Грейпфрут и голубика

      «Devil May Cry» был небольшим рестораном острой кухни и принял среди посетителей тех, у кого не сильно крепкий желудок. Год назад, в день Святого Валентина, влюблённые парочки заполонили даже малые забегаловки. Николетта Гольдштейн, занятая починкой кофе-машин и доставкой заказов, до сих пор вспоминает тот день как страшный сон. Пришлось помогать официантам и носиться с подносом по залу после поспешного инструктажа. Самое неблагодарное — передавать шеф-повару очередной заказ с пометкой «без чили» или «не острое». Уничтожающе-холодный взгляд в ответ пугал не на шутку, но Вергилий Редгрейв, как профессионал, добросовестно выполнял работу. Но с большим энтузиазмом брался за острые блюда, особенно за десерты с чили — шоколадный мусс или брауни.     С первых дней в ресторане также работал сын шеф-повара. Неро выглядел как молодая копия Вергилия; пепельные волосы, острые скулы и серо-голубые, глубоко посаженные глаза, а ещё он был хорошо сложен — чёрно-белая форма официанта подчёркивала это, — и широк в плечах. Только чувство юмора досталось от дяди.     «Кажется, мой братец так пытает людей. От его блюд и дьявол заплачет!» — любил подшутить Данте, будучи полной противоположностью старшего близнеца. Хоть он и являлся владельцем, но предпочитал стоять за баром, чем с сомнительным удовольствием разбираться в бумажной волоките. Но брался за найм персонала лично.     Многолетняя дружба двух семей послужила неплохим плюсом для Николетты Гольдштейн — веснушчатой любопытной бестии, с кудрявой головой и горящими карими глазами за стёклами очков. Она с детства погружалась в ремонт отданной техники. Повзрослев, она попала в «Devil May Cry» и стала частью семейного бизнеса.     Через пару месяцев после открытия ресторана Данте принял на работу Кирие, и Неро едва ли не кружил возле неё. Приветливая и излучающая скромность шатенка с ореховыми глазами располагала к себе. Рядом с ней менялись люди. Даже Нико боролась с привычкой выдать неоднозначную шутку, только бы не смутить и не обидеть этого ангела. Лучшим из задуманного она делилась с Неро, на что парень только устало выдыхал или хмыкал. Стоило отдать должное Нико: она знала границы и могла поддержать друга (например, мысленно дать подзатыльник), если он возвращался к мысли, что недостоин Кирие или делает для неё слишком мало. Эта парочка окрепла за полгода, выдержала ад обслуживания в день влюблённых, но так и не научилась без смущения отвечать на шутки подруги.     А потом наняли нового официанта.     И Нико поняла, что Неро не упустит шанса подшутить над её влюблённостью.      Витале вышел ростом, но не мышцами. Пока Данте знакомил его с каждым из команды, Николетта украдкой бросала взгляд на парня. Болезненно-бледный брюнет с неровным каре выше угловатых плеч. На исхудавшем лице нос с горбинкой казался крупнее, а глаза — карими из-за тени от длинной чёлки на правую половину лица. Когда Витале заговорил мягким баритоном, его голос прозвучал чарующе и обволакивающе. Но внимание девушки привлекли тонкие полосы татуировок, которые стажёр прятал под высоким воротником водолазки. Волнистые чернильные линии на фалангах пальцев, сливающийся в водовороте рисунок на внешней стороне ладони — единственное, что успела рассмотреть Нико.     Когда хозяин ресторана передал парню внушительный свёрток и провёл в комнату персонала, Гольдштейн охватило любопытство. Правда, работа не собиралась откладываться. Когда было покончено с «официальным приветствием», Нико ушла переодеваться, сменив блузку и юбку-карандаш на комбинезон…     Как только девушка расправилась со старой поломкой, Витале вернулся в зал. Выданная форма сильнее подчеркнула его худобу: чёрные брюки болтались на бёдрах, а белая не до конца застёгнутая рубашка оголила острые ключицы. Татуированные.     — За это не переживай, — заверила Нико. Облокотившись о барную стойку, она подпёрла ладонями подбородок и не стала скрывать интереса. — Я сама в татушках, но, как видишь, работаю здесь.     — Но не официанткой, если мне не изменяет память.     Витале посмотрел на собеседницу в тёмно-синем джинсовом комбинезоне, в особенности — её руки: яркие буквы в готическом шрифте на фалангах пальцев виделись перевёрнутыми, а на внешней стороне левой ладони красовалась половина черепа с верхним рядом зубов и без лобной кости.      — Теперь я понимаю, — продолжила девушка-техник, — почему тебя нанял Данте: так разговариваешь, что заслушаешься. Да, я не официантка, и даже один день с подносом не считается.      — Впечатляет, — без тени насмешки подметил стажёр. — Это был особенный день, Николетта?     Карие глаза прищурились, короткий смешок потонул в кулаке. Витале успел разглядеть «HATE» на пальцах правой руки, «LOVE» — на пальцах левой, пока те постукивали по стойке.     — Зови меня просто Нико… А тот день был ровно три месяца назад. Думаю, ты сам поймёшь, Ви.     — Ви? — переспросил он, удивлённо вскинув брови.     — А что, не нравится это сокращение? Так проще, знаешь.     Она продолжила говорить, и её акцент показался Витале чем-то близким к южному. Лучезарная девушка со смуглой кожей так легко завела с ним знакомство, что уже предупредила о сварливом характере повара и вспыльчивости Неро. У неё беглая речь, но, к удивлению, Нико не перебивала, а терпеливо ждала, когда Ви ответит на очередной вопрос. С ней легко и охотно говорить. Правда, на предложение позвать в гости, если что-то сломается из техники, Ви опустил голову и убрал спадающую чёлку. Под пристальным взглядом щёки залились румянцем.      — У тебя всё-таки зелёные глаза. Похожи на оливки, — подметила Гольдштейн и широко улыбнулась.     — Часто путают с карими, — быстрее обычного ответил парень, комкая манжету рубашки. — У тебя тоже… интересные глаза. Как свежий некрепкий чай по утрам.     Нико слегка качнула головой, подперев кулаком подбородок. Веснушчатое личико выглядело умиротворённым, улыбка не сходила с пухлых губ. Ви стало неловко, но, к его облегчению, к ним подошёл Неро.     — Слушай, Нико, нам с Витале надо браться за работу. Сейчас не до твоих татуировок.     Девушка нахмурилась, как будто её отвлекли от любимого занятия.     — Я просто мило поболтала с ним, а ещё убедила его, что посетителям плевать, есть ли у тебя татушки.      — Попробуй при тебе вякнуть про них, — и ты вынесешь мозг их значением!     — Некоторым и выносить нечего, — бросила она, пока Неро уводил под руку новенького...     Николетта посчитала, что к этому времени успела бы выкурить несколько сигарет. Вредная привычка могла заменить половину времени, отведённого на положенный обед, но наблюдение за стажёром оказалось слишком затягивающим занятием. Первое время Витале путался в нумерации столов, но благодаря помощи Неро и Кирие быстро исправился. В одном он не уступал наставникам: голос завораживал посетителей, как и улыбка с приподнятым правым уголком губ приковывала внимание карих глаз. Его худое гибкое тело и обманчиво слабые руки, держащие поднос с заказами…     Тряхнув головой, Нико всё-таки вспомнила, зачем пришла на задний двор, и вынула пачку из поясной сумки. Долгожданный щелчок зажигалки ненадолго отвлёк её.      Пока дверь чёрного входа не распахнулась.      На пороге показался Ви, загнанно дышащий и сжимающий бутылку подрагивающей рукой. Он сделал несколько жадных глотков и, когда взгляд прояснился, понял, что был не один.      Нико первой прервала неловкое молчание:     — Не переносишь острое?      