Мой эскапизм

Крупный цветок переливался ярко-голубым. Его прожилки пульсировали энергией, а соцветия источали медово-сладкий аромат. Зачарованная увиденным в тёмных пещерах Подземья, Артемида протянула руку навстречу загадке.

Боль.

Цветок вспыхнул синим, обжигая даже через металл. Девушка одёрнула руку и от лепестков полетели искры. Эльфийка с грохотом рухнула на землю. — Что это… — Она подняла руку, оценивая ущерб. — Надо же, — Гейл подошёл ближе. — Я слышал о том, что цветок Ссура поглощает магию вокруг себя, но чтобы настолько. Ха, что за удивительная находка! Артемида стянула перчатку с той руки, что коснулась цветка. Холодные от металла лиловые пальцы коснулись тёплой руки с кожей забытого бежевого цвета. Девушка не могла поверить своим глазам. Цветок поглотил магию, въевшуюся в её кожу. Эльфийка подняла руку к свету, исходящему от дерева. Уголки губ сами собой поползли вверх. Она наслаждалась, пускай и частичным, но возвращением в норму. Но только она погрузилась в воспоминания о жизни до, кожа на её руке вернулась в своё проклятое состояние. — Ты это видел? Я не брежу? Гейл склонился над цветком. Его лепестки, прозрачные как слеза, пульсировали антимагией. — Кажется он крайне непривередлив в еде. — Мы можем повторить?! — протараторила Артемида буквально подпрыгивая на ноги. — Так, чтобы закрепить эффект? Мужчина задумчиво провёл по бороде, — Возможно я смогу провести ритуал… Нет, магия над ним бессильна… — Он перебирал варианты. Высказывал предположения и сам их опровергал, пока не сказал следующее: «Мы можем сделать масло или порошок. Возможно тогда мы сможем добиться более сильного эффекта…» — Это возможно… В смысле, вернуть меня в норму? — перебила эльфийка. — Честно говоря я бы не сказал, что сейчас ты НЕ в норме, — поправил стрелка маг, но встретившись с недовольным взглядом девушки, понял, что такой простой лестью очков одобрения не заработаешь, — Думаю да. После нескольких испытаний, конечно. У Артемиды спёрло дыхание. — Я могу вернуться в норму… — Она была готова собрать сотни, а если нужно и тысячи цветков, лишь бы добиться цели. — Но ты же понимаешь, что у этого будут и негативные последствия? Артемида вернулась в реальность. Эльфийка не боялась потерять доступ к плетению. Потеря пары фокусов и глазного имплантата это та цена, которую она была готова заплатить. Но вот отказаться от разработанного её родителями заклинания — это было предательство её семьи. Всё магическое сообщество отказалось от её родителей из-за этого открытия. Каково будет им, когда они узнают, что и дочь отреклась от их наследия? «Милая, мы улучшили заклинание! Теперь оно наконец-то полезное! Повторяй за нами и сокруши врагов! Как это больше не можешь колдовать? Что за глупости, ты же с детства умеешь… Погоди, а почему зелье лечения не работает на тебя…» Три века за её плечами — три века, что звенели в ушах свистом арбалетных болтов, треском разломов между мирами, всхлипами умирающих под знаменем Детей Разлома. Согласившись на исцеление Артемида не просто потеряет связь с плетением, которым Гейл так сильно дорожил. Она станет иммуна к магии. Ко всей магии. Но разве она уже не сделала достаточно? Разве она не заслужила уйти на покой? Кхм, — Гейл положил руку на плечо девушки, отгоняя дальнейшие размышления, — Для начала, предлагаю вернуться в лагерь и хорошенько всё обдумать. — маг сорвал пару цветков и аккуратно погрузил их в свою сумку. — Немного не мой профиль, но я погляжу что можно сделать.

