Калина

Звук стрелы рассёк воздух, почти достигнув цели. Опять близко… но всё же недостаточно. Эх, а ведь он так надеялся, что в этот раз получится. Завтра к полудню — соревнования всех уважаемых юношей их поколения. Лучшая возможность доказать родителям, что он ничуть не хуже Вэй Усяня. Но почему Цзян Ваньиню приходится корпеть, как крестьянину на пашне, а «первый парень на губернии» и бровью не поведёт? Лежит себе на сене, во рту колосок покачивается… И ведь, чёрт такой, попал бы даже не целясь! Чертыхнувшись, Цзян Чэн достал новую стрелу и вновь прицелился. «Стремись достичь невозможного» — разве не таков девиз их ордена? Ну и что ж… он ещё попробует. Обойдёт всех молодцов, займёт первое место — и благосклонность родных будет обеспечена. Казалось, что уже и сама стрела видит цель… ещё миг — и она вырвется из лука, словно ястреб, и пронзит добычу. — Нефриты Лань прибыли?! — раздался вдруг голос Вэй Ина. От неожиданности стрела, уже почти сорвавшаяся, изменила траекторию и вонзилась не в мишень, а в соседний стог. — Вэй Ин! Для чего так орать, мать твою! Ну приехали какие-то Лани — и бог с ними! — «Какие-то Лани»? Один из них, между прочим, твой жених! Ты что, забыл? — Вэй Усянь и через пару лет после истории с платьем не упускал возможности подколоть младшего брата. Тогда, выяснив все обстоятельства, чета Цзян наказала обоих великовозрастных шалунов и принесла глубочайшие извинения обманутым гостям, отправив их восвояси. Ох, как же им тогда досталось от матушки. И как же стыдно было перед Сичэнем… Ваньинь и сам понимал, что неловкость поселилась в нём с самого начала, как только он узнал, что Хуань «влюбился в неё». Но тогда было легко прикрыться злостью, и смущение отходило на второй план. Гнев ведь — эмоция временная, особенно когда она прячет что-то другое. А потом… когда гнев спал… Цзян Чэн смутился до глубины души. Настолько, что при прощании даже не вышел взглянуть Сичэню в глаза — накричал, забрал собаку и скрылся. И вот теперь жизнь вновь сталкивает их лицом к лицу. Да ещё и в качестве соперников. Сильных, достойных… Ну ничего, Цзян Ваньинь не из робких, верно? Так он думал. Но, как оказалось, с самообладанием у него дела обстоят не лучше, чем у Вэй Ина. Тот хотя бы умеет сохранять вид серьёзного молодца, когда встречает Лань Ванцзи. А Цзян Чэна разум предал, стоило лишь увидеть его… Лань Сичэнь за эти годы только похорошел. Вытянулся, стал ещё более статным — казалось, куда уж больше. Улыбка в глазах и на губах — ещё мягче и теплее. Осанка — безупречная. Одеяния воина сменились на наряд жреца — скромный, но с утончённым вкусом. Плечи стали шире, а талия осталась тонкой, словно у девицы. Ни в этой, ни в какой другой жизни Цзян Чэн не признается, что потерял дар речи при виде мужчины. Да ни за что! Просто… давно не видел, вот и удивился. Он позволил себе ещё пару мгновений, пока Вэй Усянь, лёгкий как молодая лань, уже нёсся к второму господину Ланю. Вот как он так? Ни серьёзности, ни манер… Ну ничего. Ваньинь ещё докажет, кто здесь наследник имени Цзян. И, как полагается, он обязан поприветствовать уважаемых гостей. Но удача, словно родная матушка, умела портить настроение. Стоило ему сделать шаг к Лань Сичэню, как его опередил Цзян Шу — юноша из их клана. Несмотря на другую семью, в нём было что-то общее с Ваньинем — та же непростая натура. Только Шу, верный своему имени, был смесью молнии и воды, а Ваньинь — молнии и грома. Шу, обычно мрачный, теперь улыбался во все зубы, спеша к Хуаню: — Сичэнь-гэ! Как же ты мог? Мы ведь договорились писать письма, а ты на последнее не ответил! Ха, некрасиво, наследник Лань, очень некрасиво. Лань Сичэнь, заметив его, мягко улыбнулся и спокойно принял похлопывание по плечу. Вот же ш… как панибратски! А как они вообще познакомились? — Заглянешь к нашим псам? На них тут недавно покушались твари, но всё с ними хорошо. — Обязательно загляну, Цзян Шу, — ответил Лань Сичэнь. Тот тут же скривился, возвращая привычное недовольство: — Что я говорил насчёт официоза? Для тебя я А-Шу, и никак иначе. — Ох, приношу извинения, Цзя… А-Шу. — Вот так-то лучше. Ну пошли скорее, до соревнований ещё время есть, а мне столько нужно тебе показать! — и, схватив его за руку, потащил в сторону. Вот наглость! А как же поздороваться с Цзян Чэном? Он, по-вашему, кто? Ещё недавно ладили… ну-ну, запомнит Ваньинь это. Запомнит.