У парня хватило сил лишь на кивок, и он снова припал к горлышку бутылки. Остатки воды полились на ладонь, мокрые пальцы скользнули по горящим от перца губам.     — В холодильнике есть молоко, — снова заговорила девушка, затянувшись и выпустив дым. — Если всё настолько плохо.     — Знаю: Неро уже показал, — ответил Ви, усмехнувшись. — И сказал, что его отец точно не оценит такого отношения к еде.     — Поверь мне, это чистая правда. Вергилий не будет идти на уступки и готовить тебе отдельный обед. Посетителю — да, чтобы не вредить репутации.      Ви переменился в лице: брови свелись к переносице, скулы проявились сильнее.     — Я понимаю: он — повар. Но и съесть обед, что сожжёт все внутренности, не могу. Я не потерплю, если он вздумает подставить меня или станет обращаться хуже.     — Так ты сталкивался с этим? — с сочувствием спросила Нико. Парень кивнул. — Ладно, Вергилий не настолько мудак, но всё равно припомнит… Тут поможет только Блейк.      Брошенная фраза прозвучала интригующе, но Ви не стал говорить о первой пришедшей в голову ассоциации. Маловероятно, что речь шла о поэте девятнадцатого века.     — Можешь почитать на обеде онлайн и… — посоветовала Нико, но тут же замахала ладонями и мотнула головой. — Ой, нет-нет, забудь! Никакой электронки, — бери печатную! И подыщи момент сказать Вергилию, что сам обожаешь стихи Блейка. Но хорошо подготовься.     — Об этом не беспокойся. Как поклонник литературы — в особенности Блейка, — я найду к Вергилию подход. Спасибо за помощь!     Гольдштейн сощурила глаза и намекнула:     — Я тебе ничего не говорила.     — Само собой, — Ви ненадолго подхватил её игривое настроение. — Только… зачем тебе всё это?     Нико отвела глаза. Пальцы нервно отстучали по фильтру сигареты. В конце концов, девушка кинула окурок в импровизированную пепельницу — стоящую в углу здания жестяную банку.     — Данте не нанимает кого попало. По нему, конечно, не скажешь, но это так. Сегодня он представил тебя, и это многое значит. Ты кажешься отличным парнем. Этим ты мне и понравился.      «Как работник» добавилось поспешно. Ви показалось, что её голос немного дрогнул. Внешне Нико оставалась спокойной, только на щеках проступил румянец. Веснушки почти скрылись под бледно-розовым цветом. Он поймал её улыбку прежде, чем она бросила «давай, за работу» и развернулась. Под кожей приятно защекотало, а в груди разлилась тёплая волна. Выдохнув, Ви решился:     — Нико, я могу пригласить тебя без повода починить что-нибудь?     Она не обернулась, задержавшись на пороге.     — Постараюсь подстроиться под твой график.

***

    Николетте нравится, как меняется её жизнь рядом с Ви. Оба выдерживают недовольный взгляд Вергилия, когда приносят ланч-боксы, и не упускают момента подшутить над Неро. В ответ на его старые шутки, когда отношения Ви и Нико перестают быть тайной.     Полные противоположности по характеру и интересам, но они вместе возвращаются в съёмную квартиру, читают по вечерам книги или смотрят кино. Нико ловко совмещает просмотр научной фантастики и абсурдной комедии с пошлым юмором, а ради любимого может перетерпеть классику 60-х. Ближе к ночи общего становится в разы больше: Ви любит целовать строки Блейка, вытатуированные на левом боку девушки, а она заливается краской от его откровений.     Николетта наслаждается личной жизнью, общению с друзьями по работе, совместным празднованием Рождества и успехом «Devil May Cry» в наступившем году.     Пока не наступает февраль.      