***

— Требуются ли тебе ответы на вопросы терзающие твою душу? Иссохший подошёл беззвучно. Пока лагерь спал, Артемида сидела в раздумьях, наблюдая за танцем огня. — Если бы всё было так просто… Некромант, для которого судьбы были лишь историями, которые он записывал, собирался отказаться от роли наблюдателя. — Произнеси терзающий твою душу вопрос и прими ответ. — Пламя в кострище замерло. — Если не боишься. — Достаточно ли того, что я сделала? — Артемида поднялась с лежака, наблюдая застывшее мгновение. — Заслужила ли я… — её голос дрогнул, — покой? — Озвученный тобой вопрос витает в воздухе. Но не он поселился в сердце. Не он терзает твою душу, — голос Иссохшего звучал как шелест страниц в запретной библиотеке. — Спроси лучше: кем бы ты была, если бы не взялась за арбалет. Реальность треснула. Артемида упала в мир, где воздух пах мёдом, а не гарью. Здесь её кожа была гладкой, без шрамов от когтей хищников. Она шла по лесу, где деревья пели баллады, которые не забывала её душа, даже если разум стёр память. На плече — лук из ясеня, простой, без рун и стальных сухожилий. Глаз — оба глаза — сияли голубым, как небо над царством фей, которое она не видела уже сотни лет. Она была той, чьи руки не пахли кровью и сталью. Она была той, кого никогда не перепутают с дроу. — Смотри, — прошептало эхо Иссохшего. — Ты могла бы жить, а не убивать. Та Артемида смеялась, ловя солнечные блики в ладонях. Пела песни и колдовала фейерверки, продолжая работу своих родителей. Но когда засверкали доспехи захватчиков, а ветер принёс запах дыма и крики о помощи, та Артемида… отвернулась. — Они бы справились и без тебя, — звучал голос Иссохшего в голове девушки Шло время. Раненых становилось всё больше. Война, казалась бесконечной, а подвиги Детей Разлома незначительными. И пока та Артемида тратила все силы на лечение других воины продолжали идти вперёд. Пока не… победили. Битва проходит, враги скрываются за горизонтом, Дети Разлома отправляются спасать новые миры, не замечая Артемиду. Все ужасы войны кажутся нереальными, превращаясь в плохой сон, который со временем забывается. Артемида снова танцует в лучах закатного солнца страны фей. Рядом с ней её любовь. Они счастливы. Видение рухнуло, оставив в груди трепет. Цветок в руке девушки хрустел, как череп под сапогом. — Больно, — выдохнула настоящая, чувствуя, как призрак той вселенной ускользает от неё. — Это то о чём я мечтала… Простая жизнь, где не нужно сражаться, чтобы доказать, что достойна жизни. Но почему… Почему такая жизнь похожа на предательство?! Иссохший положил костлявую руку ей на плечо.— Ты плачешь не о том что потеряла. Ты скорбишь, по тому, что могло бы стать твоим, но от чего избрала отказаться, — произнёс он, и это прозвучало почти как извинение. Без магии Артемида обрела бы свободу. Ей больше не пришлось бы сражаться и горевать по потерянным товарищам. Она бы больше не проиграла ни одной битвы, ведь отказалась бы от участия в них. Нашлись бы другие герои которые спасали миры и побеждали легионы, пока она могла бы просто… жить. Может такой путь был хорош. Хорош, для кого-то другого. Но точно не для неё. Артемида сжала арбалет. Заблестел металл. Она вспомнила свой первый выстрел. Как впервые спустила курок. — Я не та, кто бежит от битвы, — сказала она, и цветок развеяло по ветру. — Я та, кто откликается на зов и сражается до конца. А потом ещё немного. — Твой путь тернист и бесконечен, влияние незначительно в течении времени, а конец предрешён. Поражение. Смерть. Забвение. — А я и не хочу чтобы было просто. — Артемида улыбнулась, сама не понимая от чего, — Я хочу чтобы оно того стоило Иссохший кивнул. На мгновение его маска безразличия спала, обнажив лицо того, кто когда-то тоже выбирал «проиграть». Некромант улыбнулся. Не как искуситель, но как друг. Он отказался от роли наблюдателя ради неё и теперь был уверен, что поступил верно. — Ты права. Покой — это могила для искателя приключений, — проворчал Иссохший, пропадая в ночной мгле. — Но знай: я показал тебе не иллюзию. Я показал тебе цену.

***

Когда группа покинула Подземье и солнечные лучи коснулись голубых лепестков, последние цветы ссура обратились в пепел. Сердцу было легко отпускать последний шанс на «нормальность». Артемида выбрала грохот, ярость, боль. Впереди ждали бесконечные войны и ещё не полученные шрамы. Проклятие билось о стенки черепа, стараясь пожрать её изнутри. Но где-то в плетении, среди миллиардов нитей, теперь навсегда осталась та Артемида, что танцует в лучах закатного солнца страны фей. И эта мысль отдавалась теплом в груди, в самые тёмные дни. И каждый раз когда проклятый воин взводил курок, где-то в плетении пели струны арфы. Музыка играла для неё, но Артемида не слышала. *** Достаточно ли того, что ты сделала? — спросил бы её Иссохший. — Заслужила ли ты покой? Нет, — ответила бы она, стирая кровь со щита. — Но я не ищу «достаточно». Я прошу «ещё».