Лагерь

5:30 – Рассвет без надежд Женя вырвал его из плена сна задолго до того, как заря окрасила небо. — Подъем. Илья, словно раненый зверь, приоткрыл один глаз, тщетно пытаясь различить в сумраке черты напарника. — Ты хоть… сомкнул глаза? — Ни на секунду. — Женя грубо швырнул ему футболку. — Сегодня концерт, репетиции не ждут, потом еще эти дурацкие соревнования. — А я… что я? — А ты остаешься здесь. Прикованным к этому проклятому месту. Илья попытался запротестовать, но Женя уже навис над ним, впиваясь взглядом в его воспаленные глаза: — Если я увижу твою тень дальше крыльца – клянусь, привяжу к этой кровати, как собаку, ремнями. Понял? — Понял… Дверь с глухим стуком захлопнулась, отрезая его от мира. 7:00 – Завтрак с привкусом тревоги В комнату вплыла Оля, вожатая из соседнего отряда, неся в руках поднос, словно трофей. — Приветик от Шварца, — усмехнулась она, лукаво прищурившись. — Велел все до крошки съесть. Иначе, говорит, «лично проследит». Илья зарделся, разглядывая неаппетитную кашу, безвкусно нарезанные фрукты и подозрительно аккуратные бутерброды. — Он… сам это приготовил? — Ага. Ворочал на кухне в пять утра, как медведь в берлоге, — Оля присела на край кровати, словно оценивая обстановку. — Ни разу не видела, чтобы Шварц о ком-то так трясся. Илья, словно зачарованный, молча ковырял вилкой в ненавистной еде, ощущая себя пленником чужой заботы. 9:30 – Предчувствие беды Илья проснулся от собственного мучительного кашля, разрывающего грудь. Комната была пуста, лишь за окном звенел радостный гомон детских голосов, словно насмехаясь над его заточением. Он потянулся за спасительной водой и вдруг замер, услышав приглушенный шепот за дверью: — …Шварц бесится, как зверь в клетке, не может вырваться. — А что Илья? — Спит, вроде. — Ну и ладно. Илья нахмурился, словно от удара. Женя… бесится? Из-за меня? 12:00 – Обед без надзора Еду принесла угрюмая медсестра, не проронив ни слова. — Шварц просил передать, — буркнула она, ставя на тумбочку тарелку с безвкусным супом. — И узнать, как самочувствие. — Ничего… — Илья с трудом приподнялся на локте. — А он… где он сейчас? — На стадионе. Там у них бунт, кажется, дети взбунтовались, когда он попытался улизнуть. Сердце Ильи вдруг болезненно сжалось, словно его сдавили ледяными тисками. 15:00 – Мучительный сон Он снова провалился в беспокойный сон – на этот раз ему привиделось, как Женя, с искаженным от ярости лицом, кричит на кого-то в толпе: "Я должен увидеть Илью! Немедленно!" Проснулся от оглушительного грохота – кто-то с силой распахнул дверь. — Ты… Но это был не Женя. На пороге стоял Сашка, перемазанный зеленкой с головы до ног, как воин племени амазонок. — Вожатый, Шварц дерется с вожатым Петей! Насмерть! — Что?! Что ты несешь? 15:10 – Истина, как удар под дых Оказалось, «драка» – это слишком громкое слово для того, что произошло на самом деле. — Он просто толкнул Петю, — оправдывалась Алина, пока Илья, презрев все запреты, с трудом ковылял к стадиону, словно старый, раненый пес. — Потому что Петя сказал… — Что именно? — Сказал, что ты притворяешься, чтобы отлынивать от работы. Илья остановился, словно споткнулся о невидимую стену, чувствуя, как по спине пробегает ледяная дрожь. 15:10 – Разговор, обративший мир в пепел Петя, самоуверенный вожатый из пятого отряда, даже не подозревал, что сейчас, сам того не ведая, нанесет удар в самое сердце. — Да брось ты, Шварц, — он похлопал Женю по плечу, нагло ухмыляясь. — Твой Виногорский просто дурака валяет. Видел бы ты, как он вчера в футбол с пацанами гонял, пока ты не видел. Энергии – хоть отбавляй! Воцарилась тишина. Дети вокруг замерли, как кролики перед удавом. Даже птицы, казалось, перестали петь, предчувствуя беду. Женя медленно развернулся, словно хищник, почуявший запах крови. — Повтори, что ты сказал. В его голосе звучал лед, такой обжигающий, что Петя, глупец, не почувствовал надвигающейся опасности. — Ну, он же просто косит! Я же говорю, вчера… Женя не дал ему договорить, прервав его слова, как выстрел. Словно молния, он шагнул вперед, схватил Петю за воротник грязной футболки и с силой прижал к обшарпанной стене. — Ты хоть раз видел, как человек теряет сознание от перегрева? — прошипел он так тихо, что его слова казались смертельным