Неро заболевает первым. Хрупкая с виду Кирие изматывает себя работой и заботой о парне, но упрямо отказывает Данте, когда тот предлагает ей взять больничный. Через три дня ей становится плохо: температура никак не собирается сбиваться, кашель дерёт горло. Ви, как оставшийся официант, отрабатывает загруженные смены благодаря помощи Нико и владельца ресторана. Неделя проходит незаметно, но Неро и Кирие всё ещё болеют после выписки из больницы, а приближающийся день Святого Валентина выпадает на пятницу.     Злит до скрипа зубов и углубившихся скул на веснушчатом лице.     Но все беспокойства Николетты развеиваются: Данте решает, что лучше открыться после обеда и урвать больше заказов — как онлайн, так и в самом ресторане. Кухня под контролем Вергилия — готова, техника — в исправности, и Нико со спокойной душой отсыпается перед работой и одной утренней встречей.     Гул от мотора фургона только заглушается, а Кирие уже выскакивает на порог. Придерживая маску на лице, она обнимает Нико и виновато опускает глаза. «Нам уже лучше, но мы не сможем сегодня выйти на смену. Пожалуйста, прими это», — ласково говорит Кирие, передавая несколько подписанных контейнеров с выпечкой.     Нико успевает приехать за час до открытия, и выпечка разбирается в считанные минуты. Данте на ходу открывает крышку и перекусывает одним из клубничных маффинов, Вергилий забирает предназначенные ему шоколадные маффины с чили. Ви и Нико достаётся ананасовый пирог, который отправляется в холодильник персонала.     Рабочий день начинается достаточно бодро с приёмом посетителей. До первого звонка ближе к шести вечера.      «Не трясись так, я тебя подменю, — заверяет Данте, когда Нико нервно сжимает лямку термосумки. — Ви справится».     Она знает, что иначе и быть не может, так что отгоняет непрошенные мысли, как только руки касаются руля. Выстроив навигатор, Нико отправляется по адресу. Потом к следующему. Снова в ресторан, чтобы забрать ещё несколько свежих заказов и бросить беглый взгляд в зал. Вид знакомой чёрной макушки заставляет невольно улыбнуться…     В десять часов ночи начинается полнейший хаос с пробками и доставкой последнего заказа не очень довольному клиенту (хоть и понимающему причину задержки), а медленно опускающаяся стрелка к «Е» на приборной панели раздражает чуть меньше, чем очередь на заправке. Стаканчик кофе опустошается в несколько глотков. Нико бегло перекусывает сэндвичем и спешит вернуться в ресторан. На мобильном высвечивается одиннадцать…     Припарковав фургон к чёрному входу, Нико тянет ручник вверх и раздражённо отбрасывает отстёгнутый ремень за плечо. Одновременно со скрипом открывающейся водительской двери. Неунывающий хозяин ресторана встречает её первым:     — Ты вовремя, детка!     — А как иначе? — улыбчиво бросает она и, выхватив ключ, вылезает из душного салона. Лицо Нико на минуту озаряется, когда она достаёт конверт из внутреннего кармана поясной сумки. — У меня тут выручка с парочки заказов.     — Что ж, все мы справились на «отлично»! — довольно хмыкает Данте, взяв деньги. — Как раз передам Вергу.     За широкой спиной мужчины открывается дверь чёрного входа, и названный брат подходит вплотную, едва не касаясь плечом.      — Как раз хотел тебе передать, — проговаривает Вергилий, и в ладонь девушки ложится связка с парой ключей.     — А Ви?..     — Отсыпается в подсобке.      — Был трудный день, сама понимаешь, — продолжает Данте. — Тебе и Ви надо отдохнуть, желательно пару дней. Не меньше. Кирие звонила сегодня вечером.      — Она и Неро заменят вас. Я заеду за ключами завтра утром, — отчеканивает старший близнец.     Коротко кивнув, Нико задумывается о том, что ей могло показаться. Дело не в том, что говорят Вергилий и Данте, а в странной недосказанности.      — Как уже сказал Данте, день был трудным. Не стоит расспрашивать Витале. Он хорошо справился, но столкнулся с тем, что—     — … один из посетителей повёл себя как конченный мудак, — владелец ресторана не стесняется в выражениях. — Орал на свою девушку, потому что приревновал её к нашему Ви. Она просто заслушалась его, когда он обслуживал столик. Ви растерялся, пытался успокоить. Не вышло. Пришлось нам обоим выручать. Не хотели тебя беспокоить, но скрывать — не вариант.     Неприятная ситуация, понимает Нико. Если бы она была рядом… Конечно, не первый раз попадаются неадекваты и мудаки, задирающие внешность Ви, но он может умело заткнуть их. Мысль о том, куда бы Нико сунула руки того придурка за хреновое отношение к собственной девушке и оскорбления в сторону Ви, перекрывает осознанием: Вергилий рассказал первым и заступился. Дело далеко не в общих интересах шеф-повара и нового официанта. Неужели Вергилий настолько смягчился?     — Спасибо вам обоим, правда! — дрогнувшим голосом выдаёт Николетта.     — Было бы за что благодарить. Иди к Ви, потом закроешь ресторан, — говорит Данте, махнув рукой. Он почти сворачивает за фургон, но не может не пошутить напоследок. — И чтобы я не видел вас тут ближайшие дни на работе! Если Ви возомнит себя трудоголиком…     — Привяжи его к кровати, — добавляет Вергилий совершенно спокойно. — Или чем вы там занимаетесь.     Нико часто моргает, не веря услышанному. Удаляющиеся силуэты братьев перекидываются фразами «о, ты шутить умеешь» и «заткнись», а смущение всё ещё хлещёт жаром по щекам. Кое-как выдохнув, Нико щёлкает пультом-брелком от фургона и сжимает связку ключей.     Свет небольшой подсобки не такой яркий, чтобы разбудить спящего официанта. Слишком умиротворённое лицо для того, кто спит на стуле и упирается головой в стенку углового шкафа.      — Нико? — хрипло зовёт Ви, вглядываясь в силуэт девушки. Каблуки туфель отстукивают неспешный ритм, дав время разглядеть с ног до головы. На этот раз брюки вместо юбки, а поясная сумка кажется более привычной. Нико стягивает куртку и, повесив на один из настенных крючков, подходит вплотную. — Тебе очень идёт.     — Не успела переодеться. Я же предупреждала, что будет безумный день, — улыбается Нико в ответ, склонившись, чтобы поцеловать его в уголок пухлых губ.     — Не думал, что настолько. Прости, что не встретил тебя.     — Забей, я всё понимаю.     — Всё равно как-то неловко. Ты устала, а я тут…     Его попытка встать тут же пресекается настойчивым касанием ладони на плече.     — Я насиделась в фургоне, лучше постою.     Ви не отпускает чувство, что Нико нависает над ним, хотя она прислоняется к стене и упирается в неё согнутой ногой. Остаётся надеяться, что свет подсобки не освещает его залитое румянцем лицо. Один взгляд на девушку, как приталенная рубашка огибает фигуру, — и брюнет натягивает край выбившейся из-под пояса рубашки на уровень ширинки.     — Хотя руки чешутся набить кое-чью морду, — Нико тут же давит ухмылку, переглянувшись с Ви. — Надеюсь, девушка бросит этого мудака…      Досадный выдох слетает с губ официанта.     — Ясно. Они всё-таки рассказали.      — Не хотел, чтобы я узнала?     — Не хотелось беспокоить по пустякам.     — Не такой уж это и пустяк… Знаешь, что обидно? В такой день мы делали всё для других. Для их отношений.     — Да, — горько усмехается Ви. — Прозвучит странно, но хотелось бы с Неро и Кирие поменяться местами. Просто лежать вместе, заботиться друг о друге.     — Угу, в соплях и кашле. А завтра они будут думать, как отработать все смены и не свалиться с ног. Данте сказал, что в ближайшие дни не пустит тебя на порог, так что поваляемся на диване. У нас ещё и пирог остался!     — Я съел свою долю, так что его съешь только ты.     