем ты когда-либо был. В кабинете повисла тишина. — Я мечтаю увидеть день, когда эта угроза претворится в жизнь, — наконец произнес Превосходство. – Готов сделать ставку на это? Философ встал, оставляя за собой шлейф дыма. — У тебя нет ничего, что могло бы меня заинтересовать. Превосходство усмехнулся. Дверь закрылась бесшумно.