заклинанием, предназначенным лишь для ушей Пети. — Как у него синеют губы? Как он задыхается, не в силах вдохнуть? Петя побледнел, как полотно. — Я… я не знал… — Если ты еще хоть раз откроешь свой поганый рот про Илью, — Женя наклонился вплотную к его лицу, прожигая взглядом, — я лично прослежу за тем, чтобы тебя вышвырнули из этого лагеря, как грязного щенка. Ты понял меня? В этот момент раздался тихий, надтреснутый голос, прозвучавший, словно погребальный звон: — Женя? 15:15 – Роковая встреча Женя резко отпустил Петю, словно обжегшись, и медленно обернулся. Илья стоял в пяти шагах от него, бледный, как смерть, его трясло, словно осенний лист на ветру, но он стоял на ногах, упрямо и непоколебимо. — Ты… Почему ты не в комнате? Тебе же нельзя… Слова вырывались из груди сами собой, сквозь клубок ярости и всепоглощающего страха. Илья попытался слабо улыбнуться, но улыбка вышла кривой и жалкой: — Мне… уже лучше. Ложь. Наглая, безжалостная ложь. Женя видел, как неестественно расширены его зрачки, как крупные капли пота градом стекают по вискам, выдавая его слабость. — Врешь, — прошипел он, словно заклинание. Илья сделал нетвердый шаг вперед – и вдруг его глаза закатились под лоб. 15:16 – Падение в бездну Женя успел подхватить его в последний момент, прежде чем тело коснулось грязной, пыльной земли. — ВСЕ, ОТОЙДИТЕ! НЕМЕДЛЕННО! Он даже не узнал собственный голос – хриплый, сорванный, полный первобытной ярости. Илья был неестественно легким, пугающе легким, как будто за эти дни он и правда начал исчезать, растворяясь в небытии. — Держись, прошу тебя, — прошептал Женя, прижимая его к себе, словно к бесценному сокровищу. — Держись, черт тебя дери… Не смей меня покидать… 15:20 – Признание во тьме Медпункт. Бездушная капельница. Гнетущая тишина. Женя сидел на жестком стуле, бессильно сжав голову руками, словно пытаясь остановить безумный хоровод мыслей. Я чуть не ударил человека. Из-за него. Чуть не сломал ему жизнь. Я сорвался на детей. Из-за него. Превратился в чудовище. Я не могу дышать, когда его нет рядом. Задыхаюсь от страха. Дверь скрипнула, нарушая тишину. Вошла медсестра, ее лицо оставалось непроницаемым, словно маска. — Он скоро придет в себя. Вы… хотите его увидеть? Женя медленно поднял голову, его глаза горели невысказанной тревогой. — Да. Больше всего на свете. 16:00 – Разговор без слов Илья лежал на койке, бледный, как полотно, но уже в сознании. Он смотрел на Женю испуганными, виноватыми глазами. — Привет, — слабо улыбнулся он, словно прося прощения за то, что доставил столько хлопот. Женя не ответил ему. Просто подошел к нему, словно лунатик, сел на край кровати и осторожно взял его слабую, безжизненную руку в свою. — Больше. Никуда. Не выходи. Каждое слово давалось ему с трудом, словно он вырывал их из самой глубины души. Илья потупил взгляд, чувствуя себя провинившимся мальчишкой. — Прости меня. Женя сжал его пальцы сильнее, чем следовало, словно боясь, что он вот-вот исчезнет. — Я не могу… — он замолчал, стиснув зубы до боли, не в силах выговорить то, что терзало его изнутри. — Что ты не можешь? Скажи мне. — Я не могу… Когда тебя нет рядом, я просто… теряю себя, — вырвалось у него наконец, словно крик отчаяния. Воцарилась тишина, настолько плотная и звенящая, что казалось, ее можно потрогать руками. Потом Илья осторожно, робко развернул свою ладонь и переплел свои пальцы с его пальцами, словно ища спасения в этом простом прикосновении. — Тогда… просто не уходи от меня. Никогда. 22:00 – Последний шепот в темноте Перед сном Женя принес ему кружку теплого чая с ромашкой и сел на край его кровати, словно верный страж. — Пей. Илья послушно сделал глоток, чувствуя, как тепло разливается по всему телу, успокаивая измученную душу. — Жень… — Спи. Просто спи, тебе нужно отдохнуть. — Ты сегодня… Женя, не в силах больше сдерживать свои чувства, наклонился и осторожно прижался лбом к его хрупкому плечу, словно ища защиты. — Пожалуйста. Просто… спи. И ни о чем не думай. В кромешной тьме, когда свет уже давно погас, Илья вдруг услышал, как Женя шепчет, словно в бреду: — Я не могу тебя потерять. Просто не переживу этого. И в этот самый момент Илья понял, что что-то между ними изменилось навсегда, перевернулось с ног на голову. И уже никогда не будет прежним.