Нико тихо хмыкает: уже не первый раз он убеждает её, что успел перекусить, но еда всё равно остаётся лежать в холодильнике до конца смены. Не лучшая черта — пренебрегать здоровьем, работая до дрожи в ногах. Ви не может расслабиться и уйти на обед, пока посетители ждут заказа. Бывают дни, когда Неро с силой уводит его на кухню, а Кирие напоминает о «забытом» ланч-боксе. Нет, Ви бы не забыл о заботе Николетты, когда она готовит ему не острые блюда, от которых не навернутся слёзы. Если быть точным, Ви не придаёт значения времени для еды. Как и Нико: ей достаточно опустошенной посуды.     В неловкой затянувшейся тишине щёлкает разблокированный телефон, и экран подсвечивает смуглое лицо.     — Ладно, нам пора, — выпаливает Нико, отпрянув от стены. — Вызову пока такси или посмотрю частников в uber-e. Меня уже подташнивает от руля перед глазами.     Ви следит за удаляющейся фигурой, как покачиваются бёдра и подпрыгивает поясная сумка, как белая рубашка облегает талию и грудь, а пальцы левой руки накручивают выбившуюся тёмно-каштановую прядь. Что-то раздражает Нико до вырвавшегося цоканья, и она резко поворачивается спиной. Вся кровь решает хлынуть к уровню ширинки.      — Хреново, — слышит он собственную мысль, сказанную раздосадованным голосом. — Нет свободных машин. Booбще… Так отстойно провести этот день на работе.     Сокрушённо выдохнув, Нико прячет телефон в сумку.     — Я думал, ты не придаёшь значения «дню разводилова с открытками», — с ухмылкой припоминает Ви. — Или что-то изменилось?     — Ага, тебя встретила.     Широкая улыбка подходит ей больше, и Ви рад видеть прежнюю Нико, которая может посмеяться с собственной неловкости или сказанной глупости.      — Это наш первый день влюблённых, так что не считается, — продолжает она, садясь на колени парня. Её голос звучит тише обычного. — Осталось меньше часа до полуночи, и я подумала…     Тело простреливает мурашками от её скользящего прикосновения поверх рубашки. Отвлекающий поцелуй в шею сбивает оставшиеся мысли. Теперь стук сердца грохочет у горла: ладонь девушки обхватывает выпирающий бугор на ставших тесными брюках.     — Нико, здесь… камеры, — с опаской шепчет Ви, перехватывая её руку.     — Не думай об этом. Я знаю, как убрать запись. Можешь потом сказать Неро «спасибо» — он показал, как заметал следы.     — То есть... Неро и Кирие? Здесь?!     — Я случайно застукала их через монитор после смены, — делится Нико и едва сдерживается, чтобы не рассмеяться от растерянного вида любимого. — Они только целовались, извращенец! Пришлось их прервать, а потом они меня добили: уже не первый раз так уединяются.     — И как Кирие соглашалась на такое?     Карие глаза весело прищуриваются.     — А кто сказал, что Кирие соглашалась?     Ви заходится в низком, но мягком смехе, и девушка не может не засмеяться в ответ, уткнувшись лбом в угловатое плечо. Жар кожи чувствуется сквозь рубашку официанта.     — Давай сделаем это, — смело предлагает Гольдштейн, вглядываясь в тёмно-зелёные глаза. В Ви сейчас столько смущения, будто он не страстный любовник, а святая невинность. — И не делай вид, что не хотел меня здесь трахнуть!     — От тебя не скроешь, — соглашается парень. — Я хочу тебя с той минуты, как ты вошла и прервала мой сон. Я бы прижал тебя к стене. Лицом к лицу. Подхватил бы разведённые ноги... Во сне у меня было столько сил и желания, но, боюсь, я не смогу так.     — Есть один способ получить удовольствие.     Ухмыльнувшись, Нико не даёт возразить дерзкому предложению. Её жадный поцелуй заставляет пылать губы не хуже острого перца. У Ви вышибает остатки воздуха из лёгких, когда шатенка опускает руку на пах. Не сдержавшись, он толкается в её ладонь, и дрогнувшие пальцы не справляются с ширинкой. Глухое шипение в губы заставляет усмехнуться. При второй попытке расстегнуть брюки Ви дразняще скользит языком по ряду зубов, не дав девушке прикусить себя в ответ.     Пока Николетта не отстраняется.      Она встаёт перед ним на колени, — ошеломлённым, неверящим, — и мягко ведёт руками по сомкнутым бёдрам. Ви не может не заметить собственной дрожи, не почувствовать пальцы на поясе брюк. Пуговица выскальзывает из петлицы, следом — ширинка расходится в одном движении.     Блеск зелёных глаз выдаёт предвкушение.     В карих глазах азарта не меньше, как и в привычных движениях. Ви знает, что сделает Нико, и мягко перехватывает ладони.     — Хочу кое-что особенное: не снимай очки. — Голос подрагивает под пристальным взглядом. — Обещаю протереть их до блеска.     — Не сомневаюсь: у тебя очень умелые пальцы.     «Не хуже моих», — мысленно добавляет Нико, скользнув правой рукой под резинку боксёров. Ладонь проходит по всей длине, чувствуя тепло и пульсацию от притока крови. Почти невесомо, задевая чувствительную кожу ногтями.      Бёдра парня подрагивают, а с его губ слетает рваный стон. В такой момент «т-ш-ш-ш» от Нико звучит интимно, забавно и интригующе одновременно.      Как обещание чего-то большего, невероятного…     Ви выравнивает сбившееся дыхание и опускает взгляд на девушку. Приглушённый свет подсобки отбрасывает блики на очках, ложится мазками на смуглую кожу, на трогательный румянец, отчего веснушки совсем теряются в маковом цвете. Нико снова двигает ладонью, кончики пальцев повторяют линии вен и вырисовывают полукруг под уздечкой.      Сухие, но такие осторожные ласки.     В один момент Гольдштейн придвигается ближе: грудь отдаёт жаром даже через ткань рубашки и брюк, согнутые руки упираются локтями в разведённые ноги официанта. Что-то вспыхивает в прищуренных чайных глазах, — и Ви давится вдохом, когда большой палец размазывает предъякулят по головке. Подарив самый невинный взгляд из всех возможных, Нико с улыбкой припадает губами к возбуждённому члену.      Ви кажется, что он теряет опору и контроль: разгорячённая голова вжимается затылком в холодную стену, сердце не успевает биться вслед за влажными поцелуями, а подошва лакированных туфель стирается к чертям, когда ступни вдавливают в пол. От затянутого желанием взгляда не ускользает ухмылка Николетты. Её пальцы обхватывают у основания, пока язык выводит незамысловатый узор — самым кончиком, только по головке скользит широким мазком и прячется между пухлыми чувственными губами.      — Нико… — Вслед за волнительным шёпотом татуированные ладони ложатся на спину девушки. Взмокшая рубашка просвечивает смуглую кожу, огибает напряжённое тело.      Возбуждает не меньше, чем подрагивающие ресницы и сбитое дыхание.     Ему нравится нетерпение в каждом движении: как Нико прогибается в пояснице и сжимает бёдра; как ладонь ложится на подтянутую мошонку, а пальцы трогают редкие проросшие волоски; как губы обхватывают головку и дразняще вбирают лишь на половину. И, когда девушка замирает, Ви держится из последних сил, чтобы не толкнуться в горячее горло. Двинув назад бёдрами, он обхватывает член и настойчиво-мягко шлёпает им по распахнутому рту.       — Хочешь, чтобы я указывал тебе? — озвучивает догадку Ви, лениво усмехнувшись правым уголком губ: Нико проводит языком по уретре и подставляется щекой под левую ладонь.     Нежное прикосновение переходит в требовательное, когда пальцы вплетаются в каштановые кудри.      Нико распалена и взволнована не меньше. В нетерпении склоняется так низко, что язык ложится под широкую головку и губы накрывают до соприкосновения с бледными пальцами — его пальцами, мокрыми и холодными от стекающей слюны. Ви не убирает их, настойчиво ведя кулаком.     Приглушённое мычание забавляет его.      Нико обиженно хмурится. В её силах бросить начатое, уйти прямо сейчас, и пусть Ви сам справляется, но… Стоит ли это наказание лишённого удовольствия? Определённо нет, понимает она и накрывает сжатую ладонь своей. Подушечка её большого пальца отводит в сторону его указательный, а губы мимолетно касаются среднего. Нико приподнимает голову и, — при всём желании усмехнуться, — смотрит, как размыкаются пальцы, один за другим.      У Ви перехватывает дыхание от вида чуть запотевших стёкол очков и блестящей кожи вокруг рта. Хотелось бы вовлечь эти губы в поцелуй или настойчиво толкнуться в них крепко стоящим членом. Но затянутые прозрачной дымкой глаза притягивают к себе, и Ви ловит этот момент прежде, чем Нико убирает руки с его бёдер и опускает голову. Рваный выдох наслаждения, — и его ладонь мягко касается волнистых прядей, подстраиваясь под движения вверх-вниз.      Не дав Ви прийти в себя, девушка вбирает так глубоко, что нижняя губа касается мошонки. В глазах едва не темнеет от жёсткой хватки на волосах, но татуированные пальцы размыкаются и в извиняющемся жесте убирают пряди со взмокшего лба. Проявленная нежность бросает тело то в жар, то в холод. Как и его голос с возбуждающим придыханием:     — Сделаешь так ещё раз? Прошу…     Сердце заходится в груди под стать загнанному дыханию, когда Ви ведёт правой ладонью там, где щека выпирает полукругом. В каждом его движении удивительно сочетаются забота и нетерпение: он нежно переносит ладонь с лица и перебирает каштановые пряди, пока стул жалобно скрипит под сжатыми пальцами; скованные напряжением бёдра мерно толкаются навстречу пухлым губам. Нико сдавленно стонет, когда ведёт правую ладонь вниз и ласкает себя поверх взмокших брюк. Её мысли сводятся к мокрым звукам, терпкому запаху пота и горячему выдоху в пах.     Единый ритм сбивается, когда жар влажного рта покрывает лишь головку, — и обрушивается резкой волной.      Гулкая пульсация бьёт по губам. Вкус горечи и еле уловимой сладости оседает на языке прежде, чем Ви вцепляется дрожащими пальцами в плечи девушки. Поздно сжимает член, когда кончает ей на лицо. Полупрозрачные капли стекают по стеклам в красной оправе, стягивают кожу на щеках и подбородке. Нико плевать, если она испачкает форму: вслушивается в учащённое дыхание и громкий, запоздало прерванный стон; подмечает, как Ви изливается в кулак и не отводит от неё затуманенного взгляда. Она — тоже, только зажмуривается по привычке, услышав шорох салфеток.      Дотянувшись до полки с хозтоварами, парень сминает несколько бумажных полотенец и подносит к смуглому запачканному лицу. Первым делом Нико снимает очки, поддаваясь ласке и принимая робкие извинения.      Не успевает Витале застегнуть ширинку брюк и отбросить салфетки, как ему в ладонь кладут очки и знакомое средство, которым пользуется Нико.     — Раз обещал — выполняй.     Ви устало поджимает губы, но спрей щёлкает откидным колпачком. Водно-этанольный раствор стекает на оправу. Нико заботливо передаёт салфетку из микрофибры и, уткнувшись подбородком в колени парня, наблюдает за процессом. Ви аккуратен с тонкой оправой, когда стирает остатки раствора, и осторожно подхватывает дужки очков. Правое стекло блестит так, будто его и нет.     И впрямь завораживает, до замершего дыхания. Нико боится спугнуть момент уединения. Навязчивая шутка терпеливо ждёт своего часа. Наконец-то Ви заканчивает с чисткой очков и с особой осторожностью вкладывает их в ладонь.     — Обалдеть! — восклицает шатенка во время примерки. — Тебе бы в бар с таким перфекционизмом. Ты просто нечто!     Её объятия едва не сносят Ви с шаткого стула, но Нико знает, что он не оттолкнёт. Она тесно прижимается, вдыхая терпкий запах с воротника взмокшей рубашки. Кончик носа игриво огибает линию вытянутой в напряжении шеи. Выше, — и губы обхватывают мочку уха.     — Молодец, что съел пирог. Было очень вкусно…